Штольман шел по коридору...

Штольман уже третий год жил в буддийском монастыре. Он отрастил бороду, красил ее хной, брил голову и старался никому не смотреть в глаза. Монастырь в горах, настоящий ‘орлиный приют’, на первый взгляд заброшенный, пользовался явным спросом у спецслужб многих стран. Здесь жил англичанин с нелепой черной косичкой и черной бородкой, рассеянный до изумления, но упорный, надо отдать ему должное... девиз монастыря «сделать слабое сильным, и мягкое твердым» в его личных тренировках реализовывался таким экстравагантным способом, что у Штольмана просто холодело и сжималось все внутри ... и снаружи... звали англичанина Инглиш, - Штольман был уверен, что это псевдоним секретнейшего агента... Еще был немолодой уже китаец, лицо его почему-то было знакомо, хотя видеть его Штольман точно нигде не мог, а у него была фотографическая память на лица. Своего соотечественника он опознал сразу... этот самоуверенный вид, ямочки на щеках... «бабам нравится»- постоянно вертелась мысль в голове... Соотечественник был относительно молод, горяч, не дурак, некоторые манеры выдавали в нем «коллегу», но сближаться было нельзя, да и желания не было. Напротив, Штольман сторонился как мог и все ниже натягивал на глаза повязку, острый взгляд особиста выдавал его с головой... *** ‘Иван Потапов - фельдшер’ - он посмотрел еще раз на свое новое имя, ну что ж, вполне себе неплохая легенда, с деталями разберемся на месте... Секретнейший агент Джонни Инглиш приближался к границе таинственной Российской Империи... в его памяти крепко засело выученное название городка - ‘Затонск’... Больше года там уже работал особо засекреченный агент под прикрытием... паролем была фраза ‘отдохнуть вам надо’ *** Штольман в клетчатом пледе, черных очках и большой белой шляпе, прикрывшись газетой "Биржевые ведомости" следил за прибывающими в гостиницу членами организованной преступной группировки, а заодно и за новомодным женским ансамблем... хорошо, что он не разучился танцевать... больше всего он любил танго, в этом танце он чувствовал себя на коне *** Штольман танцевал танго... танец захватывал его, подчинял себе своим ритмом быстро и неровно бьющегося сердца... он невольно увлекал, манил в воспоминания... и он уплывал все дальше и дальше по волнам своей памяти... -Дафна! Вы опять ведете! - вывел его из забытьи скрипучий голос препротивнейшего сморчка, которого надо было продержать в танцклассе до утра, пока люди Варфоломеева обыскивали его пароход на предмет следов опийного мака... никогда он не забудет этого задания... и как только дамы двигаются во всех этих юбках... ‘сморчок’ как назло долго жил в Аргентине, пристрастился к танго, и не было никакого другого способа его удержать... а никто другой так танцевать не умел... *** Нина Аркадьевна привычно открыла шкатулку, достала маленькую коробочку с надписью: «химик, который меня любил», положила туда крупный бриллиант... -Хорошо как придумали в Европе, гигиенично, очень удобно, выгодно - похвалила она себя за догадливость воспользоваться новой методикой выращивания бриллиантов из углерода,- а у нас все колумбарии, да какие-то нелепые кладбища... Правду же говорят, каждый человек - это бриллиант... Она поставила коробочку в ряд с другими, с похожими надписями «физик, который меня любил», «биолог...», «бандит...», «убийца...» Коробочка с надписью «шпион...» все еще оставалась пустой... Нина взяла ее в руки, о чем-то мечтательно вздохнула... и положила обратно... сегодня в полночь она должна была наконец-то с ним встретиться... *** Нина Аркадьевна в досаде крепко сжала печеньку в ладони, стряхнула крошки... она никак не могла пройти пятый уровень... за