Неоспоримое вожделение

Я уже подходила к кабинету Дьявола, но услышала знакомые голоса. — У нас с ней ничего не было! Твои верные собачонки пришли раньше, чем я успел что то сделать. — Иди к себе, не хочу тебя видеть. Раздались приближающиеся шаги. Дверь распахнулась и я увидела полностью окровавленного Люцифера. Одежда была разодрана, все тело покрыто ранами, из которых стекала кровь прямо на пол. — Насмотрелась? Дай пройти. Я отошла, увидев Сатану, стоящего возле окровавленных цепей. Он почувствовав энергию обернулся и спокойно спросил — Что ты здесь забыла? — Я шла к вам и услышала голоса, потом вышел Люцифер Он начал медленно подходить. — Может ты скажешь мне правду? Если не хочешь оказаться на месте Люцифера. — его глаза зловеще блеснули — Мне нечего добавить к тому, что сказал Люцифер. — Что ж, хорошо… Он прошел мимо меня, оставляя одну. — Что? Как он узнал? — встревоженно спросила сидящая рядом подруга. — Его верные собачонки пришли, схватили Люцифера и увели. — А что с ним? — Сатана как обычно его избил… Мими спрашивала обо всем, ни упуская ни одной детали. После долгого разговора мы улеглись по кроватям и заснули. Меня разбудил какой то шум в коридоре. Я встала с кровати и побрела на шум. Выйдя из комнаты я увидела Сатану и Люцифера. Сатана держал сына за горло, пока тот смотрел на него ярко красными глазами. — Ты слишком переоценил свою силу, щенок. — Дьявол еще сильнее сжал горло Люцифера. — О, твоя сука пожаловала. — Люцифер повернул ко мне голову и ухмыльнулся. Сатана так же посмотрел на меня. — Вики, зайди в комнату. — Но… — Я не буду повторять дважды. Решив не выводить его, я покорно зашла внутрь. Спустя несколько секунд показался и Владыка — Почему вы его душили? — Слишком не покорен. — Насчет того инцидента с Люцифером… — Не стоит, не хочу снова возвращаться к этой теме. — Хорошо… — Я хотел предложить спуститься на землю. — Это что путешествие вместе? — хихикнула я — Думай как хочешь. Ты согласна? — Конечно! Куда именно отправимся? — Решай сама, я открыт для любых предложений. — Я всегда мечтала побывать в… Италии. — Флоренция? Рим? Милан? На какой-то миг я уже почти была готова назвать Милан, но передумала и сказала: — Флоренция — Прекрасно, желание дамы — закон. — Я зайду за тобой через 2 часа. — Да, хорошо. Дьявол вышел из комнаты, а я улеглась на кровать с мыслями о предстоящих прогулках по улицам Флоренции. Послышался короткий стук в дверь. — Зайдите! — крикнула я приподнимаясь с кровати. Дверь отворилась и за ней показался Дилан. — Мисс Уокер, Владыка велел передать что бы вы пришли в его кабинет. — Не называй меня Мисс Уокер, для тебя я просто Вики. — с улыбкой сказала я. Он улыбнулся в ответ и покинул комнату. Я не стала особо заморачиваться в одежде, одела чёрное платье с цепью, чёрные каблуки на толстом каблуке и дополнила образ темно красной помадой на губах. Я стояла возле письменного стола, пока Дьявол объяснял что то Люциферу. — Я понял. — Вот и славно. — сказал Сатана разворачиваясь ко мне.  — Вики, ты готова? — Да. — Я широко улыбнулась и подошла к нему. — Удачи. — процедил Люцифер, прожигая меня взглядом. Сатана взял меня за руку и повёл к выходу. Мы взлетели выше, оставив душные стены ада позади, Сатана первым делом блаженно улыбнулся, засмеявшись себе под нос, когда расправил крылья и вдохнул свежий воздух полной грудью. Будто бы он наконец-то вырвался из заточения своего собственного царства. — Вы не часто поднимаетесь, верно? Даже на балу… все были очень удивлены вашим — появлением. — Слишком много дел. — И в чём они заключаются? Дьявол расхохотался, неодобрительно покачав головой. — Твоя беспардонность очаровательна. — Прости — я виновато опустила глаза в пол. — Не извиняйся. Жажда знаний — не порок. Уж поверь мне. В них я разбираюсь лучше всех, — он подмигнул мне и поднял руку вверх. — Готова? Я кивнула, и в следующее мгновенье над нашими головами разверзся водоворот, но он существенно отличался от того, к чему я успела привыкнуть за время пребывания на небесах. Это были не мягкие пушистые облака, а скорее