...После

Будильник противно пищал под подушкой, вибрацией ввинчиваясь в ноющий мозг, желающий добрать еще крохи сна. Кирилл пытался зарыться лицом в подушку, беспокойно дергаясь на диване, служившем ему кроватью. Разлепить глаза оказалось той еще задачкой. В висок впилась острая боль, просверливая череп под монотонную противную мелодию. Встать все же пришлось, откидывая тонкое одеяло в сторону и опуская босые ноги на холодный пол. В комнате было прохладно, особенно для разгоряченного со сна тела. Кирилл с полузакрытыми со сна глазами пошарил по простыне в поисках телефона, чтобы разогнать темноту. Экран загорелся так ярко, что он невольно зажмурился, привыкая к свету, отвернул от себя телефон, освещая помещение. Вещи висели на стуле скомканной кучкой, рюкзак валялся рядом. Кирилл поморщился, и поспешил поднять рюкзак повыше. Вчера он настолько забылся, что оставил его на полу, хотя хозяйский кот вполне мог его пометить. К счастью, запаха кошатины не было. Но вот собраться не мешало бы, потому что с вечера он такими вещами не озаботился. Хорошо еще пересилил себя, головную боль и терзавшие эмоции и сделал таки эту идиотскую философию, да и не спалось из-за чувства повышенной ответственности. Сейчас, поутру, думать о злосчастной тетрадке было несколько попроще, но вчера она крепко ассоциировалась с ее хозяином, мешая сосредоточиться. Кирилл и не надеялся, что из вчерашней писанины у него получилось что-то путное, но на что-то более приличное у него не хватило терпения. Да и голова болела немилосердно к тому времени, как он покончил с конспектами, так что спать он отправился сразу же. Воспоминания о вчерашнем дне всплыли и погасли. Кирилл отмахнулся от них, старательно не думая и не вспоминая. Но вот от чего он отмахнуться не мог — сковывающая мышцы боль. Бедра с обратной стороны и пресс ныли, как после тренировки, только никакие тренировки не могли заставить болеть такие мышцы. Это как-то отличалось от обычной боли, хотя меньше от этого ныть не переставало, сковывая движения. Кирилл сгорбился на диване, облокотившись локтями о колени и прижав руки к лицу, медленно выдохнул, зажмурившись. О произошедшем накануне он… жалел. Сейчас, на трезвую голову и, наверное, именно что голову, а не головку, он мог только корить себя за то, что поддался и не отпихнул от себя Костю сразу после поцелуя. Только сейчас ему в голову пришло, что как-то придется справляться с последствиями своего поступка. Это же был друг его брата. Он себе и представить не мог, как теперь можно смотреть в глаза им обоим. Щеки горели от стыда от одной только мысли о том, что придется делать вид, что ничего не произошло. От самоуничижительных мыслей отвлек скрип старых половиц в коридоре. Кирилл вскинулся, прислушиваясь. Обычно в это время все еще спали: дядя Леша вставал на работу позже на час, а у тети должен был быть выходной. Приглушенный свет в коридоре он заприметил не сразу. Озадаченный, он все же поднялся, натягивая джинсы и футболку, игнорируя ноющие мышцы. Пальцы на ногах сжимались от холода пола, так что он еще и носки надел. В коридоре действительно было темно, но вот на кухне горел свет, а закрытая дверь приглушала звуки. Взъерошив волосы, Кирилл прошагал к узкому проходу и именно в этот момент из своей комнаты вышла тетка. -Господи!.. - женщина прижала руку к груди, закатила глаза в возмущении. - Напугал, как черт из табакерки. -Простите, - Кирилл отступил на шаг, сконфуженно отвернулся. -Ты на учебу? - приглушенно уточнила Людмила, кивнула на кухню. - Иди завтракать, Леша уже встал. -Я… умоюсь только, - попятился Кирилл, потянулся к выключателю на стене. Как обычно, с первой попытки включить свет в нужной комнате не получилось. Его всегда вводило в ступор, что выключатель находится так далеко от санузла, чуть ли не в коридоре, да еще и запомнить какой из двух принадлежит ванной, а какой туалету — было трудно. Хорошо еще не додумались от кухни рубильник поместить туда же, иначе Кирилл бы так и путался с