На обратной стороне луны

Тьма. Липкая, вязкая, звенящая. Пустота. А на задворках сознания где-то – понимание, что баталия слишком легко проиграна. Боль. Пронзающая всё тело, жгущая там, где сердце. Но если ему больно, значит, он всё ещё жив? Ах да, он ведь мёртв тысячу лет. Но всю эту тысячу лет ощущал боль каждый день. Быть может, она и после сотни смертей останется. Но свет бьющий неожиданно в глаза вводит в крайнее недоумение. Вряд ли в аду так ярко сияет солнце. – Давай же, очнись. Голос слишком знакомый. Как, и Элайджа вслед за ним последовал? Клаус окончательно глаза открывает. И впрямь, Элайджа. А ещё потолок его спальни. – Я умер? Голос собственный слишком хриплым кажется. И боль прошла, больше изнутри не разрывает. – Не в этот раз, – туманно отзывается брат, демонстрируя свои руки, в крови испачканные. – Пуля не успела пойти до сердца, я вынул её. Клаус резко подскакивает, садится, по сторонам жадно смотрит. Так он не проиграл! Выстрел Авроры не убил его. Значит, война продолжается, только вот он ещё безжалостнее к врагам станет. Он ощупывает собственное тело, будто всё ещё не веря в удивительное спасение. – Где она? – Сбежала. Вместе с пистолетом. Клаус самому себе клянётся, что при следующей встрече убьёт её. Стоило сделать это тысячу лет назад, на самом-то деле. Он лежит в смятых простынях, залитых алым, окна настежь распахнутые пропускают сквозняк, он полной грудью вдыхает свежий воздух. Снова смотрит на Элайджу. Тот в распахнутом пальто – даже раздеться не успел. Взъерошенный, каким никто никогда его не видел, весь в крови, а на лице его выражение небывалого облегчение. – Спасибо, – сдержанно выдавливает из себя гибрид. – Не за что. Но не пугай меня так больше. – Неужели ты боялся за меня? – приподнимает брови Клаус. Конечно, он знает, что да. Потому что, как бы иногда Элайджа его не ненавидел, они братья, это всегда будет самым главным. Сколько раз они вступали в смертельное противостояние, но теперь, после всего, они вместе. – Тут к тебе кое-кто войти всё пытался. Думал, она весь особняк разнесёт, – с улыбкой сообщает старший и направляется к двери, распахивая её. – Давай, проходи, операция по спасению завершена. Пропуская посетительницу, Элайджа сам спешит скрыться за дверью. Клаус смотрит на неё задумчиво, неопределённо. – Кэролайн? – Клаус... – а она его имя будто на вкус пробует. Поза её какая-то неуверенная, руки впереди в замок сцеплены, а на лице выражение, будто она не знает, что сделать, что сказать... И он вспоминает то, что видел, прежде чем в тьму упасть. – Кэролайн, это ты? Она кивает совсем неловко, будто сама до конца не веря. – Кажется... Я когда увидела, что тебя... То есть, подумала, что ты... Она испугалась. Она видела, как пуля прямиком ему в грудь, там, где сердце вонзилась. В тот момент она почувствовала. На неё в один миг свалились все те эмоции, которые накопились за время, что она их блокировала. И истошный крик её слышал весь особняк. Она подумать не могла, что когда-то так испугается за Никлауса Майклсона. Она и сейчас понять не могла, почему именно его убийство на её глазах заставило чувствовать. Но всё то время, что он лежал здесь, а Элайджа пытался вытащить пулю, она провела в оцепенении ужаса, прижимаясь к двери, ни о чём больше не думая. Форбс медленно-медленно подходит, слушая скрип половиц под своими ногами. Садится на краешек кровати и осторожно к его плечу притрагивается, будто желая убедиться, что он действительно жив. – Ты включила чувства из-за меня? Она головой неопределённо качает, сама ничего не знает. Ясно одно: