Штольман шел по коридору...

Следующие несколько дней Штольман старался ни с кем не встречаться. Вставал он рано, спускался в небольшую аккуратную столовую, где уже был приготовлен завтрак, - неизменный кофе, молоко, свежий хлеб, сыр, - и уходил гулять. Несколько раз он приходил к водопаду, стоял, слушал шум падающей воды, и странным образом внутри него все как будто бы приводилось в порядок. Время текло как эти потоки воды с шумом и постоянством, рядом шла жизнь многих людей, семей, из поколения в поколение, а водопад все падал и падал, и будет падать и дальше, много лет после… чего? Да после всего… Странное дело - он как будто запретил себе думать обо всем, что случилось или могло случиться помимо его участия, его жизнь, похожая на этот водопад, стремительным потоком неслась в бездну… и - не кончалась… Должно быть красота природы сделала свое дело - он начал замечать, что еда вкусна, что люди могут быть простыми и добрыми, и даже обрадовался своему случайному знакомому, когда тот окликнул его на дороге. - герр Штольман! Рад вас видеть. Нравится ли вам разгадывать головоломки? Мне показалось, что человеку с вашим складом характера это должно быть интересно!.. Дойл держал в руках приличной толщины папку и явно хотел поделится новостями. Они были недалеко от небольшого деревенского ресторанчика, где готовили традиционное рёшти с колбасками, несколько столиков стояли на улице, они уселись за крайний, взяли по двойной порции кирша, и Дойл начал с вопроса: - случалось ли вам бывать в Англии? Штольман даже и не нашелся, что ответить… замечание собеседника о его ‘складе характера’ заинтриговало его. Он твердо решил ничего о себе не рассказывать, и стал было придумывать, как бы поаккуратнее вывернуться, но собеседник, не дожидаясь ответа, продолжал с видимым удовольствием: - в Англии можно заказать экстренный поезд, по пять шиллингов за милю. Этим достаточно часто пользуются состоятельные клиенты, которые хотят путешествовать в одиночестве или едут по срочному делу… И вот несколько лет тому назад произошло необъяснимое событие… Я, знаете ли, интересуюсь всем необычным, и получаю достаточно подробную информацию, в том числе и не предназначенную для газет… собственно, здесь нет никаких секретов… так вот… Дойл открыл папку и начал читать записи… «3 июня 1890 года некий господин, назвавшийся мосье Луи Караталем, пожелал встретиться с мистером Джеймсом Бландом, директором ливерпулского вокзала линии Лондон – Западное побережье. Караталь был невысокий человек средних лет, брюнет, сутулый. Его сопровождал друг – мужчина, по-видимому, очень сильный. Этот друг или спутник Караталя, чье имя осталось неизвестным, был явно иностранцем и, судя по смуглому цвету кожи, скорее всего испанцем либо латиноамериканцем. В левой руке он держал маленькую курьерскую сумку из черной кожи, и наблюдательный клерк на ливерпулском вокзале заметил, что сумка была прикреплена к его запястью ремешком. В то время на это обстоятельство не обратили внимания, но ввиду последовавших событий оно приобрело известное значение. Мосье Караталя проводили в кабинет мистера Бланда, а его спутник остался в приемной. Дело мосье Караталя не заняло много времени. Он только что прибыл из Центральной Америки. Обстоятельства чрезвычайной важности требуют, чтобы он добрался до Парижа как можно быстрее. На лондонский экспресс он опоздал и хочет заказать экстренный поезд. Расходы значения не имеют, главное – время. Он готов заплатить, сколько потребует компания, лишь бы сразу тронуться в путь. Все устроилось в пять минут. Поезд отправился через три четверти часа, когда освободится линия. К мощному паровозу "Рочдейль" (в реестре компании он значился под Э 247) прицепили два пассажирских вагона и багажный. Первый вагон нужен был лишь для того, чтобы уменьшить неприятную вибрацию, неизбежную при большой скорости. Второй вагон был разделен, как обычно, на четыре купе: первого класса, первого класса для курящих, второго класса и второго класса для курящих. Первое купе, самое ближнее к паровозу, предназначалось для путешественников. Три других пустовали. Кондуктором экстренного поезда был Джеймс Макферсон, уже несколько лет состоявший на службе у компании. Кочегар Уильям Смит был человеком новым. Мосье Караталь, выйдя из кабинета директора, присоединился к своему спутнику. Уплатив, сколько требовалось – а именно пятьдесят фунтов пять шиллингов (обычная такса для экстренных поездов – пять шиллингов за милю), – они попросили, чтобы их проводили в вагон, и остались в нем, хотя их заверили, что пройдет добрых полчаса, прежде чем удастся освободить линию. Тем временем