Штольман шел по коридору...

В логове японской наркомафии... - А что это такое? - спросил Штольман, пробуя пальцем какую-то странную зеленую смесь... - Осторожно, очень острое - предупредил его Коробейников. Штольман попробовал и взял еще побольше. - Очень вкусно. Как называется? - Васаби. - Коробейников недоверчиво смотрел, как зеленое месиво исчезает целыми ложками... может, это какое-то другое?.. он осторожно взял чуточку на зубочистку и положил в рот... тут же во рту оказался раскаленный ёж, а из глаз брызнули слезы... и запить было нечем... он схватил воду для омывания рук... плевать, что про него подумала симпатичная официантка с округлившимися как у Анны Викторовны глазами... А тем временем по всем японским городам (и в аэропорту тоже!) на чистом японском языке висели огромные надписи: ‘Wanted! Wanted!’ Фотографии, как положено - фас, профиль, - были размещены на высоте человеческого роста, и к ним выстраивались длиннющие очереди из местных женщин - в руках у них была калька и все копировали изображения мужчины с резкими чертами европейского лица в шляпе, гладили пальцами и галдели по своему - ‘рус-шпион!’ ‘Рус-шпион!’ ‘Зорге!’ ‘Зорге!’ - вай-вай! Трое в Пензе! Один на Камчатке!‘ И названия незнакомые иероглифами записывали, русский учить собирались - только за то, что им разговаривал Штольман... или Зорге? Совсем бедолажки запутались... Так вот, сидит Штольман, васаби ложкой наворачивает, а ему Коробейников: - Вот, ищут вас, значит... и листовочку перед ним на столе разворачивает... А Штольман: - что за чушь? Да кому это приснилось? Да я двадцать лет уже дома не был, нуу, может где и был... разок-другой, но чтоб вот так сразу и много?? Да кто ж это такое придумал??? В Пензе??? На Камчатке???... И подозрительно так на Коробейникова смотрит... А Коробейников у него на глазах краской заливается... промолчал АнтонАндреич, ничего так и не сказал... А чего было говорить? И так все ясно... *** Штольман в клетчатом пледе, черных очках и большой белой шляпе, прикрывшись газетой "Биржевые ведомости" следил за прибывающими в гостиницу членами организованной преступной группировки, а заодно и за новомодным женским ансамблем... Среди оркестранток выделялись две рослые дамы- леди с саксофоном обладала широким лицом с пробивающимися усиками на верхней губе и была одета в костюм викинга, а леди с контрабасом была почему-то в танкистском шлеме... Кроме этого с прибывшего парохода «Ласточка» в сопровождении табора цыган с песнями и плясками сошел его старый знакомый Игнатов! И это как раз в разгар упорной борьбы с мировым синдикатом по Затонскому наркотрафику! Однако... совпадений было уже слишком, надо было посмотреть на все это поближе... *** Штольман шел по палубе парохода и придирчиво осматривал все поверхности... надо было все-таки разобраться с этим каналом поставки опийного мака... Коробейникова бы сюда... как он вообще различает эти маковые головки, - опиумные они, не опиумные... в голове билась невесть откуда-то взявшаяся песенка - небрежная, слегка разухабистая, как все цыганские песенки... «мохнатый шмель ... на душистый хмель... цапля серая - в камыши...» Стоп! Камыши. У берега были заросли камышей... там можно было спрятать плот... надо еще раз все проверить... его взгляд упал на дверцу какого помещения, обшитого железом, выкрашенным синим... в дверце торчал ... нет, почти висел - практически выдранный болт... Штольман почувствовал как под ним странно заскрипели доски... никогда он еще не был так близок к провалу... *** Штольман огляделся... его не покидало странное ощущение, что он здесь уже был... И все ему было знакомо: вещи, запахи, звуки... Вот он сейчас отдернет занавеску... и там... Да! Хрустальный кувшин был там! Штольман понял - он телепат. Или духовидец? При этой мысли его передернуло. Нет, уж лучше телепат. Смутно вспомнились химические формулы, написанные на бумаге и на дверях, прекрасная девушка, чьи мысли он угадал так верно... (Lada Buskie) Что же выбрать? Духовидение или телепатию? - Выбирай картошечку - вдруг раздалось над ухом... официант говорил с сильным кавказским акцентом, но был как две капли воды похож на галантерейщика Лукова... - опять дежа вю? Лечиться надо - подумал Штольман... *** Штольман огляделся снова... его не покидало странное ощущение, что он и здесь уже был... И все ему было знакомо: вещи, запахи, звуки... Вот он сейчас отдернет занавеску... и там... Странно... графинчик стоял на месте, но был давно уже пуст... и где, спрашивается?.. Ну конечно! С давно обжитых нар на все отделени раздавался мощный храп Коробейникова... -Хороший мальчик... Надо же, как время бежит, - с нежностью подумал Штольман, и потянулся за ключом от сейфа...  