Штольман шел по коридору...

Дойл словно оцепенел… он никогда не мог к этому привыкнуть- вот только что ты говорил с человеком, вот только что он тебе отвечал и у вас был целый мир на двоих - неважно, был ли этот мир на пять минут короткой дорожной беседы или на долгие годы семейной жизни… и вот мгновение - и его уже нет, и ты один со всем этим великолепием окружающего мира, только уже никому не нужным, не трогающим и поблекшим в одно мгновение… он не мог поверить случившемуся… почему? Зачем? Была такая замечательная погода, такая замечательная беседа, ему всегда везло на интересных людей, и на этот раз он был очень рад, что занимавшая его история получила такое логичное завершение, хоть сейчас записывай и отдавай в печать… и вдруг все это мгновенно оказалось в бездне водопада… не может быть! Не может быть, чтобы все, что он придумал, чтобы отвязаться наконец от этого несносного всезнайки с Бейкер-стрит, вдруг случилось на самом деле… он уже не раз ловил себя на мысли, что его новый знакомый с безупречным немецким - возможно даже слишком безупречным, - напоминает до смерти надоевшего ему сыщика… Он так радовался, что утопил его тогда в этом водопаде, он так легко стряхнул с себя все это изнуряющее постоянное придумывание преступлений, их раскрываний, вечное кокаиновое возбуждение Холмса, отравлявшее и изводившее будто его самого… он первый раз увидел мир без преступников и негодяев, он утопил даже своих гимназических мучителей Мориарти - вместе с этим гением математиком… как же он ненавидел математику… И вот теперь непостижимым образом он оказался свидетелем поразившей его внезапной утраты… и он не мог ни двинуться с места, ни позвать на помощь, он мог только смотреть на этого гигантского водяного удава, падающего и падающего в бесконечную пропасть и чувствовал себя бедным глупым тщеславным доверчивым Ватсоном, побежавшим лечить чахоточную англичанку… хорошо еще ему удалось вовремя подлечить Туи, иначе, он бы уже несколько лет мог бы только оплакивать ее и ходить как герр Штольман - с маской присутствия в этой жизни… Вот! Вот что никак не давало ему покоя! - это странное ощущение отстраненности, отрешенности от жизни… И придраться было не к чему, - дружелюбный, молчаливый, с отменной реакцией- как тогда, при первой встрече, когда Дойл чуть сам не нырнул в водопад, подавшись назад от огромной черной собаки… брр… страшилище какое… - и в то же время было ощущение, что все это только маска вежливости, а внутри у человека была бездна покруче той, куда устремлялся этот водопад… Что же с тобой случилось, герр Штольман? Что же с тобой стряслось?.. Где ты? Зачем?