в кабинете, который только что покинул мосье Караталь, случилось нечто удивительное. В богатом коммерческом центре экстренные поезда заказывают довольно часто, но два таких заказа в один и тот же день – это уже редчайшее совпадение. И тем не менее едва мистер Бланд отпустил первого путешественника, как к нему с такой же просьбой обратился второй. Это был некий мистер Хорес Мур, человек весьма почтенный, похожий на военного; сообщив, что в Лондоне внезапно очень серьезно заболела его жена, он заявил, что должен, ни минуты не медля, ехать в столицу. Его тревога и горе были столь очевидны, что мистер Бланд сделал все возможное, чтобы помочь ему. О втором экстренном поезде не могло быть и речи: движение местных поездов было и так уже отчасти нарушено из-за первого. Однако мистер Мур мог бы оплатить часть расходов за экстренный поезд мосье Караталя и поехать во втором, пустом, купе первого класса, если мосье Караталь не разрешит ему ехать в своем купе. Казалось, такой вариант не должен был встретить возражений, и, однако, едва мистер Поттер Гуд это предложил, как мосье Караталь тотчас же категорически его отверг. Поезд этот его, заявил мистер Караталь, и только он им и воспользуется. Не помогли никакие уговоры, мосье Караталь резко отказывал снова и снова, и в конце концов пришлось отступиться. Мистер Хорес Мур, необычайно огорчившись, покинул вокзал после того, как ему сообщили, что он сможет уехать лишь с обычным поездом, отправляющимся из Ливерпула в шесть вечера. Точно в четыре часа тридцать одну минуту, по вокзальным часам, экстренный поезд с горбатым мосье Караталем и его великаном-спутником, отошел от ливерпулского вокзала. Линия к этому моменту была уже свободна, и до самого Манчестера не предполагалось ни одной остановки. Поезда компании Лондон – Западное побережье до этого города движутся по линии, принадлежащей другой компании, и экстренный поезд должен был прибыть туда задолго до шести. В четверть седьмого, к немалому изумлению и испугу администрации ливерпулского вокзала, из Манчестера была получена телеграмма, сообщавшая, что экстренный поезд туда еще не прибыл. На запрос, отправленный в Сент-Хеленс – третью станцию по пути следования экспресса – получили ответ: "Ливерпул, Джеймсу Бланду, директору Компании Лондон – Западное побережье. Экстренный прошел у нас в 4.52, без опоздания. Даузер, Сент-Хеленс". Эта телеграмма была получена в 6.40. В 6.50 из Манчестера пришло второе сообщение: “Никаких признаков экстренного, о котором вы извещали". А через десять минут принесли третью телеграмму, еще более пугающую: "Вероятно, не поняли, как будет следовать экстренный поезд. Местный из Сент-Хеленс, который должен был пройти после него, только что прибыл и не видел никакого экстренного. Будьте добры, телеграфируйте, что предпринять. Манчестер". На каждую станцию, расположенную между Сент-Хеленс и Манчестером, отправили запрос, и директор вместе с начальником службы движения, полные жгучего беспокойства, ждали у аппарата ответных телеграмм, которые должны были объяснить, что же произошло с пропавшим поездом. Ответы пришли один за другим – станции отвечали в том порядке, в каком их запрашивали, начиная от Сент-Хеленс: "Экстренный прошел в 5.00. Коллинс-Грин". "Экстренный прошел в 5.06. Эрлстаун". "Экстренный прошел в 5.10. Ньютон". "Экстренный прошел в 5.20. Кеньон". "Экстренный не проходил. Бартон-Мосс". - позвольте поинтересоваться, - прервал чтение Штольман, смакуя вишневый кирш маленькими глоточками,- есть ли какие запасные пути между этими станциями? Дойл взглянул на собеседника с явным интересом. - а вы берете быка за рога, герр Штольман… нет, запасных путей там не было… - И никаких следов крушения или какой другой катастрофы? Хорошо ли было обследовано место? - Да, самым тщательным образом. Вот есть телеграмма в ответ на запрос из Манчестера: "Ничего нового о пропавшем экстренном. Машинист и кондуктор местного поезда уверены, что между Кеньоном и Бартон-Мосс не произошло никакого крушения. Линия была совершенно свободна, и нет никаких следов чего-либо необычного. Манчестер". - а обслуживающий персонал экстренного так же исчез без следа? - Вот это как раз и не совсем… есть телеграмма из Кеньона, был найден машинист "С прискорбием сообщаем, что среди кустов в двух с четвертью милях от станции обнаружен труп Джона Слейтера, машиниста экстренного поезда. Упал с паровоза и скатился по насыпи в кусты. По-видимому, причина смерти – повреждение головы при падении. Все вокруг тщательно осмотрено, никаких следов пропавшего поезда". - знаете, - отвлекся Дойл от чтения,- я говорил, это все произошло