В сейфе почему-то оказался рулон очень тонкой бумаги. Взирая на него с недоумением, Штольман твердо решил лечиться. Вот только от чего? И у кого? (Lada Buskie) Штольман протянул руку дальше... есть! Заветный коньячок, надежный утешитель в трудную минуту, и любимая рюмка были в целости и сохранности, но на полке было еще что-то... Штольман достан маленькую черную книжку, испещренную непонятными значками, тянущимися сверху вниз столбиками... хорошо, что книжка была с картинками... Штольман снял сюртук, сел за стол, привычно выпил заветную рюмочку, и начал разбирать иероглифы... Снаружи у окна маячила чья-то тень... Петр Иванычу страшно нетерпелось посмотреть, пригодился ли его самоучитель по оригами... похоже, шалость удалась... *** Анна уже который час пыталась прочитать записку, которую ей незаметно всунул какой-то случайный прохожий... она не запомнила его внешности, запомнила только пальто, котелок, казалось, у него не было даже лица, что-то неуловимо похожее на зеленое яблоко... записка была написана по-французски, левой рукой, без адреса... и, похоже, с закрытыми глазами...- строчки набегали друг на друга и уходили куда-то в разные стороны... Анна в досаде чуть не плакала, - как жаль, что она предпочла изучение турецкого... и как назло, ни одного самоучителя французского в доме! ... Судя по разноцветным печатям, записку везли через три границы. (№30120 Lada Buskie) Анна в досаде перевернула бумагу... на обратной стороне так же криво были начерчены несколько формул... -опять математики!...- она почувствовала как по спине пробежал холодок... ... холодок бежал все дальше, и дальше, пока... ... пока она всем сердцем не почувствовала, что это был личный шифр Штольмана... (№30125 Lada Buskie) Осталось только выучить математику... Где-то в старом сундуке, помнится, валялся самоучитель... дядюшка любил дарить подарки ‘со значением’ ... Страница в "Арифметике" Магницкого была заложена до боли знакомой картонкой. Анна прилежно выписывала цифры в столбик, уже угадывались слова, которые складывались в предложения, но постичь смысл все еще не удавалось... (№30127 Lada Buskie) Надо позвать Павла! - осенила ее спасительная мысль...- он же гениальный криптограф! Да еще и математик! И вот совместными усилиями они получили первые слова: Юстас- Алексу... «Всё сложено сто сорок восемь от семи, тысяча двести два от „Б“, как Бернард, вход закрыт взрывом, два с половиной метра от центра. Связь — торговец рыбой Диего па дри…» ... Задание было получено, и Анна отчетливо понимала всю его сложность. Чтобы выполнить его, ей придется найти И.О. Анны, выучить польский и добраться до партийной верхушки. Анджей ей в помощь! Главное, не забыть пароль: "ucho od sledzia". (№30130 Lada Buskie) и отзыв «kto v zatonskie nie byval, tot evropy nie vidal” И как назло в городе ни одного поляка! Ни в гостинице, ни в меблированных комнатах! Может, по борделям посмотреть? Или дяде еще один самоучитель заказать? ... А как же колыбельная Анджея? Начало положено! Новое слово в дистанционных образовательных технологиях - обучение во сне! Анна уютно накрылась одеялом, дух Анджея маячил где-то в углу и не мешал... сейчас он ей споет свою колыбельную и расскажет еще что-нибудь... (№30132 Lada Buskie) -Германия была отсталой аграрной страной... узкие улочки... радиостанция Маяк передает концерт зарубежной эстрады... и о погоде... ожидается похолодание, порывистый ветер, московское время два часа сорок минут... А в это время... Штольман шел по узким улочкам Берна и высматривал цветочницу, попутно размышляя о том, что сказала бы Анна, если бы увидела, что он дарит фрау Лотте три красных и одну белую. (№30134 Lada Buskie) Он так погрузился в размышления, что даже не заметил прилетевшую ему в голову мысль... вместе с летевшим с подоконника цветочным горшком... Это был знак провала... Давно никто не собирал деньги на его ремонт... Он с трудом сделал несколько шагов и ... почувствовал как стремительно летит в какую-то черную воронку... - это провал - успел подумать он и окончательно провалился в темноту... ...Наконец-то стало немного проясняться... Где он? Что он? Куда шел? Как здесь оказался? И где это - «здесь»? Вокруг было темно...