окном уже брезжил рассвет... -вы заигрались, мисс Нижински! - сказала она сама себе и тихонько вздохнула... надо было позвать горничную вымести пол и послать в лавку за новой порцией печенья... *** -Раздевайтесь, голубушка! - доктор Милц поправил ширму, подождал пока пациентка приготовится... -дышите! Дышите! Покашляйте! Дышите! Ну что ж, этого и следовало ожидать... -ну что я вам могу сказать... дыхание у вас жесткое, хрипы... лечиться вам надобно, даа, всерьез... на воды, в Крым... воспоминания- воспоминаниями, но нельзя же так подолгу лежать на голом железе... право, голубушка, напрасно вы это, напрасно... Одевайтесь... Доктор вздохнул и начал записи... Зачастили что-то в Затонск фрейлины... *** Доктор Милц листал свежий номер Neurologisches Zentralblatt. Он давно с большим интересом следил за работами некоего Фрейда. Вот, пожалуйста- невропсихозы защиты приобретенная истерия, фобии, навязчивые состояния, галлюцинаторные психозы - как раз то, что ему нужно. Какая была удача познакомиться с молодым коллегой из Московского университета! Имя такое интересное - Ливерий Даркшевич, Ливерий Осипович. Сейчас работает в Казани, вместе с Бехтеревым создает общество неврологов и психиатров. Блестящий молодой человек! Еще нет и сорока... с памятных событий лета 1890 Александр Францевич интересовался новинками в невропатологии, выписывал Archives de Neurologie Шарко, Венский медицинский еженедельник - там была совместная статья Ливерия с тем самым Фрейдом... Интересные работы у него по гипнозу, гипнотерапии, очень интересные... И вот, пожалуйста, - истерические моторные параличи... за окном уже светало... пожалуй, надо будет попробовать для Марьи Тимофевны ванны... с гипнозом пока, все же, лучше подождать... И тут в дверь постучали. Доктор недовольно поморщился, он-то надеялся дочитать в тишине. Может, притвориться, что заснул? Стук повторился, и чувство долга пересилило. Вздохнув, он встал и отворил дверь. Но за нею никого не было. Только стоял на крылечке странный бумажный персонаж, при виде которого доктор почувствовал неожиданное волнение и даже боль в сердце. (Lada) Он был даже не бумажный, а скорее картонный, - в полный рост с ослепительной улыбкой на крыльце стоял... Милц не поверил своим глазам... он даже дотронулся... - да, картон или фотография - но как? - и кто? Можно было встать рядом, наверное даже сфотографироваться вместе... Было уже почти светло, доктор понял, что уже не заснет и решил пройтись... он не верил своим глазам... вот - знакомая фигура в летнем кафе, где днем подавали мороженое, сидит за столиком, улыбается... вот в полный рост стоит рядом с полицейским управлением... Кто расставил за ночь все эти фигуры? Это было похоже на какую-то компанию... ведь должны были быть потрачены немалые средства, Явно были налажены какие-то официальные контакты... Что-то назревало в Затонске, как будто готовились к долгожданному событию... Но -перед рабочим днем надо было все-таки поспать, доктор запретил себе смотреть по сторонам и решительно зашагал домой... *** Подготовительный период к съемкам второго сезона шел полным ходом... Жизнь вносила свои коррективы... реквизиторы сбились с ног... нигде не могли найти старый саквояж и трость Штольмана, пришлось срочно заказывать новую.., нашелся котелок, но был изрядно потрепан, весь в жирных пятнах и крошках печенья... у пролетки надо было менять рессоры, у стоявшей без употребления они оказались настолько изношенными, будто каждый день с нее прыгал десяток крупногабаритных граждан... красный диванчик был совсем продавлен, одна ножка подломилась, подлокотники держались на честном слове... Все лужайки оказались