Один день — одна комната

      Подслушивать нехорошо, и Гейл, как человек взрослый серьезный и воспитанный, конечно же этого придерживался (он подавал пример всей школе своим поведением, между прочим!). Однако слишком сложно было удержаться от того, чтобы не остановиться перед одной из дверей опустевших к вечеру кабинетов, когда оттуда послышался голос Айрин.       — Да, первый день. Нет, ты знаешь, весьма неплохо, — она замолчала, судя по всему, слушая ответ от собеседника (либо она говорила сама с собой. Если эта дрянь — сумасшедшая, то это сыграло бы Гейлу на руку). Через дверь нельзя было сказать, что именно она делает, однако тихое ритмичное поскрипывание стула позволяло представить происходящее немного яснее. Наверняка Айрин, эта девчонка, сидела на учительском месте и раскачивалась. Вверх-вниз. Прямо как ее грудь во время дыхания — вверх-вниз… Простое биологическое наблюдение… — Возможно и есть, — игриво промурлыкала Айрин, и перед глазами сам собой возник образ того, как она после этого облизнула губы.       После этого наступила короткая пауза, а через несколько секунд раздался мелодичный смех. Слишком приятный для его обладательницы. Теплый и искренний и… Он просто не подходил ей. Это ее голос, но нет в этом смехе привычных Айрин хитрости и яда. Он просто не такой, неправильный…       Стоило смеху затихнуть, как из кабинета послышался тихий удар чего-то об стол. Наверняка девчонка бросила на него телефон (вероятность того, что она и вправду говорила сама с собой слишком мала). Да, она выглядела как человек, не знающий цену вещам. Окажись все ее дипломы купленными, вряд ли бы кто удивился. Это звучало куда правильнее той реальности, где Айрин и правда выучилась на преподавателя.       И… наверное, это был тот самый момент, когда стоило уйти. Забыть об этом и уйти — ничего нового это дурацкое шпионство у дверей не принесло. Разве что потраченное время. Однако… Однако Айрин снова заговорила.       — Медленно он вел пальцем по моему плоскому животику, — пауза и тихое покашливание. Она словно бы прочищала горло, — хотелось закричать ему «быстрее», хотелось почувствовать его внутри, хотелось, чтобы он немедленно прекратил свою жестокую пытку.       Она читала. Читала чертов эротический роман. Отвратительный вульгарный эротический роман. Эта дрянь читала его прямо в школе в пустом кабинете с придыханиями своим ужасно приятным голосом.       — «Но он, словно бы не обращая внимания на мои мольбы (а я молила. О, как я молила), продолжал медлить, продолжал играться с моим телом. На самом деле, глупо было жаловаться — мне это нравилось. Нравилось ощущать его горячий влажный рот на груди, нравились движения его грубых пальцев по всему моему телу… Но хотелось большего! «Сорви их с меня, возьми меня!» — воскликнула я», — черт бы побрал эту мерзавку, черт бы побрал ее полный страсти голос. Айрин не читала, она будто бы звала к себе, будто кричала это ему, — «И он, наконец, плотоядно усмехнувшись, проник рукой внутрь моих трусиков. От невероятных ощущений я тут же громко простонала», — сразу после этих слов произошло то, чего Гейл не мог ожидать. Айрин… простонала. Громко, страстно. Против здравого смысла этот стон послал по тему волну жара прямо к… Нет, не важно.       К щекам прилила краска — Гейл почувствовал, — и тут же захотелось сбежать от этого кабинета и этой ситуации как можно дальше. Сбежать и забыть, как страшный сон. Ее телефонный разговор, ее томный голос, его собственные фантазии…       Неожиданно дверь широко распахнулась, Гейл рефлекторно отскочил в сторону, а из кабинета тут же показалась Айрин с довольной улыбкой. На короткое мгновение Гейл совершенно перестал дышать. Таким перепуганно униженным ему не доводилось чувствовать себя уже давно. Айрин, девчонка, которую нужно было поставить на место, прямо сейчас с интересом разглядывала его своими огромными серыми глазищами. А еще она почему-то расплывались… Гейл моргнул и потянулся к очкам, сидевшим на переносице… Или нет. Нервно он перевел взгляд на пол. Прекрасно. Просто прекрасно! Его очки лежали там. Сложно было сказать, разбились они или нет, но Гейл почему-то считал, что да.       