грозовые тучи: тяжёлые, густые и колючие. Я боязливо сглотнула и прижалась к Дьяволу, опасаясь даже случайного соприкосновения своих крыльев или конечностей с воронкой. — Не бойся и держись меня. Мы синхронно оттолкнулись от земли и взмыли вверх, через мгновение оказавшись на горячей брусчатке флорентийской площади. Страх от водоворота вмиг испарился, я засмеялась как ребёнок, ощутив на своей коже лучи закатного солнца, и покрутилась на месте, вдыхая миллионы оттенков запахов. Я начинала любить эту страну. — Как насчёт того, чтобы немного охладиться после ада? — Дьявол подставил мне свой локоть, приглашая взять его под руку, на что я с удовольствием согласилась, впрочем, как и на идею с охлаждением. — Флорентийское джелато считается лучшим в Италии. — Какой вам больше всего нравится вкус? — Тёмный шоколад и фисташковое. Вся прелесть в непередаваемой горечи, которая, смешиваясь с ледяной сладостью, очень радует мои рецепторы. — Он усмехнулся, словно фраза заключала в себе намного больше скрытого смысла, чем я могла представить. Пройдясь вдоль знакомой мне не по наслышке площади, мы зашли в первую попавшуюся нам на глаза джелатерию. Меня сразу обдало ледяной свежестью, от чего кожа покрылась мурашками. Я поёжилась, прильнув к плечу Дьявола, он обнял меня и поздоровался с сотрудником на итальянском. Так раскатисто, певуче и уверенно, что я даже немного смутилась. — Выбирай, — шепнул мне на ухо Сатана. — Выбери за меня. — Хм, — он усмехнулся, вернувшись взглядом к лоткам с мороженым. — Посмотрим, угадаете ли вы, что нравится мне. Мои щёки вспыхнули из-за очевидной двусмысленности сказанной фразы, я тут же мысленно себя одёрнула, но увидев довольную реакцию Дьявола, расслабилась. — Una pallina di gelato all'amarena e anche al tiramisù. — Capito! Cono? Coppetta? — Cono. E poi anche per me: una pallina di gelato al cioccolato fondente e al pistacchio. — Va bene. Sempre cono? — No, per me coppetta per favore. — Va benissimo, signore! [1] Я следила за их быстрой итальянской речью, пребывая в полнейшем восторге. Словно наблюдала искусный теннисный матч, проникаясь каждым словом, каждым жестом и, — в особенности, — тем, в чьей компании это происходило. Подумать только, сам Дьявол заказывает для меня мороженое! Через пару минут у меня в руках оказался хрустящий вафельный рожок с двумя шариками джелато: вишня и тирамису. Я не сдержалась от восхищённого стона, попробовав мороженое. Мысли о молочном пломбире улетучились в небытие. — Это потрясающе вкусно! — Я ведь говорил — флорентийцы знают в этом толк. — Он улыбнулся, сел за столик и ковырнул маленькой пластиковой ложкой в своём бумажном стаканчике. — Почему не взяли для себя того же? — Спросила я, слизывая тающие капли с рожка. — Не люблю вафли. Я удивлённо заморгала, хохотнув себе под нос. — Никогда бы не подумала. — Что? Что Дьяволу могут не нравится вафли? — Все любят вафли. — Я — нет. Я засмотрелась в окно не заметив как мороженое потекло по пальцем. — Ешь, грех пропадать такому шедевру. Я потянулась за салфетками, продолжая смотреть на него. Сатана как ни в чём не бывало возобновил трапезу, лениво осматривая площадь. Протерев руку, я начала быстро-быстро слизывать мороженое со всех сторон. — И что теперь? — Для начала доедим мороженое. — А потом? — Что делают люди, когда согрешат? Я непонимающе мотнула головой. — Кажется, молятся? Шепфа. Это же ещё в моде? — Ну да… не все, правда. — Ты молилась? Когда была человеком? — Наверное… я не заучивала тексты молитв, если вы об этом. Да и в церковь не часто ходила. Мои молитвы, если их так можно назвать, были скорее похожи на диалог с богом. Он не отвечал, но мне было достаточно надежды на то, что он слышит. — Интересно… — Протянул Дьявол. — А он… он слышит? — Он даже не слушает. Я нервно рассмеялась. — Совсем? — Молитвы людей для него скорее как надоедливые сообщения, спам. Можно сказать, он отключил звук у чата и поместил его в архив. Может сейчас иногда и заглядывает в него, но скорее ради того, чтобы потешить самолюбие. Он довольно тщеславный, Шепфа. — Звучит