вытоптанными, тут и там висели обрывки каких-то ленточек... нижние ветки деревьев были сломанными, пальму давно разобрали по листику на гербарии, даже старая обтирочная ветошь из кем-то принесенного сундука неведомым образом бесследно исчезла... под кустами тут и там были остатки разбросанного сыра, того и гляди могло случится нашествие мышей... повсюду валялись какие-то жестяные ведра... по кустам бегали странные звери, то ли крысы, то ли белки... ... И только вдали разрывался громкоговоритель ставшей привычной за два года фразой "На поляне нет ни ромашек ни штольмана Дамы держите себя в руках Белая лошадь тоже не знает где он Кабинет закрыт" На здании полицейского управления висела надпись «При начале съемок это здание наиболее опасно» (Минт) Так хотелось заложить возок, уехать в Петербург...в конце концов медиумов там кругом было хоть пруд пруди, некоторые приезжали прямиком из Англии, конкуренция была нешуточная... А толковых сыщиков по-прежнему не хватало... *** - хватит ржать! - сердито сказал Штольман лошади, - Сама попробуй разобраться, что тут костюмеры накрутили с кальсонами! ... или не костюмеры? - и он стал испуганно озираться по сторонам, пронзенный внезапной страшной догадкой... Чуть поодаль среди высокой травы мелькнуло что-то фиолетовое... тут... и там... и там... -беги, дядьМить - пронеслось у него в голове... *** - Яков Платоныч! Вы новый сценарий не видели? - там лежал, в трубочку свернутый... - так это был сценарий!... а я-то... - что с вами, Анна Викторовна?! - я... сымпровизировала... - вы меня с ума сведете ! *** Штольман сорвал ромашку... Любит-не любит... - начал он - плюнет-поцелует! - раздался сзади голос Ульяшина - Ах, какая ромашка! - подумал Штольман,- нежная как девочка... - Все бы вам про девочек, ни одной другой мысли в голове - раздраженно подумала Нина, ставя на подоконник цветочный горшок. Это был знак. - Знак судьбы!- подумала Анна Викторовна...- Или это это из другого сценария? (Девчонка) Сценариев было хоть отбавляй... Анна взяла первый попавшийся... «УИДЖИ. Проклятие доски дьявола». Она полистала, - опять закатывать глаза, стоять под вентилятором... нет уж, дудки... на следующем было написано «Учителя» ... - Любите ли вы детей? - вспомнилось ей,- Да как вам сказать... Безумно! - опять учить английскому всяких ленивых разгильдяев... или турецкому?.. ... И открыла русско-турецкий словарь (Минт) *** - Это Вы! Это Вы во всем виноваты! - разъяренная МарьТимофевна стояла в дверном проеме и тыкала Штольману в грудь острым пальчиком. -мало, что вы явились в город без приглашения! Вы послужили причиной первого падения моей дочери! С велосипеда! Повреждение механизма! Причина ее безсонницы! Ее желаний! Ее бредовых желаний ввязываться в ваши авантюры! Лезть во всякие подвалы! Возиться со всякими покойниками! Она отказала самому товарищу Са...ах! Такому жениху! Упокой Господи его душу! Она бегала по ночам на кладбище! Она убежала из родного дома в гостиницу! И все Вы! Вы! Вы! И больше никто! Штольман все понял совершенно ясно. Другого выхода не было. Придется жениться. *** Штольман шел по коридору... Он перебирал содержимое своего кармана и никак не мог понять, откуда у него столько всяких колец... там были и гладкие, явно обручальные, и с камушками, и массивные перстни... Чьи они были, для кого покупались, когда?... он почувствовал легкий холодок, пробегавший по спине... он узнал эти ледяные тонкие пальцы... никогда еще он не был так близок к провалу... *** Штольмана не было уже несколько дней... Анна отрешенно бродила по городу, заглядывала в окна... как жаль, что дядя опять куда-то исчез, он бы точно помог... вдруг через окно трактира она