несколько лет назад, Англию тогда лихорадил политический кризис, а в Париже грандиозный скандал грозил свалить правительство и погубить репутацию многих видных политических деятелей. Газеты писали только об этом, и необычайное исчезновение экстренного поезда привлекло к себе гораздо меньше внимания, чем если бы это случилось в более спокойное время. И потом, газеты просто не поверили сообщенным им фактам. Две-три лондонские газеты сочли это просто ловкой мистификацией, и только расследование гибели несчастного машиниста (не установившее ничего важного) убедило их в подлинности и трагичности случившегося. - А есть ли у вас документы расследования и описания местности? - Да, вот как раз мне прислали копию рапорта инспектора, проводившего дознания… Дойл движением фокусника достал два листа убористой рукописи: "Между двумя этими пунктами железная дорога проходит через местность, где имеется много чугуноплавильных заводов и каменноугольных копей. Последние частично заброшены. Из них не менее двенадцати имеют узкоколейки, по которым вагонетки с углем отправляют до железнодорожной линии. Эти ветки, разумеется, в расчет принимать нельзя Однако, помимо них, есть еще семь шахт, которые связаны или были связаны с главной линией боковыми ветками, чтобы можно было сразу доставлять уголь к месту потребления. Однако длина веток не превышает нескольких миль. Из этих семи четыре ветки ведут к заброшенным выработкам или к шахтам, где добыча угля прекращена. Это шахты "Красная рукавица", "Герой", "Ров отчаяния" и "Радость сердца". Последняя десять лет тому назад была одной из главных шахт Ланкашира. Эти четыре ветки не представляют для нас интереса, так как во избежание несчастных случаев они с линией разъединены – стрелки сняты и рельсы убраны. Остаются еще боковые ветки, которые ведут: а) к чугунолитейному заводу Карнстока, б) к шахте "Большой Бен", в) к шахте "Упорство". Из них ветка "Большой Бен", длиной всего в четверть мили, упирается в гору угля, который надо откатывать от входа в шахту. Там не видели ничего из ряда вон выходящего и не слышали ничего необычного. На ветке чугунолитейного завода весь день третьего июня стоял состав из шестнадцати вагонов с рудой. Это одноколейка, и проехать по ней никто не мог. Ветка, ведущая к шахте "Упорство", – двухколейная, и движение на ней большое, так как добыча руды тут очень велика. Третьего июня движение поездов по ней шло, как обычно; сотни людей, в том числе бригада укладчиков шпал, работали на всем ее протяжении в две с половиной мили, и неизвестный поезд никак не мог пройти по ней незамеченным. В заключение следует указать, что эта ветка ближе к Сент-Хеленс, чем то место, где был обнаружен труп машиниста, так что мы имеем все основания полагать, что несчастье с поездом случилось после того, как он миновал этот пункт. Что же касается Джона Слейтера, то ни его вид, ни характер повреждений не дают ключа к разгадке случившегося. Можно только сделать вывод, что он погиб, упав с паровоза, хотя я не могу объяснить, почему он упал и что случилось с поездом после его падения". В заключение инспектор просил правление об отставке, так как его сильно уязвили обвинения некоторых лондонских газет в некомпетентности.» - что вы думаете обо всем этом, герр Штольман? - Дойл пригубил кирша, почмокал губами… - и не будете ли вы против, чтобы заказать что-нибудь из здешней кухни, признаться я становлюсь фанатом этой манеры - все опускать в расплавленный сыр… как вы к этому относитесь? Штольман относился к этому крайне положительно, тем более, он явно проголодался и перекусить было очень кстати. Им водрузили прямо на стол небольшую жаровню с чугунным горшком, в котором уже плавился сыр и пахло разогретым вином, принесли большую тарелку с кусочками хлеба и длинные вилки… все было необычно и вкусно, тем более, рассказанная история была действительно занятной… некоторое время они с увлечением вращали кусочки хлеба в расплавленном сыре, стараясь не закапать все вокруг… - а глубоки ли там шахты? - спросил наконец Штольман, почувствовал, что начинает насыщаться и уже вполне согрелся. - Вы думаете… но никто же ничего не заметил! На участках с сохранившимися рельсами… - А я вот думаю, что надо было внимательно осматривать местность там, где рельсы не сохранились… Они посидели еще немного, распрощались и разошлись, и Штольман с удивлением обнаружил, что ему действительно интересно, что же все же произошло на этом перегоне и куда же делся этот злополучный экстренный… похоже, вкус к работе тоже начинал возвращаться… особенно если как следует покрутить это все в ароматном сыре с отличным вином…