переключателями. -Хорошо, я тебе чай поставлю. Спорить о том, что он с удовольствием бы выпил кофе, а не чай, было бесперспективно. Тетя Люда придерживалась мнения, что ему рано пить кофе, несмотря на возраст, поэтому упорно варила ему чай, запрещая прикасаться к кофейным запасам. Хотя, учитывая, какой дешевый растворимый кофе пили супруги, Кирилл не сильно расстраивался, не получая дозы кофеина с утра. Проскользнув в ванную комнату, Кирилл положил телефон на стеклянную подставку и посмотрел на себя в длинное, чуть заляпанное брызгами зеркало. За всеми склянками, духами, шампунями, кремами и прочим было трудно разглядеть себя. Да и чтобы видеть что-то выше подбородка приходилось вставать во весь не такой уж и маленький рост. Включив горячую воду, Кирилл наклонился к раковине, набирая воды в ладони. Обжигающая вода быстро заставила согреться и проснуться, кожу немного покалывало, но холодную воду Кирилл пока не включал. Вместо этого он потянулся за пеной для бритья, размазывая густой гель по щекам и подбородку. Это тоже было странным запретом — ему запрещали соскребать с щек щетину, полагая, что у него еще не может отрастать полноценная бородка. Но выглядеть неряшливо не хотелось, поэтому Кирилл едва ли не со скандалом отвоевал право бриться. Из ванной он вышел через десяток минут, с влажными волосами, но расчесанный, умытый и почти проснувшийся. На кухне сидел дядя Леша, читая вчерашнюю газету, попивая заваренную бурду из толстой чашки. Тетя Люда возилась у плиты, что-то жаря. На столе стояла тарелка с макаронами и котлетой и чашка подостывшего чая. Кирилл сел на табуретку возле двери, отпил из чашки. Дядя отвлекся от газеты, окинул его невыразительным взглядом и вернулся к чтению. Обернувшаяся тетя не была настроена пропустить мимо внимания его персону. -Ты же не собираешься идти на занятия в этом? - нахмурилась женщина, недовольно оглядывая внешний вид Кирилла. -Я еще свитер надену, - не поднимая головы отозвался он, утыкаясь в телефон, пока ковырял вилкой в тарелке. -Сколько раз тебе говорить: убери телефон, когда ешь. Кирилл только вздохнул, убирая телефон в задний карман. Не то чтобы его напрягало то, что ему запрещают сидеть в телефоне, но странно было слышать про то, что нужно убрать его, если дядя Леша имел привычку утыкаться в газету, а сама тетя не обходилась без телевизора или, на крайний случай, приемника. Но он, как обычно, промолчал, не собираясь спорить по поводу того, что можно было проигнорировать. В конце концов, он жил в их доме, можно было и промолчать, следуя установленным правилам, даже если его самого они не устраивали. Ели, если можно так сказать, в тишине. Между собой они вообще очень редко разговаривали. У этой семьи не было привычки общаться друг с другом. А вот все приемы пищи в обязательном порядке проходили совместные. И это не мешало мыслям снова заизвиваться в голове, как побеспокоенный клубок ядовитых змей. Сейчас, проснувшись, Кирилл ощущал, как ноют мышцы после вчерашнего. На счастье, самая пострадавшая часть болела не так сильно: немного покалывало и пульсировало, да еще чувствительность повысилась. Зато мышцы болели очень даже ощутимо, особенно ноги и пресс. Да еще голова была дурная от недосыпа. Хорошо еще, после сна мысли донимали не так остро, хотя неприятный осадок все равно остался. Поведение парней уже не вызывало такой злости, хотя забыть произошедшее тоже не было возможности. Кирилл взлохматил волосы, пытаясь отогнать противные мысли, часть из которых гложила его самого, напоминая, что в произошедшем его вины ничуть не меньше. Никто его не насиловал, подумаешь, как шлюху разделили по-братски. Переживет. Только видеть этих двоих совершенно не хотелось. И если Антона еще можно было избегать, поскольку они не были до этого даже знакомы, но Костя все еще был другом Ивана. От этих мыслей хотелось хорошенько побиться головой о что-нибудь твердое, да, наверное, толку было бы мало. Сделанного не воротишь, а мозгов, как оказалось, у него и так было не очень много, чтобы