заметила Коробейникова... надо же, Антон Андреич! В таком месте! Она зашла вовнутрь... между окнами, буднично привалившись к стене и нахлобучив на глаза котелок, едва сидел и похрапывал небритый Штольман ... рядом стояла длинная опиумная трубка, вокруг валялось несколько игральных карт, на столе лежали дама пик и дама червей... вдруг из-под котелка раздался негромкий хриплый голос: -Антон Андреич, задачка для начинающего сыщика: куда можно поехать после трех дней загула? -В бордель! -Поехали! -Я с вами! - воскликнула Анна Штольман с усилием поднял голову и посмотрел на нее... -Нет! -Вы что, о нравственности моей печетесь? Поздно! Я, между прочим, там уже была! Штольман уткнулся мутным взглядом в алеющие уши Коробейникова... что-то его помощник ему явно недорассказал... *** Штольман был в замешательстве... его не покидало ощущение дежа вю... сначала были чашечки кофе с фрейлиной в Петербуржской кофейне, потом пирожные... потом... даа... чего потом только не было... теперь здесь, в Затонске, все снова невинно начиналось с чая на работе, это уже начало входить в привычку... того и гляди, скоро кондитерские откроются... Штольман боялся даже представить, чем это может закончиться на этот раз... *** -Так вы действительно считаете, что над Затонском черная воронка? Штольман подозрительно посмотрел на доктора, надеясь увидеть насмешливую улыбку в его глазах, но Милц оставался невозмутимо серьезен. -Да, считаю. Давайте посчитаем вместе. Раз, два, три, четыре, пять... Ох уж эти врачи... никогда не поймешь, когда они шутят, когда серьезны... Штольман оглянулся вокруг... вдруг перед его глазами потемнело и как будто все закружилось, зашумело в ушах... -Воронка! - пронеслось у него в голове... давно пора разнести здесь все вдребезги и пополам, и свалить куда глаза глядят... и он перестал сопротивляться и его закружило и понесло, понесло... он уже не мог разобрать, где верх, где низ, вокруг него летали саквояжи, трости, шляпы, обрывки каких-то фиолетовых кружев... и вдруг все просто перестало существовать... Штольман приходил в себя и ощущал, будто он вползает в шуршащий бумажный пакет, который становился его телом, и начинал вспоминать, где он, кто он, что его связывает и с кем... -ну как, проснулись, голубчик?- доктор Милц заканчивал описание операции... испытание нового вида наркоза прошло вполне успешно... «Надо будет расспросить, что же ему там виделось»,- подумал Милц. Его неспокойный пациент все время от чего-то отмахивался... фельдшер еле успевал его удерживать* *** Штольману в который раз снился один и тот же сон: Нина в костюме авиатора пикировала на него в каком-то деревянном самолете... и оказывалась фотографией, которая почему-то начинала гореть... -Небо в огне... - пронеслось в голове у Штольмана... он проснулся от ночного кошмара, взгляд его упал на волчий воротник теплого зимнего плаща... может быть, все-таки, зря он пустил шкуру оборотня на воротник... снятся вот теперь по ночам то ли ведьмы, то ли ласточки... *** Штольман проснулся, потер ладонями лицо, пытаясь вспомнить вчерашний день... поздний вечер, коньяк, поцелуй, он кого-то куда-то нес... Нина? Анна? Антон? Где он? В гостинице? На корабле? Рядом с кроватью на тумбочке лежала газета... Затонский телеграф? Нет... С газетной страницы на него смотрел он сам в белой панаме с сачком для бабочек ... профессор... следует на Суматру... проездом... Одесса... посетить могилу отца... О, нет!!! Опять Куяльник!.. день повторялся вновь до мельчайших подробностей... сейчас опять прибежит эта ужасная сестра Рэтчед и все начнется сначала... *** - а как у вас с английским? - не блестяще... - а с турецким?.. Штольман только