Один день — одна комната

      Все двигались по залу в такт музыке. Это был хороший вечер, который Фредерик организовал сам. Просто не для всех этих людей, пьющих между танцами и танцующих между выпивкой. Нет, устраивать прием ради них было глупо и совершенно не в его стиле. У него была цель. Цель в кроваво-красном платье, до сих пор не принявшая участия ни в одном танце. Бокал с вином у нее в руке, холодный, почти ледяной, взгляд, плавные движения — целью Фредерика была графиня, проложившая путь к власти убийствами. О, и он надеялся, что убийств было много. Он мечтал, чтобы она лично подтвердила каждый слух, ходивший вокруг нее, чтобы рассказала, чем отравила собственного брата, чтобы рассказала, кого она убила хладнокровно, а кто до сих пор является к ней кошмарах. Армели Эстре, кровавая графиня, ничуть не стыдящаяся своего прозвища. Если бы приличия позволяли, Фредерик бы просто пригласил ее одну, не думая о десятках вальсирующих по залу пар. Но так было нельзя, и даже если она могла нарушать правила, он предпочитал их придерживаться.       Именно поэтому Фредерик предложил ей танец. Никто из них не хотел танцевать, никто из них не скрывал этого. Но им необходим был этот разговор. Так что они присоединились к вальсу, размеренно двигаясь под уже осточертевшее раз-два-три, раз-два-три, раз. раз-два-три, раз-два-три, раз. И графиня вблизи столь же великолепна, как и в его голове. С ее бледной кожей, кажущейся совсем белой из-за кровавого наряда, с ее светлыми волосами в тугой высокой прическе. Да, все именно так, как Фредерик и представлял. Она настоящая графиня. С ее утонченными аристократическими чертами лица, с ее движениями, заставляющими юбки платья плавно двигаться вслед за своей госпожой. Эта девушка, кажется, почти еще девочка, могла называться только так — госпожой. С ее хваткой, с ее прошлым. Да, госпожа-графиня Армели Эстре, и никак иначе.       Пока они плыли по словно бы опустевшему залу, то не проронили ни слова. Им и не нужно произносить все мысли вслух — они думают об одном и том же. Не так давно она подавила революцию и убила своего брата. По крайней мере так говорили. Не так давно он подавил революцию и убил своего отца. По крайней мере так говорили. В слухах есть доля правды, и Фредерик страстно желал узнать, какая именно правда была в слухах о ней.       И пока он не будет знать всего, они будут продолжать кружиться по залу, а ее алые юбки будут следовать за ней жутким кровавым следом. Хотя Фредерик скорее находил эту кровь прекрасной — она шла госпоже-графине, и мадам Эстре и сама это знала. Она могла надеть любое платье, вряд ли у нее их было мало. Но она носила алое, кроваво-алое. Его сшили для нее на заказ, она наслаждалась слухами, ей нравилось чувствовать чужой страх и ужас — во всем этом Фредерик не сомневался. Иначе почему сейчас, танцуя с ним, она рассказывает все это одним своим проницательным взглядом, делится самыми страшными секретами. Осознанно, без принуждения. Делится ими, потому что хочет, потому что Фредерик рассказывает ей о себе не меньше. — Нам следует пожениться, — когда они исполняли один из последних пируэтов, спокойным расслабленным голосом объявила графиня. Это не вопрос, но и не требование. Она считает их брак отличной идеей, и Фредерик согласен с этим на все сто. — Нам следует пожениться, — эхом повторил он и улыбнулся госпоже-графине уголками губ. Получив зеркальную улыбку в ответ, Фредерик взял ее руку и вежливо поцеловал. — Не вставайте на моем пути, — с тем же спокойствием (спокойствием, не холодным безразличием!) смотря на него, предупредила мадам Эстре. — Тогда и Вы не вставайте на моем, — кивнул ей Фредерик.       Это сделка, хорошая сделка. Они заинтересованы лишь в двух вещах: друг в друге и во власти. И чтобы сохранить первое, придется поделиться вторым. И они оба согласны. Ни для одного из них брак не сыграл бы важной роли в жизни, но быть вместе легче, чем поодиночке.       Они танцевали последний танец, проверяя удобство друг друга — мадам Эстре уступала Фредерику через движение, и он делал то же самое. Единственная причина существования этого самого вечера — встреча с ней. Единственная причина, по которой она пришла, — встреча с ним. И они знали это с самого начала.