На обратной стороне луны

Тёплым летним вечером улицы Нового Орлеана заполнены людьми. Повсюду гремит музыка, раздаётся гомон, тут и там слышатся взрывы безудержного смеха. Здесь можно забыть обо всём, стоит только поддаться потоку всеобщего веселья, уносящего в безумную ночь, что продлится до рассвета. С первыми же лучами солнца, спрятавшиеся во мраке за карнавальными масками разойдутся, будто бы и не принимали участия в сумасшедшем празднике вседозволенности. Он смотрит на всё это тяжёлым взглядом. Было бы хорошо, имей они возможность просто надеть маски и разойтись, точно также изобразив, что ничего не происходило всё это время. Но жизнь сложнее, чем карнавал. Поэтому он смотрит ей прямо в глаза и видит в них отражение собственной боли. – Прошу тебя, не делай этого... Он качает головой. Клаус не привык поступать правильно. Но сейчас именно это должен сделать вопреки всем своим отчаянным желанием. Будь его воля – ни за что бы не отпустил. Однако это ради неё. Свет Кэролайн Форбс слишком ярок для его приспособленных ко тьме глаз монстра, сверкающих в ночи. Слишком ярок, даже после того, как он увидел её самую мрачную сторону. Ведь сейчас она снова светит, смотрит невозможно пронзительно, руками хватается за его плечи. Переломать бы ей крылья и заставить пасть на холодную землю. Было бы проще. Она перестала бы сиять над ним в небесах и стала бы одной из тысячи одинаковых земных девушек. Но вместо того, чтобы утянуть её в пучину, он хрупкие белоснежные крылья упорно оберегает. И именно поэтому сейчас должен сделать то, что меньше всего хочет. Он кружит её в танце под мелодию, наигрываемую откровенно фальшивящим уличным оркестром, сжимает в горячих ладонях тонкую талию и вдыхает аромат её духов. Слишком изысканных для девчонки из Мистик-Фоллс. Это последний танец. Очевидно, на этом всё закончится. В их сказке хэппи-энд не предусмотрен. И так бывает. Скорее, не случается иначе. – Клаус, ты же понимаешь, что это будет значить... Ничего не останется. Он кивает. – Я знаю. Она вдруг замирает резко в его руках. В глазах её слёзы в отсветах уличных фонарей искрятся. Но она не позволяет им пролиться. – Значит, таков твой выбор? – Так будет лучше для тебя, ты сама знаешь. Она качает головой. Губы поджимает. И взгляд резко опускает, разрывая зрительный контакт. – Ты не имеешь право отбирать у меня всё, что было. – Я не имею право рисковать тобой, Кэролайн! Клаус повышает голос. Несколько прохожих оборачивается. Но ему глубоко наплевать, по правде говоря. Он хватает её лицо в ладони. Видит, что она всё же заплакала. И, пожалуй, ненавидит себя за это. За её слёзы, за то, что делает, за то, что вообще позволил изначально всему случиться. Всё было ошибкой. – Ты не меня спасаешь. Ты избавляешься от слабости. Как всегда это делаешь. Так чего ты ждёшь? Давай же! Она в лицо это на выдохе говорит, в голосе её чистейшая ненависть звенит обжигающим для вампира серебром. – Неужели больше никогда... – едва слышно шепчет она. И Клаус резко бьёт, быстро и безболезненно, чтобы не дать ей секунду перестать его ненавидеть, а себе – передумать. Он и не знал, что это будет настолько тяжело. – Ты забудешь, – голос его чуть дрожит, но он прямиком в глаза ей смотрит, не выпускает Кэролайн, будто маленькую жертву, сжавшуюся в его руках. – Ты вернёшься на ближайшем самолёте. Забудешь всё, что произошло у нас. Забудешь всё, что было здесь. Тебя не было в этом месте, ты не встречала меня. Ты просто отключила чувства и на очень долгое время ушла в разнос. Ты ничего не чувствуешь, слышишь? Слёзы высыхают мгновенно. В глазах её пустота. Та самая, которая проникает ему в душу и ужас вселяет. Свет погас. Снова. Но с ней всё будет хорошо, она окажется в безопасности – это самое главное. А его ждёт война. Он резко разворачивается, прочь идёт, не оборачиваясь, как бы сильно не хотелось. Ведь он сам решил, что именно так нужно прощаться. За спиной оставляет всё то, что перевернуло мир за месяц, который длился, пожалуй, не меньше, чем вся предыдущая тысяча лет. Оставляет девушку, которая многовековую тьму немилосердно пронзила слишком яркими лучами. В висках бьётся её разочарованное обвиняющее:"Неужели больше никогда..." И он, теперь, когда она больше не слышит, тихо в пространство отвечает на её вопрос: – Быть может, когда-нибудь, на обратной стороне луны, Кэролайн.