так, будто… ох, ладно, простите. — Нет-нет, договаривай. Как это звучит? Я закусила внутреннюю сторону щеки и сжала рожок в ладони до такой степени, что послышался вафельный хруст. — Как слова обиженного и нелюбимого отцом сына. — Отцом? Сына? — Он так удивился, что мне стало не по себе. — Ну… вы же были когда-то его любимым сыном, а потом… он вас… в ад… сослал… — с каждым словом я говорила всё тише и тише, по удивлённому выражению лица Сатаны понимая, насколько глупо это всё звучит. — Ах да! — Словно вспомнив свою собственную историю, Дьявол взмахнул руками. — Всё время забываю об этой фанатской версии. — Фанатской версии? — Да, ты права, не лучшее сравнение. Скорее… хм… режиссёрская версия. — И как же было на самом деле? — Начнём с того, что Шепфа меня не создавал. Я всегда был равноценен ему. По сути, я и сейчас таковым остаюсь, но уже давно смирился с тем, что моя популярность несколько меньше его. У него просто блестящая выборная кампания. Не находишь? — Постойте… вы всегда были… то есть? — Я существую столько же, сколько и он. — И кто тогда всё это создал? — Я обвела взглядом площадь. — Проект был его. Да и идея тоже. Мне было просто интересно, поэтому внёс свою инженерскую лепту. — Вы что-то типа братьев? — Семейные узы нас не связывают, но если тебе для восприятия картины так проще, можешь думать так. Всегда существовало два начала: тёмная материя и светлая материя. Без ярлыков «плохо» или «хорошо», без «добра» и «зла». Мы просто были. — Откуда же тогда взялись грехи? Кто соблазнил Еву? — Грехи придумали люди, просто следуя своим желаниям. А Еву я не соблазнял. Наивная дурочка. Мне было просто скучно, я подкинул ей пару идей. — А как же ад? Демоны? Пытки? Огонь? — Добавь ещё, пожалуйста, пентаграммы и козьи рога. — Я серьёзно. — Этот разговор начинает меня утомлять. Скажу следующее: люди были очередным проектом, который по сути реализовал тоже я. Точнее, мне постоянно приходилось вносить поправки, следить и корректировать… как же… это слово… баги! В какой-то момент мне надоело. С вами столько возни. Я объявил о том, что выхожу из игры. Шепфа надулся как индюк, пустил пару грязных слушков обо мне, но в итоге мы мирно решили проблему и пришли к соглашению. Он продолжил заниматься другими проектами, а я просто организовал свой стартап. Успешный, как ты могла заметить. Я перестал наставлять вас и дал вам свободу, как и Шепфа. — То есть мы оказались без присмотра. — Да. И как только это началось, пошло самое веселье. Грехи и всё такое, сама знаешь. Этот поток информации стихийно вливался в мою голову, но отказывался там приживаться. Выходит, даже в самой школе ангелов и демонов нам давали лишь часть правды, утаивая самое главное. Шарик джелато со вкусом тирамису постепенно подходил к концу. Я откусила вафлю. — Пойдём. Я оставила после себя целый ворох использованных бумажных салфеток. Дьявол своё мороженое не доел и продолжил наслаждаться им по дороге. — Куда мы направляемся? — Отмаливать твои грехи, разумеется. Не спеша пересекая площадь в полной тишине, я наконец-то позволила себе отвлечься от неожиданных новостей, и уделила должное внимание зданию, к которому мы приближались. Это была церковь, одна из тех, которую я желала посетить ещё при жизни на земле, но так и не сумела осуществить своего желания. Базилика Санта Кроче, потрясающей красоты, однако красота эта передавалась не столь привычными внешними для подобных построек архитектурными решениями, сколько молчаливым величеством. От её высоких белых стен и острых шпилей веяло прохладой и каким-то странным успокоением. — Разве вам… разве тебе можно посещать… ну… такие места? — Почему же нет? «Потому что это богохульство и святотатство?» — подумала я, но вслух ответила иначе. — Потому что это храм? То есть дом божий. Дьявол посмотрел на меня так, будто я сморозила несусветную глупость. Мне снова стало не по себе. — Это всего лишь постройка. Камень, мрамор, цемент, стекло. Постройка, реализованная людьми, которые предали ей какой-то скрытый смысл. Вы так падки на внешнюю атрибутику. — Я