На обратной стороне луны

Кэролайн нажимает на педаль и резко срывается с парковки, кажется, задевая попутно машину справа. Царапины на капоте наверняка останутся. Но наплевать, капот то не её. Водитель белого Мерседеса, признаться честно, был просто очаровашкой. А кровь была такой сладкой, какой давно не попадалось. Кажется, третья группа. Нечасто её обладателей удаётся найти. Кэролайн всегда была девочкой аккуратной. Поэтому труп теперь надёжно припрятан на дне реки – никакой крови, грязи, всё абсолютно интеллигентно. В конце концов, если ты вампир – не значит, что нужно быть варваром. Кэролайн включает музыку на полную громкость. И радостно подпевает Тейлор Свифт по радио, выкрикивая слова, нарочно открыв окна. На дороге ей сигналят. Возможно, это знак восхищения шикарной блондинкой, которая ещё и поёт. Возможно, это потому что она на красный едет. Кэролайн не анализирует. Ощущение восторга от полной свободы вытеснило всё изнутри. И ей кажется, что она буквально летит. "Look what you made me do!" – выкрикивает последнюю строчку песни. Чисто пошло всё к чёрту. Она ещё никогда не ощущала себя настолько королевой. Мистик-Фоллс остаётся позади, а скорость у автомобиля всё больше. Кэролайн думает о том, что бессмертие – это, пожалуй, то, за что она больше всего в этой жизни благодарна. И, как это не парадоксально, благодарна Кэтрин Пирс. Если бы не она, была бы сейчас Кэролайн Форбс неуверенной в себе дурой, на которую всем наплевать и которая годится только для разового использования. Теперь-то опасно с ней не считаться. Когда не осталось ничего, осталось счастье от бессмертия. В такой ситуации очень легко трезво оценить, что на самом деле имеет значение. Кэролайн насквозь открывает все окна. Ветер треплет идеально уложенные локоны. И она, запрокинув голову, громко смеётся. Уитмор будет в восторге от новой Кэролайн. *** Елена самый настоящий мастер осуждающих взглядов. Кэролайн всегда знала это. Но не понимает сейчас одного: как она сама могла раньше не осознавать, насколько Гилберт двуличная сучка. От её лицемерия прямо здесь посреди комнаты блевать хочется. Помнится, за последние годы Елена сама несколько раз не брезговала опустошить от крови парочку тел жалких смертных. Когда "лечилась" после смерти брата, а потом ещё когда ненадолго отошёл в мир иной её благоверный. А сейчас Елена пускается читать лекцию о том, как хорошие вампиры не поступают. Так вот, Кэролайн больше не хороший вампир. Всё это бред, по правде говоря. Хороших вампиров в природе не существует. Можно лгать и лицемерить, как Елена, но правда однажды вскрывается. Они монстры. Монстры, которые питаются людьми. Никуда тут не денешься. Кэролайн резко одёргивает соседку по комнате. И мило сообщает, что была бы счастлива, оставь настырная Елена её в покое. – Убери это скорбное выражение лица, милая. Я не умерла, а всего лишь отключила чувства. И, да, я не буду никого убивать и устраивать кровавые оргии в нашем кампусе, если только ты оставишь меня в покое и дашь жить своей жизнью. Ясно? Елена испуганно кивает. Конечно, дескать, что угодно сделает, хоть бы кто не пострадал. Да только вот Кэролайн в чистоту её намерений больше не верит. Возможно, она ничего не чувствует. Но зато очень много не признаваемой раньше правды осознаёт. Елена постоянно ведёт себя так, чтобы окружающим святой казаться. Чтобы Деймон на руках носил. Чтобы все вокруг причитали, как она добра, милосердна. Но это так наигранно! Бонни хмурится и поджимает губы. Ах да, ещё одна из клуба добропорядочных девиц. Но Кэролайн видит изменения в Бонни, которые произошли с ней после четырёх месяцев в аду. Бонни теперь с врагами расправляется ничуть не менее жестоко, чем они, а в глубине её глаз болотных видна самая чистая едва сдерживаемая ненависть. Бонни такая же надломленная кукла, как и все они. Просто удачно маскируется. Кэролайн падает на кровать, раскидывая руки. Сегодня она не желает думать о чём-либо. Хочет только веселиться. – Кэр, а может... – неловко начинает Елена. Но Форбс не даёт ей продолжить фразу. Наплевать, что за