Вдох-выдох

Неделю спустя:

Такой суматошный день позади: рабочий муравейник, пробки, встреча на другом краю города, возвращение обратно со скоростью черепахи по лабиринту улиц, совещание, после которого они с небольшим кругом коллег обсуждали будущий проект. И когда две рыжих красотки выбегали из здания редакции, набросив кожаные куртки, на вечно забитой парковке оставались только ее белоснежная Ауди ТТ и красный Nissan Juke подруги из команды журналистов. — Фух… Наконец-то. Свобода! Пока, Натали! — сказала Марисса и, чмокнув подругу в щеку, прыгнула в машину. Достала телефон. — Привет. Ты надолго? — Да, родная. Прости, — в его голосе были нотки усталости. — Постараюсь освободиться через пару часов. Люблю тебя, — и она почувствовала, как он улыбается. — И я тебя. Она пару секунд подумала и улыбнулась с кошачьим прищуром. Предупредила СМС-кой охрану о своем маршруте. Включила поворотник и, быстро набирая скорость, направила свою белоснежную «ласточку» в противоположную от дома сторону. Отлично. Все складывается именно так, как она и хотела. Потолкавшись двадцать минут в небольшой пробке, она остановилась у дверей небольшого магазинчика. Он, казалось, потерялся в спальном районе Палермо. Но, несмотря на неприметность и внешнюю невзрачность, за его дверями творилась магия… Колокольчик возвестил о ее присутствии. И молодой парень в клетчатой рубашке, хозяин магазина, улыбнувшись старой знакомой, подошел ей навстречу. — Привет! — Привет! — Она здесь? — Да, Марисса. — Я очень хочу ее увидеть. Он вышел через пару минут, и… глаза Мариссы засияли. Казалось, хозяин магазинчика нёс на руках любимейшую из своих дочерей. Столько любви и нежности он вкладывал в каждое прикосновение, в каждый взгляд. Тонкие изящные пальцы Мари слегка коснулись изгибов, и ее улыбка озарила все вокруг. — Да, это именно она. Я уверена, он будет счастлив. На бежевую нежнейшую скатерть стола опустилась красная гитара. Точно такая же, как была когда-то у ее мужа. В этом маленьком, но известном на всю Аргентину магазине всегда были только эксклюзивные модели в единственном экземпляре, но даже он давно не видел именно такого шедевра. Мора заказывала ее в Европе почти 8 лет назад. Это была ограниченная серия, и все модели разлетелись с бешеной скоростью. И сколько сил приложил хозяин магазина в поиске красной красотки, даже представить было сложно. Марисса неслась по улицам Буэнос-Айреса и, улыбаясь, предвкушала реакцию Пабло. Позвонила в любимый итальянский ресторанчик, заказала ужин с доставкой на дом и бутылку красного сухого, которое уже давно привезли с частного виноградника — оно ожидало своего часа в погребе.

21.15:

Яркие огни видневшегося вдали ночного Буэнос-Айреса, шум невидимого океана, звуки цикад. Она стояла у открытого окна и наслаждалась нотками нежнейшего ароматного кофе с корицей. Вечерняя усталость уступила место приятной кофейной неге. Тихий шелест шин и свет фар возвестили о приезде самого любимого человека. Через пару минут открылась дверь спальни, и туда буквально влетел он. Тёмно-синий костюм, расстегнутая на пару пуговиц рубашка, букет белоснежных роз и уставший, но горящий взгляд. — Привет, родная. Он легко обнял ее и поцеловал. На миг оторвался, не отрывая сияющих глаз от ее лица. И, улыбнувшись, отдал букет. На секунду взгляд зацепился за что-то красное. Снова потянулся к супруге, чтобы сорвать с ее губ поцелуй, и замер… Не может быть… Перехватило дыхание… Он на миг оторвался от Мариссы. Фейерверк воспоминаний закружился, словно перемотав жизнь на несколько лет назад… Он лежит в вагончике, не поднимая взгляда. Скрип железной двери. Видимо, опять прибежала Марисса. Но вместо рыжей макушки в проходе появляется мама. Она принесла ту самую гитару и подарила вместе с ней одну из важнейших фраз в его жизни: — Сынок, музыку у тебя никто не отнимет. Она поможет тебе выстоять! От воспоминаний по коже пробегает мелкая дрожь. Он проводит руками по лицу, словно осознавая, что вернулась часть его жизни. Медленно подходит. Проводит пальцами по изгибу. И, как мальчишка, словно спрашивая разрешения, оборачивается на сияющую Мариссу. Берет в руки, как долгожданного первенца, обнимает и касается пальцами струн. Прикрывает глаза от удовольствия, перебирая упругие струны все смелее и смелее. На миг отрывается, с обожанием окидывает взглядом тонкий силуэт, нежнейшим прикосновением обводит знакомые изгибы… — Марисса. Ты нашла ее… Она не отрываясь смотрела на него, опустившись в кресло напротив. Она знала, что гитара — это частичка его растерзанной за эти месяцы души, и поэтому наслаждалась моментом. Моментом единения. Гитара никогда не была ее соперницей, она была одним из магнитов, который притягивал их друг к другу. Он, не в силах оторваться, прижал к себе частичку своей души, и мелодия разлилась по комнате. Только через полчаса он смог отвлечься от новой любимицы. — Спасибо, родная. Ты знаешь, что она для меня значит, — сказал он и закружил жену по комнате… После ужина, они поднялись в спальню. — Мари, я ненадолго в душ, иначе в эту же секунду свалюсь от усталости. И, поцеловав ее в плечо, он скрылся в дверях ванной. Она подошла к панорамному окну спальни. Это окно было для нее местом силы с того самого момента, как они три года назад переехали в новый дом. Она доверяла ему свои мысли, чувства, делилась радостями и переживаниями. Вот и сейчас, с бокалом вина в руках она счастливым взглядом рассказывала ему о гитаре и о Пабло. Она не слышала, как затихла вода в душе, как скрипнула дверь ванной. Шею окутало теплое дыхание и нежный поцелуй. Пальцы коснулись ее плеча. Она сделала глоток и замерла. Он нарисовал дорожку из нежнейших, едва заметных поцелуев на ее шее и вернулся назад. Вдохнув аромат волос, уткнулся в них носом, обнял ее за плечи. Провел левой рукой по тончайшей талии и, поглаживая, опустился к бедру. Поцелуи обжигали кожу. Он аккуратно зацепил зубами бретельку ее легкого платья. И продолжил свой сладкий горячий поцелуй. Незаметно потянул вторую. Она выгнулась всем телом, вцепившись обеими руками в бокал, чуть не выпавший из ее рук, и тихо выдохнула. Спина полыхала от обжигающих поцелуев, и затейливый узор как будто на всю жизнь был запечатлен на ее коже. Он обхватил ее за талию и обеими руками провел по бедрам, зацепив вниз белоснежное платье, оставляя на загорелом теле лишь тонкое кружево трусиков. Продолжая поглаживать стройную ножку, будто по струнам, пробежал пальцами по талии, животу и, забрав бокал, развернул ее к себе. Ее сердце начало биться с бешеной скоростью. Она с головой растворилась в океане родных глаз. С грацией пантеры перед прыжком, дотронулась ладонью его груди, проводив это движение взглядом, скользнула глазами вверх и невольно провела языком по своим пересохшим от желания губам. Он нежным поцелуем коснулся щеки, сделал глоток из бокала и, незаметно отставив его на столик, впился в ее губы. Их обоих словно поразил разряд тока. Теплая волна пробежала по всему телу. Казалось, время остановилось, а они смогли оторваться друг от друга только тогда, когда перестало хватать воздуха. Не прерывая невидимой связи, она провела пальчиками по его светлой шевелюре, все еще хранящей капельки воды после душа. Притянула к себе, едва касаясь его губ и углубляя поцелуй. Разряд. Его руки сжали ее округлые манящие бедра, большие пальцы нежно поглаживали загорелую кожу. Ее легкий стон растворился в поцелуе. Дрожь пробежала до самых кончиков пальцев. Тела переплелись в неподвластном мозгу танце. Она оторвалась от него, приподняла голову. Он улыбнулся ей во все тридцать два зуба. Он знал этот хитрый взгляд своей рыжули. Она закусывает нижнюю губу, проводит рукой по его щеке, обводит пальчиком родинку над верхней губой. Он обнимает ее за талию, но она продолжает свою игру. Подмигивает ему и, резко повернувшись, тянется за бокалом. Глоток. Взгляд глаза в глаза. Глоток. Он быстро забирает у нее бокал. Вино фейерверком разливается на ее щеке, губах, груди. И он, слово волк, идет по красному следу, с упоением наслаждаясь каждой капелькой и оставляя дорожку из россыпи поцелуев. Из ее груди вырывается сладкий томный стон. — Ммм… Пабло… Он подхватывает ее за бедра и сажает на край туалетного столика. И вот уже он ведет в этой игре. Обводит любимые изгибы, словно играя на них мелодию, идущую от самого сердца. Слегка сминает небольшую красивую грудь. Обхватывает ее лицо руками, оказываясь напротив затуманенных шоколадных глаз. — Господи… Как же я люблю тебя… И теплая дрожь от сплетения губ бежит мелкой рябью по всему телу. Она впивается ногтями в его спину. Он громко выдыхает, и блаженство, смешавшись с болью от острых ноготков, накрывает его мощной волной. Вдох. Пьянящий жаркий выдох. Она немного отстраняется, опускает ноги на пушистый ковер, при этом выводит только ей понятный узор, опускаясь к кубикам его пресса. Прищуривает взгляд и, не прерывая зрительного контакта, тянет за узел полотенца, обмотанного вокруг его бедер… Толкнула его на кровать, а он, обхватив ее за талию, потянул ее за собой. Жаркий поцелуй, такой, что в комнате все как будто заискрилось. Он перекатился на нее, нежно провел рукой по лицу, пульсирующей венке на шее, скользнул между холмиков груди, едва касаясь пальцами, сделал несколько кругов по ее манящему животу, медленно прошелся по изгибу бедра и, прихватив указательным пальцем кружево трусиков, потянул вниз. Мгновение, и их разгоряченные тела, оставшиеся без последнего кусочка одежды, сплетаются в единое целое… Так родилась новая мелодия, созданная двоими, только для двоих.