отбивать последние. Тетка выразительно посмотрела на Кирилла, намекая на необходимость поесть. Откровенно говоря, питаться бутербродами с утра пораньше Кириллу не нравилось, но к плите его упорно не подпускали, уверяя, что он или драгоценные сковородки с антипригарным покрытием вилкой ковырнет, либо плиту не выключит и взорвет, либо приготовит что-то несъедобное. Так что приходилось есть полузасохший хлеб с заветрившимися нарезанными ломтиками колбасы или сыра, которые лежали на тарелке, упакованные в пакет и имели не самый свежий запашок. Кирилл с удовольствием бы приготовил себе горячий бутерброд, но в этой квартире не было даже стиральной машинки, не то что микроволновки. Похоже, в этой квартире его тоже считали недостаточно взрослым, как и в родительской, чтобы давать ему делать что-то самостоятельно. Хотя, на самостоятельность что-то не тянуло сегодня. Вчера вон уже проявил чудеса взрослости, попа его в курсе, насколько это печально обернулось. -Леша, время, - тетка подскочила, как на пожар, деловито, как муравей, стала суетиться в коридоре. Мужчина сложил газету, положив поверх лежавших на столе вазочек с сухим печеньем и сахарницы, допил кофе в несколько глотков и тоже ушел с кухни. Кирилл молча подвинул ноги с прохода, сгорбившись над своим бутербродом. Привычный шум и причитания в коридоре немного нервировали, но выражать свое недовольство как-то иначе, чем подергать в раздражении ногой, Кирилл считал недопустимым. Поэтому быстро сунув последний кусок хлеба в рот и запив его остывшим уже чаем, он встал, дожевывая на ходу, и пошел собираться. -Да что ж это такое то, - проворчала женщина на проходившего мимо подростка. - Иди в комнату, не мешай! Кирилл прошмыгнул из узкого коридора в комнату. Ему особо собрать было нечего, так, по мелочи, но еще нужно было найти свитер и убрать постель, так что он включил верхний свет. Кот недовольно открыл сонные глаза, повернув голову в сторону нарушителя спокойствия, подобрался, втягивая голову и закрывая глаза снова. Кирилл фыркнул на такое поведение зверя, зарылся в шкаф, выуживая свитер. Как назло, это был именно тот свитер, который они покупали в прошлом году с Ваней и Костей. Зло выдохнув, Кирилл зло пихнул тряпку обратно в шкаф, не потрудившись ее повесить, и достал куда менее теплую, но все же зимнюю водолазку. Натянув ее, Кирилл тряхнул головой, пытаясь немного привести в порядок волосы. От этой водолазки они электризовались со страшной силой, но лучше ходить немного лохматым, чем с дурными мыслями, тем более что их и так хватает. В коридоре хлопнула дверь, дядя, судя по всему, ушел. Кирилл поспешно сунул в рюкзак разбросанные по столу тетрадки и ручки. -Кирилл, собираешься? - тетя даже не подумала постучать, просто открыв дверь и явившись в комнату. -Да. -Ты в водолазке не замерзнешь? - с сомнением посмотрела на на его одежду тетка. -Нет, нормально, - Кирилл застегнул рюкзак, закинул себе на плечо, оглядываясь по сторонам и проверяя карманы. -Ну, хорошо, - женщина неохотно отступила, пропуская подростка. - Сегодня когда вернешься? -У меня четыре пары, а потом я еще в библиотеку зайду, она до шести. -Ох, по темноте-то ходить, - тетка покачала головой, стоя над душой, пока Кирилл надевал ботинки и куртку. - Ты уж там поаккуратнее, у нас что-то опять двор не освещается… Да шапку надень счазже. Кирилл торопливо достал шапку и натянул по самые брови, выскакивая на лестничную площадку. -До свидания. -Ох, иди уже, оболдуй, - тетя вздохнула, качая головой, стоя в дверях. - Ключи-то взял? -Да, взял, - уже на ступеньках отозвался Кирилл, поспешно сбегая вниз, не дожидаясь лифта. Шум закрывающейся двери и щелчок замка оповестили, что тетя, наконец, закрыла дверь. Поспешно сняв шапку, Кирилл взъерошил волосы набок, убирая со лба, и пригладил затылок. Быстрый бег по лестнице неожиданно поднял настроение, отгоняя дурные переживания из-за произошедшего накануне. Нужно было переживать больше из-за философии, а о двух мудаках он будет думать потом.