очередную гениальную мысль она собиралась выдать. Кэролайн резко встаёт и с совершенно безразличным видом начинает вытаскивать вещи из шкафа, очевидно, разыскивая что-то. Наконец, на самом дне обнаружено вечернее чёрное мини-платье. – Куда ты? – обречённо стонет Бонни. – В бар. Она определённо хочет напиться. Потому что атмосфера здесь угнетает, а веселья в ней нет ни малейшего. *** Терпкость, металл, кислинка, сладость. Раньше кровь не казалась настолько вкусной – теперь она совершенно точно убедилась в этом. Наверное, эта особенная сладость возникает, когда пропадает горечь душащей совести. Кэролайн не понимает, почему раньше не позволяла себе такого. Ведь так куда проще. Она, наконец, ощущает себя не обременённой, никому не должной, свободной. Она теперь не боится быть тем, кто она есть. Кэролайн уже давно не человек. Кэролайн вампир. А вампиры – это монстры. А она и не подозревала, как прекрасно выпустить монстра внутри себя на волю. Мальчик-студент отчаянно хрипит, падая на колени перед ней. Глядит с вселенским ужасом. Он подкатил к ней, когда она сидела одна за стойкой и пила Маргариту. Они разговорились. И через час она уже уверенно тащила его на улицу, чтобы тотчас за углом толкнуть к стене и руками заскользить по его груди. Парень плотоядно улыбался и с первых же секунд норовил руками пробраться под её юбку. Кэролайн же поцелуями скользнула к его шее. И тотчас вонзилась в неё клыками, принимаясь жадно глотать кровь. Бедняга даже кричать не мог. Глаза его закрываются, взгляд ужасом больше не пылает. Кэролайн отпускает его, позволяет отяжелевшему телу окончательно повалиться на асфальт. Даже не взглянув на него, она разворачивается, чтобы уйти. Ей плевать. Кто-то возникает в темноте и хватает её за плечи. В глазах Кэролайн туман из-за накрывшей эйфории. Но вскоре он рассеивается, а она видит перед собой искажённое омерзением лицо Стефана. – Кэр... Кэр, ты не такая! Остановись, умоляю тебя. Он руками пытается стереть кровь с её лица. Ещё недавно она всё бы отдала, чтобы он так к ней прикасался. Да только вот теперь абсолютно всё равно. Тогда, когда было нужно, он не сказал слов, в которых она нуждалась. Но девушки в траурном платье со слезами в глазах и молящим взглядом здесь больше нет. Кэролайн грубо отталкивает его. – Отвали, Стефан. Он шокировано отступает. Какая наивность! Думал, что посмотрит ей в лицо и всё. Она, видите ли, должна растаять, как снежная королева, и лужицей растечься у его ног. Только теперь Кэролайн прекрасно видит, какой он жалкий. Потрошитель, пытающийся сделать вид, что он сама святая невинность. Вечно правильно поступающий Стефан. Стефан, который всегда даёт всем выбор. А, в итоге, не может защитить близких. Он не уважает чужую свободу, он просто мальчишка, который вечно боится. – Не уходи! Ты нам нужна! – кричит он ей вслед. Но Кэролайн, к счастью, больше ему не верит. Была бы нужна – давным-давно бы заставил её быть рядом. А раз всё так, значит, не слишком её присутствие здесь обязательно. Воздух Мистик-Фоллс вдруг кажется слишком душным. Кэролайн ничего себе не объясняет. Ей просто хочется уехать. Она садится в машину, захлопывая дверь. Всё тот же Мерседес, он ей приглянулся. Новая Кэролайн – новая машина. Жмёт на педаль, сворачивает по знакомым дорогам, мчится через мост. И, наконец, вырывается за границу города, резко тормозя. Что теперь? Ей хочется нестись много часов. Чтобы ощутить этот вкуснейший воздух безусловной свободы. Кэролайн хочет осуществить все желания, которым мешали внутренние границы, обязательства и прочий бред, который она себе напридумывала. На землю уже опустилась ночь, Кэролайн ловит своё отражение в зеркале заднего вида и не может не отметить, как красиво свет луны серебрит её волосы. Кэролайн совершенно точно уедет. И, кажется, во взбудораженном воспалённом сознании яркой вспышкой возникает мысль о том, где ей сейчас хочется оказаться. Без чувств обнажаются все скрытые самые мрачные стороны. А у мрака души Кэролайн есть имя. И живёт он не так уж и далеко отсюда, чтобы расстояние оказалось непреодолимым.