Тихое покашливание заставило поднять глаза с пола… Несколько секунд Айрин смотрела на напуганного и напряженного Гейла… Мучительные несколько секунд ее загадочного игривого взгляда. Невозможно было смотреть ей в глаза. Но и отвернуться не получалось. Эта девушка будто бы гипнотизировала, заставляя мурашки бежать по спине. Не мурашки страха или холода, но какого-то дурацкого совершенно иррационального предвкушения…       Словно чувствуя его настроение, Айрин чуть-чуть усмехнулась и склонила голову набок. У нее без сомнений был план действий, она отлично знала, что делала, и именно это пугало. Словно у этой юной мерзавки есть власть, которой нет у него, у Гейла. И точно подтверждая это предположение, Айрин сделала два шага вперед, встав прямо напротив, а затем, не сводя с него поблескивающих весельем глаз, опустилась на колени. Всего на секунду. Всего на чертову короткую секунду она стояла прямо перед ним на коленях с этим ее… неуместным взглядом. Однако это мгновение закончилось быстрее, чем его получилось осознать. Не потому что она встала и отошла… Нет… Потому что Айрин, чертова Айрин, взяла его очки с пола и мучительно медленно поднялась. Так, чтобы Гейл ощутил ее спокойное дыхание каждым сантиметром своего тела.       — Вы очки уронили, господин хороший, — невинно улыбнувшись, заметила Айрин и надела на него очки.       Господин хороший… С таким сарказмом она это сказала… Откуда она вообще достала это обращение?.. Гейл глубоко вздохнул. Он просто бежит от неуместных мыслей о ней. О том, как она дразняще скользила в жалких миллиметрах от него, о том, как смотрела на него весь день, о том, как говорила с ним, о том… О ней. Не хотелось признаваться в этом, но отрицать невозможно, — всего за несколько рабочих часов Айрин превратилась для Гейла во что-то отвратительное и одновременно с этим желанное. Он возненавидел эту девушку еще до того, как она сказала хотя бы десять слов, но… Но кроме нее думать о чем-то было невозможно.       — Вам должно быть стыдно, мисс, — заставив голос не дрожать, как можно более сурово произнес Гейл. Он пытался звучать, как учитель, отчитать несносную… Несносную девушку, — читать нечто подобное? По приходу домой советую как следует вымыть рот с мылом.       Это показалось Гейлу гениальным. Может, впервые за целый день ему удалось поставить Айрин на место. Возможно это была его первая победа. Он уже ощущал ее вкус. Прекрасный вкус победы… Но в ответ только тихий смешок.       Победа была эфемерной. Конечно же… конечно, черт возьми, ни одно из слов Гейла не заставило Айрин даже на короткое мгновение задуматься об извинениях. О, о стыдливости она даже не догадывалась — это чувство ей чуждо. Потому что она снова, в очередной чертов раз за день, просто взяла и растянула губы в довольной улыбке. В довольной понимающей улыбке. Будто бы Гейл сказал что-то смешное и глупое, будто бы он здесь неразумное дитя, незнакомое с приличиями (невольная мысль об Айрин, стоящей прямо перед ним на коленях, превратила сравнение с ребенком во что-то грязное).       — Скажите, господин хороший, — она, опустив голову, кокетливо взглянула на Гейла исподлобья, — разве приличный уважающий себя человек станет подслушивать?       Она знала. Она знала абсолютно все, она знала больше, чем могла, чем должна была…       Айрин смотрела на него. На полголовы ниже, на целую жизнь младше, но все равно настоящий хищник. Вряд ли ее правильно было сравнить с пантерой или другим кошачьим (Даже если так легко представить, как она по-кошачьи ластится)… она змея. Скользкая, выжидающая для удара… Нет, такие сравнения ни к чему. Эта дрянь не сравнится ни с чем.       — Тем более… Ну знаете, — она пожала плечами, — личные телефонные разговоры? — Гейл силился что сказать, но не находил слов. И Айрин, воспользовавшись его молчанием, хмыкнула и продолжила, — Я не совсем понимаю, в чем Вы пытаетесь меня обвинить. В чтении? — она игриво приподняла бровь, будто бы не могла поверить в слова Гейла. Не от собственной глупости, как было предпочтительно, но от уверенности в своей правоте.       Айрин сделала паузу и заправила раздражающую выбившуюся из прически прядь волос за ухо. Не от того, что она как-то мешала, нет-нет. Эта девчонка открыто флиртовала. С самого начала манила к себе, с самого начала своими словами, своими жестами… Это было неприкрытое соблазнение.       — Моя совесть чиста. Это не я бросаюсь необоснованными обвинениями, не я шпионю за молодой новенькой преподавательницей. Это все Вы, господин хороший, — уже в третий раз она использовала это прозвище. Оно так нравилось Айрин, словно у Гейла имени не было, словно по ее мнению фамилия недостаточно точно отражало его суть.       И… На что она намекала?       — Ах да, я Вас соблазняю, — будничным тоном добавила Айрин и пожала плечами, — Надеюсь, вы недостаточно слепы, чтобы этого не заметить.       С этими словами она сделала еще шаг вперед, обхватила ладонями щеки остолбеневшего Гейла и, бесцеремонно чмокнув его в губы, шепнула «до встречи, господин хороший», а потом… Просто ушла…