Штольман шел по коридору...

Они прошли достаточно долго, наслаждаясь размеренностью шагов и звуками леса, когда Штольман прервал молчание и спросил, удалось ли что узнать о господине с портфелем и его спутнике. Дойл пересказал по памяти, что расследование прошлого этих двух путешественников позволило установить лишь, что мосье Караталь был в Центральной Америке весьма известным финансистом и политическим деятелем и что, отправившись в Европу, он стремился как можно скорее попасть в Париж. Его спутник, значившийся в списке пассажиров под именем Эдуардо Гомеса, был человеком с темной репутацией наемного убийцы и негодяя. Однако имеются доказательства того, что он был по-настоящему предан мосье Караталю, и последний, будучи человеком физически слабым, нанял Гомеса в качестве телохранителя. Можно еще добавить, что из Парижа не поступило никаких сведений относительно того, почему так спешил туда мосье Караталь. - А существует ли на самом деле ‘секретное общество углекопов, английская camorra1, которая способна уничтожить и поезд и пассажиров’ ? Как я понимаю, если бы этот господин со своим портфелем прибыл бы в Париж, случился бы очень громкий скандал, не так ли? -Несомненно. До меня тогда доходили отголоски, но точно ничего не было известно… -Его должны были сопровождать по всему его пути, если некто просился срочно в его поезд… значит следили и знали заранее, когда он приедет, тем более из Америки, очевидно слежка велась еще оттуда… но каким-то образом он добрался-таки до Англии… и оставалось приложить все усилия, чтобы он не оказался в Париже… Представляю размах мероприятия и влиятельность заинтересованных лиц, если в результате безследно исчез целый поезд… должны были быть уничтожены документы и все, кто мог о них знать… Я думаю, что при заинтересованности влиятельных лиц и серьезных финансовых возможностях была нанята бригада и построена дополнительная ветка к самой глубокой заброшенной шахте … а потом разобрана. И должны были быть подкуплены работники поезда. За исключением того одного, выпавшего… и, разумеется, должен был быть человек, досконально знающий железные дороги Англии и весь путь следования поезда. И еще я думаю, что у организаторов должно было быть заготовлено несколько планов действий и тот, кто все это проделал, должен был находиться неподалеку и наблюдать за происходящим… Осталось только посмотреть, какая из заброшенных шахт настолько глубока, чтобы в нее мог упасть поезд и настолько близка к основному пути, чтобы можно было проложить рельсы и убрать их потом, не привлекая внимания… Прокладка железной дороги вообще дело серьезное, но если заранее привезти рельсы и положить шпалы, то навряд ли кто из посторонних будет интересоваться, если дорога не проходит по его собственной земле… Я думаю, что самое заметное из всего этого - это грохот обрушения поезда в шахту, но даже и эти звуки можно списать на обрушение старых конструкций… Подкупленные служащие, конечно, выпрыгнули где-нибудь, где поезд замедляет ход, письмо Макферсона подтверждает это, правда, не оставляет шансов автору остаться в живых… - вы думаете… - Безусловно. Слишком многое было поставлено на карту. Только жаль, что его жене некому будет передать, что она уже вдова… Непосредственный исполнитель должен был наблюдать крушение. И он мог быть замечен находящимися в поезде, возможно, они поняли перед гибелью, что их ждет… И могли выбросить документы в последний момент из поезда, так что не исключено, что эта история еще получит продолжение. Скорее всего, если так случилось, портфель будет у того самого наблюдателя-руководителя операцией как страховка его безопасности, потому как самое логичное - это упрятать его куда подальше, если не заставить замолчать навсегда… и вот здесь ему понадобятся серьезные аргументы… Вот, собственно, что я думаю по этому делу… Они уже подходили к водопаду, шум воды становился все отчетливее… Дойл шел молча , и был, казалось, погруженный в свои мысли. Они вышли на площадку, где встретились первый раз и какое-то время смотрели на летящие вниз потоки воды… Наконец Дойл прервал молчание: - Должен вам признаться , это самое поразительное предположение, которое мне приходилось слышать, герр Штольман… и вот теперь мне совершенно ясно, что именно оно и может быть тем единственным объяснением всему произошедшему….Эта стихия… Заставляет задуматься о бренности бытия, не находите? Штольман молчал… он почувствовал как его снова завораживает эта картина… он вдруг представил себе крушение поезда в узкой глубокой шахте, взрыв, грохот, неразличимые во всем этом человеческие крики… - Наверное, все закончилось очень быстро, - Дойл как будто читал его мысли… - у меня так и стоит это перед глазами: вагоны смешались в одну бесформенную массу, вместе с останками паровоза на мгновение закупорили отверстие шахты. Потом вся куча зеленого железа, дымящегося угля, медных поручней, колес, деревянных панелей и подушек сдвинулась и рухнула в глубь шахты. Обломки с грохотом ударялись о стенки, а потом из глубины донесся гул – когда то, что осталось от поезда, ударилось о дно шахты. Вероятно, котел взорвался, из черных недр вырвалось густое облако дыма и пара и осело вокруг брызгами, крупными, как дождевые капли. Потом пар превратился в мелкие клочья, они растаяли в солнечном сиянии летнего дня, и снова воцарилась тишина. Да… как и не было ничего… Шум обрушения под землей мог и вовсе остаться незамеченным или быть принятым за дальний гром… Они постояли молча еще немного. Штольман подошел почти к самому краю обрыва, ощутил летящие в лицо мелкие капли воды, наклонился, посмотрел вниз… - Не подходите близко, - окликнул его Дойл,- там кружится голова. Знаете, я приходил сюда с женой, ей тоже нравилось смотреть на водопад, и спросил ее однажды, можно ли уцелеть, спрыгнув с обрыва. Она решительно сказала ‘нет’. И я… …что вы делаете, герр Штольман? Дойл рванулся, но не успел… Его новый странный знакомый вдруг шагнул с самого края и исчез в грохоте и белом мареве брызг…