рядом лежали осколки горшка... хорошо, все-таки, что горшок оказался цветочным... Но почему снова горшок? Неужели все это время он ходил кругами? Однако, пора было закругляться... В темноте очертанья тают, тают, тают... (Цветочек Лилл) Штольман лежал на больничной койке, голова его была обвязана, вокруг лежали всякие тапки, утки, стрекотал какой-то странный аппарат, его все время уносило в темноту... из темноты появлялось лицо Анны Викторовны, которое все время спрашивало: - кто вас так? Кто вас так? Штольман пытался было ответить, но все время куда-то проваливался... Доктор Милц негодовал: стоило только на день оставить палату интенсивной терапии без охраны, как все панцирные сетки оказались продавлены невесть как пробравшимися туда женщинами, в целях проверить, удобно ли на них лежать такому важному пациенту, и теперь Штольман все время проваливался до самого пола... пришлось срочно заказывать деревянный щит и менять замки на окнах и дверях... *** Штольман лежал практически без сил после очередного вальса на работе, - на спине, смертельно уставший и еле дышал... вокруг него сгущался туман, из тумана поступало лицо Анны, губы ее раскрывались лепестками, лепестков становилось все больше и больше, откуда-то прозвучал голос «губы дьявола», лицо склоняется все ближе и ближе, и вот уже из этих лепестков - патиссонин вырастают осьминожьи щупальцы, и охватывают его, Якова со всех сторон... А он один глаз приокрывает и говорит тихонечко: -Анна Викторовна, вы мне снитесь в таком экзотическом виде... Где я? На корабле? На Летучем голландце у Джонса на сто лет? А Анна Викторовна ему: - Я- великая богиня морская и была замурована в этом теле на вечные времена, пока не поцелует меня добрый молодец и не отдаст мне свое сердце... А Штольман слабеющим голосом: -Бат хаау? - И снова упал в глубокий обморок... Доктор Милц наточил скальпель, проверил его по обыкновению на собственном волосе, еще раз полистал самоучитель по пересадке сердца... первую фразу он запомнил прекрасно: хорошо фиксированный пациент в дополнительном обезболивании не нуждается. За окном показалась отъезжающая новенькая повозка коммивояжера - Петр Иваныч в своем клетчатом пальто на редкость удачно развернулся с продажей самоучителей- На крыше повозки на большой пружине качался макет развернутой книжки с надписью: «научись всему за один вечер...» Сезон N ‘Преступления и Привидения’ Уберите ваших детей от наших голубых экранов! Штольман блуждал по туманным улицам, иногда бродил по крышам, расследуя страшные преступления, за которыми чувствовался некий преступный ум явно математического склада... это был некто, именовавший себя профессором Мориарти, его незримое присутствие сказывалось на всем прооисходящем в окружающем его теперь таком призрачном мире, между прошлым и будущим... иногда из тени или тумана выступала Анна Викторовна, пыталась ему что-то сказать, потом исчезала вновь... что-то во всем этом было явно нематериальное, потустороннее... В мире потустороннего бессознания князь Кирилл Владимирович Разумовский собирал свое преступное сообщество, именуемое в последующем ‘шайка’, и придирчиво выбирал кандидатов. Как на грех никого стоящего в последнее время на том свете не появилось, все отсиживались по всяким казематам, и совершенно бессовестно бездельничали. Оставался какой-то волосатый Адепт с его гренадершей, ну и еще пара старых знакомых математиков, которые от черчения формул совершенно сбрендили... как можно было с ними варить кашу - он ума не мог приложить... Анна Викторовна очнулась на больничной койке, подняла голову, - рядом лежал Штольман, и опять, похоже без сознания... она привычно набрала в легкие воздуха и стала вдувать его Штольману в рот, как ее учил доктор Милц. Один выдох - и четыре раза нажать на грудь, второй выдох - и еще четыре раза, третий - и тут она почувствовала, что Яков Платоныч явно стал оживать... И все активнее и активнее... и тут голова у нее закружилась, и она снова провалилась в темноту... Доктор Милц привычно уложил АннуВикторовну на соседнюю кровать, сделал необходимые назначения сиделке, он всерьез не в первый раз подумывал о раздельном пребывани этих двух его пациентов, но странное дело - они приходили в сознание по очереди, практически не узнавая друг друга, и только во сне явно сотрудничали, что-то расследовали и даже ссорились... Доктор подумал, что вопросы пересадки сердца еще крайне не изучены... и пошел точить скальпель... *** Анна Викторовна, холодно подняв голову, прошла между Штольманом и Коробейниковым и стала быстро удаляться... - кой черт занес меня на эти галеры?..- подумал Штольман, в очередной раз рассматривая турнюр Анны Викторовны... а Антон только поморщился... Гордое шествие Анны прошлось аккурат по его ноге