уже не человек. — Но знаешь, о чём я говорю. К тому же, эта базилика уже давно превратились в нечто наподобие музея. Её редко посещают для каких-то религиозных целей. — Но мы идём туда молиться… — Ты идёшь молиться. Я недовольно вздохнула, сплетя пальцы рук у себя за спиной. Мне всё ещё было непонятно, чем мы будем заниматься целых два дня. А учитывая тот факт, что Дьявол раскрыл мне почти все свои карты, мне становилось скучно. Когда мы вошли в церковь, я краем глаза посмотрела на Сатану, ожидая, что его оттолкнёт неведомая сила, или он вдруг покроется волдырями. Ничего подобного: засунув руки в карманы, присвистывая, он прошёл вглубь просторного зала, изучая фрески на стенах и потолке. Поняв, что мистических трансформаций мне не дождаться, я расслабилась и тоже осмотрелась, секундой позже придя в восторг. Высокие своды, витражные окна, искусные фрески, барельефы и статуи святых и деятелей искусства — всё это погружало в волшебную атмосферу в торжественной благоговейной тишине, нарушаемой лишь редким скрипом скамей, неторопливыми шагами прихожан и туристов да тихим першёптыванием последних. Я неторопливо прошлась вдоль высоких арок, провела кончиками пальцев по прохладному мрамору колонн, мысленно здороваясь с каждым из гениев, запечатлённых в камне: Микеланджело, Галилей, Россини. По коже прошлась волна мурашек от лёгкого возбуждения, но это был экстаз вовсе не телесный — я наслаждалась эстетикой, жадно пожирая взглядом внутреннее обустройство церкви, и шептала себе под нос слова восхищения, как бы отдавая дань уважения тем, кто возвёл это великолепие. Глаза непроизвольно заслезились. Я была настолько преисполнена счастьем созерцать всё это, что вновь вспомнила свою земную жизнь: учёбу, лекции преподавателей, бесконечное количество сданных работ, запах только что вскрытой папки с чистыми листами бумаги, грифельную пыль от заточенных карандашей, краску, въевшуюся в пальцы… — Смотрю, тебе понравилось, — голос Дьявола внезапно раздался у меня за спиной. — Да… это потрясающе. — Не зря эту базилику называют флорентийским пантеоном! Santa Croce… — он так медленно протянул итальянские слова, словно пробуя их на вкус. — Святой Крест? — Всё верно. — Я всегда мечтала побывать во Флоренции, — я сдвинулась с места, продолжив свой обход. — Как раз из-за него. — Я остановилась, грустно улыбнувшись. Прямо передо мной, чуть утопленный в стене, за ограждением находился кенотаф с выбитым на нём именем Данте. Символическая могила — на самом деле его праха там не было. — Странно, учитывая, что именно флорентийцы изгнали Алигьери. — Но после они пожалели об этом. — В этом ваша человеческая сущность: обращать внимание и ценить людей только если вам это выгодно. Не удержавшись, я закатила глаза, но так, чтобы Дьявол этого не заметил. Мало ли. — Вы знали его? — Данте? Не лично. Люцифер был с ним близко знаком. Имена тех людей, которых я знал, боюсь, тебе неизвестны, моя дорогая. — Хорошо, возвращаясь к цели нашего визита… — Присядем. — Предложил Дьявол, указывая на самые последние скамьи, на которых практически никто не сидел. Вся эта затея мне казалась до ужаса глупой. Помолиться. Кому? И есть ли смысл? — Что я должна говорить? — Молитва ведь должна идти от сердца, — он выжидательно посмотрел на меня, затем закинул ногу на ногу и распростёр руки по спинке скамьи. Я нахмурилась, не понимая, что он желает от меня услышать. Я должна покаяться? Но я ни о чём не жалею. — Порадуй меня своей исповедью грешницы. — Ну хорошо. — Я с готовностью закрыла глаза и свела ладони вместе. — Нет-нет. Настоящая молитва должна быть произнесена на коленях. Я сомнительно покосилась на Сатану, нервно сглотнула и сползла со скамьи, опустившись коленями на мягкую обивку генуфлектория. Локти разместила на спинке впереди стоящей скамьи, вновь сложила ладони и закрыла глаза. — Расставь ноги пошире, Вики. По всему телу прошлась волна жара, я облизала губы, послушно выполняя просьбу, и бегло обвела взглядом зал, на секунду открыв глаза. Никто не обращал на нас особого внимания. — А теперь приступай.