Один день — одна комната

      Разрушив тишину пустого зала, бокал со звонким «дзынь» выпал из ослабевшей руки Кловера. Графиня неторопливо оторвалась от созерцания ночного неба и презрительно взглянула на сводного брата. Он был уже мертв — она знала это. Не случайно ведь в его вине оказался яд. Холодная усмешка пробежала по лицу Армели, и она все-таки отошла от окна, чтобы как следует насладиться видом мертвого тела Кловера. От осознания того, что этот мерзкий бастард и разрушитель ее семьи никогда больше не вздохнет, по телу растекалось приятное тепло. Графиня любовно огладила лицо брата и заинтересованно склонила голову, отчего одна из двух светлых прядей, вечно выбивающихся из высокой прически, пощекотала вздернутый нос девушки. Она никогда не видела этого человека так близко. Разве что когда он находился в темнице: тогда, когда графиня приходила к нему, дабы насладиться своим превосходством. Но там их разделяла решетка. Однако сейчас… сейчас Армели могла с уверенностью сказать, что от отца-графа Кловер унаследовал куда больше, чем ей бы хотелось. Несмотря на судьбу свинопаса, этот человек выглядел куда аристократичнее множества других представителей высшего сословия, которых графине доводилось встречать. Взгляд Армели изучающе скользил по всему телу Кловера, однако замер лишь на бокале, лежащем рядом. Медленно, даже немного нерешительно, графиня подняла его и, как раннее брата, огладила сосуд. Однако, в отличие от мертвого тела, бокал отбивался — по нежным белым пальцам Армели потекла тонкая струйка крови. После падения от бокала откололся кусочек, делая его… особенным. После такого посуду надобно выбрасывать, но графиню всегда тянуло к испорченным вещам. К таким, которые для всех остальных ничего не значат. Тихо хмыкнув и прищурившись, Армели взяла бокал поудобнее и направилась к выходу из зала — нужно же сообщить слугам, чтобы убрали труп.       Бокал изводил графиню. Он находился в ее спальне на прикроватном столике и служил подтверждением победы над монстром, разрушившим ее жизнь. Некоторое время он даже радовал ее, и при взгляде на него Армели чувствовала не просто власть над городом, которым она обладала, но власть над своей собственной судьбой. Практически каждый вечер перед сном она невесомо касалась сколотого края бокала, словно бы надеясь на сладкую боль. А бокал с радостью отвечал: он, будто бы верный пес, выполнял все приказы своей хозяйки. Но такая идиллия продлилась недолго. Спустя несколько недель Армели начали одолевать кошмары. Ей постоянно снилось, как ее брат в мучениях умирает от ее руки — выстрелы, удары ножом в сердце и горло, яд… А она смеется над его мертвым телом, пока отец возвышается над ней, словно хищная птица. Он всегда давил ее осуждением, презрением, даже ненавистью. Только вот Армели из сна было плевать на это. Она довольно продолжала смеяться и наливала себе вина в проклятый бокал.       Уже три дня графиня просыпалась посреди ночи в холодном поту, липкими струями стекающему по спине. И вот уже три дня первое, что ловил ее взгляд после пробуждения — бокал, мирно стоящий на прикроватном столике. Армели знала, что он не изменился, что он выглядит точно так же, как и месяц назад, но сознание говорило другое. Больше то не символ победы — теперь это символ ее жестокости. Этот скол больше не казался «боевым трофеем» — теперь это была кровоточащая рана. Больше при взгляде на него не было эйфории от чувства избавления — теперь была лишь всепоглощающая пустота, лишь иногда будто бы снисходительно заполняемая отчаяньем. Только сейчас графиня как следует обдумала, что совершила. Она убила брата. Он был всего лишь бастардом! закричала часть ее души, отвечающая за детскую обиду, разросшуюся настолько, что она пустила свои корни где-то в зачерствевшем сердце. Он был человеком, спокойно разъяснило сознание, заставляя Армели содрогнуться от ужаса. Она убийца. Гортанный крик забитого зверя вырвался из горла. Взгляд вновь поймал бокал, и каждая клеточка тела графини заклокотала ненавистью к этому куску стекла. А он, будто бы обретя собственную душу, смеялся над ней. Над ее отчаянной яростью, над тем, как Армели впервые в жизни столкнулась с последствием своих действием, с последствием своего эгоизма.       Больше бокала в ее комнате не было. Его вообще больше не было. Было только битое стекло, с ненавистью брошенное на могилу.