крякнул... Оставалось одно - забросить Штольмана в глубокий немецкий тыл, для полной натурализации... фамилию, конечно, придется слегка изменить... На прощанье, зная, что ему предстоит длительная командировка, Варфоломеев решил устроить ему встречу в кафе ‘Элефант’... *** Штольман отодвинул в сторону газету «Затонский телеграф» с расставленной на ней закуской, расстелил на столе огромный ватман и стал старательно выводить химическим карандашом: «Моя ненаглядная Ниночка!» Подумав о чем-то немного, надворный советник стер ластиком написанное и начал выводить заново: «Моя любимая Лизонька!» Штольман закурил, наморщил лоб и снова все стер… …В девятый раз Штольман старательно вывел уже: «Сколько лет, сколько зим, милая Ульяна, я тебя не…» Надворный советник отложил карандаш в сторону и снова закурил: «Как же ее зовут? Совсем все в голове перепуталось с этим треклятым Варфоломеевым…» За спиной тактично кашлянул связной. Штольман начал нервничать: - Да не торопи ты меня! Дай подумать!.. Я же не шифровку пишу, здесь абы как нельзя… - Мы понимаем!... После очередного «Жить без тебя не могу, Аня» Штольман решительно отложил карандаш в сторону, сложил лист ватмана и съел его… В голове мелькнуло: «Вот и позавтракал…», а связному нравоучительно сказал: - Ладно, обойдемся без писем!.. Конспирация, есть конспирация! Ты там передай моей жене на словах, мол, безумно ее люблю, очень скучаю! Только смотри, не брякни там про фрау Дитрих и фрау Марту. То, что ты видел меня с ними в постели, еще ничего не значит. Это только для конспирации! Понимаешь, у фашистов ведь как: если бабы у тебя нет, значит, ты – гей, и тебя сразу в расход! А я, как-никак, тут, в Рейхе – фигура! В моем положении мне и пятерых мало иметь. - Мы понимаем!.. Еще просили вам передать, что, ваша жена снова сынишку родила! Яшей назвали, в честь вас! Штольман украдкой прослезился: «Раз, Яшей назвала, значит, любит меня безумно, помнит меня моя Нина… Или Аня?... Или Вера?» Штольман уже двадцать лет не был дома…. *** Доктор Милц без лишних слов достал из шкафчика заветную колбу, разлил по мензуркам спирт, молча поставил одну перед Штольманом. Тот без слов опрокинул ее в себя залпом как воду... - мда... - подумал Милц,- это серьезно... Он отпил немного из своей мензурки, остатки вылил на руки, мельком взглянул на трех младенцев и пошел принимать четвертого... *** Штольман увлеченно читал, не замечая никого вокруг - Отцы... - вертелось у него в голове -Дети! - накручивала его Анна Викторовна Методика определения отцовства обещала радужные перспективы, но была крайне сложной... -надо же, двойная спираль какая-то - восхищенно подумал Штольман *** Штольман долго смотрел сквозь лупу, пытаясь разобраться в записях доктора Милца, наконец устало откинулся на стуле, закрыл глаза, посидел немного... Потом достал заветную бутылочку, на дне еще было немного коньячку, налил в рюмку, залпом выпил... Перед ним лежали парики, накладные бороды, усы... предстояло решить, то ли клеить окладистую бороду и учить Капитал, то ли бриться наголо и идти в Тибет... книга была толстой и от нее начинала болеть голова, но ... возвращаться обратно к буддийским барабанам... - В конце концов побриться всегда успею - подумал он и начал размешивать клей... *** - Ну, наконец-то! Очухался наш Джекки! - кто я? - интервент... а может, гость... - А где я? - В Одессе, в гостинице... - Почему в Одессе?.. - Чтобы навестить могилу отца! - А кто я? - Вы - Джек Саймон Штоль! Английский ботаник! Следуете на Кубу собирать гербарий! - Значит, я на корабле? - В Одессе! В гостинице! - Почему в Одессе? - Чтобы навестить могилу отца! Его не оставляло ощущение странного дежа вю...