вот-вот воспоминания обо всём на неё накатят. Что тогда с ней будет! А Клаус резко её ладонь хватает. И вглядывается в теперь уже действительно знакомые черты девочки из Мистик-Фоллс. Она вернулась. Они поговорят потом. А пока что ему хочется только смотреть. – Я убила твою подругу... В голосе её раскаяние, больше никакой стали и безразличия. Она вспоминает горячее сердце в своих руках. Душу её всё больше тиски ужаса схватывают. Сколько ещё трупов на её счету? Нервно светлую прядь за ухо заправляет, губу едва в кровь не прокусывает, чуть дрожит от пережитого. Клаус глядит в её пронзительно-синие глаза, в которых плещется сожаление, раскаяние, ужас. И это та самая девушка, которой он простил бы всё. – Не ты её убила, а Аврора. Ками не справилась. Став вампиром, она потеряла себя. – А я? Что со мной будет после всего? Она вся сжимается. И в этот момент кажется слишком хрупкой и беззащитной. Руководствуясь неведомым порывом, Клаус вдруг резко прижимает её к себе. – Ты справишься. Кэролайн Форбс всегда была сильной. Да только вот ей самой плохо понятно, кто она теперь. *** Аврора скрылась в неизвестном направлении. И люди Клауса ищут её по всему городу, но безрезультатно. Конечно, ничего удивительного. Она не дура, чтобы легко ему в руки попасться. Марсель докладывает о ситуации в рядах Неясытей. Клаус подозревает, что именно они в скором времени на Аврору выйдут. И тогда-то можно будет схватить всех разом. А пока они пережидают. Фрея вечно заглядывает к Клаусу, чисто рефлекторно, будто боясь, что с ним опять может что-то случиться. Его эта забота предельно веселит. И он всё убеждает её, что не мог так легко отойти в мир иной, перестав раздражать её на каждом шагу. Хейли приносит Хоуп реже чем раньше, очевидно, боясь, что Аврора опять нагрянет. И Клаус не винит Маршалл, главное сделать всё для безопасности их дочери. Одним словом, над ними снова висит огромная опасность, как и всегда. Ничего почти не изменилось. Кроме одного – Кэролайн. Клаус смотрит за ней. В который раз замирает перед закрытой дверью её комнаты, не осмеливаясь войти, будто боясь потревожить её покой. Она много спит. И ходит притихшая, подавленная, очевидно, пытаясь переосмыслить всё, что с ней было. В один из вечеров Фрея ловит её за локоть в пустом коридоре. – Эй, ты в порядке? – участливо осведомляется она. От сучки Форбс её тошнило. Но эта напуганная растерянная девушка вызывает в ней жалость. Каково это, прийти в себя и понять, что за несколько месяцев ты загубила огромное количество невинных жизней, потеряла связи со всеми друзьями и по непонятным причинам поселилась в доме того, кто всегда был монстром номер один? Кэролайн качает головой. – Нет, я не в порядке. Она не станет притворяться. Не умеет. – Слушай, дам тебе совет. Ты творила ужасные вещи и была несносной. Но это... Это и не ты была. Поэтому не думай об этом, живи дальше. Фрея хочет помочь. Но может только банальные слова поддержки сказать. Она поразилась тому, как действительно Кэролайн изменилась с включением чувств. Даже её движения и взгляды стали совсем другими. Конечно, прежней подозрительности ведьма Майклсон не утратила, она не станет легко сходу доверять ей, но жалеть её она готова сколько угодно. Только Кэролайн жалость не нужна. Она прекрасно осознаёт, что сделала. И понимает, насколько невозможно, забыв обо всём, жить как раньше. – Спасибо, – кивает она Фрее, оценив её заботу, хотя слова эти совсем не помогут. И скрывается в сумраке ночи, желая лечь и проспать до завтрашнего вечера. Кэролайн слишком тяжело. И, кажется, она не справляется.