Не на первой полосе

*** Себастьян вошел на кухню квартиры со второго этажа, которая по своей форме была идентична кухне в квартире госпожи, но ничем более. Пока хозяйка этой квартиры запирала входную дверь, демон достал из заднего кармана своих брюк складной нож, который он всегда носил с собой на всякий случай, и ловко спрятал его в рукаве своего свитера. Эта кухня-столовая радикально отличалась от той комнаты, где он проводил много времени последний год, хотя бы своим почти экстремальным минимализмом. Как и, видимо, во всей квартире пианистки, здесь было совсем мало мебели, были лишь: холодильник, две кухонные тумбы, плита, стол и две табуретки. Это казалось верхом минимализма из-за большой площади помещения. Из освещения – с потолка свисала лампочка в модном лофтовом стиле, окна скрывали серые экраны, полностью преграждая путь свету снаружи, поэтому здесь было так же мрачно, как и во всей квартире одинокой пианистки. Когда раздались приближающиеся шаги, Себастьян встал посреди комнаты и развернулся лицом к двери, пытаясь при этом не выглядеть навостренным. Женщина встала на пороге и, подняв брови, быстро оглядела своего гостя. Она ухмыльнулась. - Я не кусаюсь, мой дорогой мальчик, - без какого-либо намека на лицемерие произнесла своим глубоким голосом Грейс Паркер. Она прошла мимо собеседника, нарочно задев его локоть, в рукаве на котором было спрятано холодное оружие. – Тебе налить что-нибудь? У меня есть и чай, и кофе. Из чего-то более крепкого могу предложить виски. - Я ничего не буду, благодарю, - холодно ответил демон, внимательно следя за каждым движением подозрительной особы. Пианистка достала один бокал для виски и налила себе порцию. Она обернулась через плечо и снова поглядела на молодого с виду человека. Женщина снова ухмыльнулась, встретив уже более напряженный взгляд неразговорчивого собеседника, после чего достала из кабинета второй бокал, но не стала его наполнять. Грейс села за крохотный стол на одну из табуреток, поставив оба бокала и бутылку виски на стол, после чего вытянула руку и пригласила гостя сесть напротив нее. Себастьян пока не решался поддаваться на, с его точки зрения, подозрительное гостеприимство этой женщины, истинную сущность которой он все никак не мог разгадать, что та легко заметила. Она согнула обратно руку, пригласительный жест которой был отвергнут, и скрестила тонкие руки в рукавах темно-синего свитера на краю стола. - Если ты хочешь убить меня, это будет очень легко, мне не хватит сил защититься от тебя, - честно сообщила Грейс. – Не говоря еще о том, что ты – один из сильнейших демонов, что я встречала. Я только хотела бы поговорить с тобой. Женщина снова протянула руку, но уже для пожатия. Мужчина заметил едва заметные мозоли на кончиках пальцев и очень коротко аккуратно постриженные ногти – то были несколько признаков профессиональных пианистов. Почти все в этой женщине кричало, что она была человеком, и демон немного расслабился. Себастьян с оставшейся опаской снял с руки перчатку, протянул руку в ответ и лишь тронул пальцы женщины. Он не почувствовал ни капли агрессии или какого-либо скрытого зла, наоборот, он теперь очень ясно ощущал странный свет, исходивший от нее, и искренность, если ее вообще можно почувствовать. Демон слегка дернулся и отпустил руку собеседницы. - Вы – ангел… - тихо проговорил Себастьян. - Если только в прошлом, - с легким кивком ответила Грейс, печально улыбнувшись. – Говоря на языке смертных, я в отставке. Демон теперь был заинтригован, и он решил «опустить руку в омут». Мужчина бесшумно сел на табуретку напротив женщины и достал из рукава спрятанное ранее оружие. Заметив удивленный взгляд пианистки, он поднял ладони, говоря этим об отсутствии злых намерений, после чего опустил нож на стол между бокалами. Приняв этот жест доверия с благосклонностью, ангел подняла единственный наполненный бокал и сделала глоток за их мирную беседу. Себастьян в это время снял вторую перчатку и положил их так же на середину стола рядом с пепельницей, полной окурков. *** - Это был мой выбор, - после короткого молчания хриплым от многолетнего курения голосом произнесла Грейс Паркер. Она встретила слегка удивленный взгляд молодого человека и не сдержала хитрой улыбки. – Я могу прочитать мысли, чувства, и, в общем-то, всю жизнь тех, кого касаюсь рукой. Это почти единственный кусочек магии, что во мне остался, с каждым годом я все меньше и меньше ангел и все больше и больше человек… Отвечая на один из твоих вопросов: нет, меня не выгнали с верхнего этажа, я сама решила, что здесь мне будет лучше. - Госпожа Хьюз как-то вскользь упоминала, что вы с ней одновременно въехали в это здание, - сказал Себастьян. – Я не могу избавиться от мысли, что это не было совпадением. - Это ведь как раз та часть ее жизни, которую ты еще не знаешь, ведь так? – уточнила женщина, закурив сигарету и бросив зажигалку на стол. – Что с ней было после того, как ее жизнь, казалось бы, была разрушена? Демон подумал немного и слегка помотал головой. - Прямо сейчас я больше заинтересован в вас, Грейс, - признался он. – С верхнего этажа не уходят просто так. Либо вас выгоняют, и вы падаете, что чаще всего, либо придумывают более изощренное наказание. Ангел опустила глаза и сделала глубокую затяжку. - Это ведь было связано с Изабеллой Хьюз, верно? – спросил Себастьян. Женщина хмыкнула и выдохнула дым немного в сторону. - Она ведь такая обычная, ты так не думаешь? – заговорила еще тише и интимнее Грейс, поставив локти на стол. – Совершенно обычная девочка, эта Изабелла… Но она – самый настоящий Человек, очень несовершенная и в чем-то абсолютно безобразная. И при этом невероятно сострадающая. Она смолкла, чтобы сделать очередную затяжку. Догадка дошла до собеседника достаточно быстро. - Это все потому, что вы в нее… - Не говори этого слова! - внезапно отрезала пианистка, раскрыв ладонь с зажатой между пальцами сигаретой и зажмурив в отвращении глаза. Она, однако, не поднимала голоса и не была рассерженна. Женщина вздохнула и посмотрела в пепельницу, куда стряхнула пепел. – Глупость такая. Реакция бывшего ангела очень удивила и заинтриговала Себастьяна, от его враждебности не осталось ни следа, одно лишь голое любопытство. Он учтиво дал собеседнице время собраться с мыслями, и та отнеслась к этому с уважением. Она полностью осушила остатки виски из своего бокала. - Тогда я видела в ней саму себя, - заговорила Грейс, налив в бокал новую порцию крепкого напитка. – Меня всегда притягивала музыка, которой развлекались смертные, то, как они ее создавали, меняли, играли ее, и то, как музыка способна изменять чувства и даже жизни людей, прямо как журналистика для Изабеллы. Мои, скажем так, братья и сестры этого не понимали, а Отец был даже встревожен. Когда же до них дошло, что я была еще и крайне… увлечена какой-то смертной, меня решили изгнать, конечно же. Но я добровольно предложила податься в человеческий мир и полностью стать человеком, что, как ты знаешь, наверху считается еще даже худшим наказанием. Они пошли мне навстречу, но мне решили увеличить степень наказания: я должна буду жить вечно, будучи уже человеком, чтобы я эмоционально измучилась после того, как умрет Изабелла Хьюз. - Это ведь хуже, чем пасть, - заметил Себастьян. – Зачем вы пошли на это? - Не успела с чем-либо возразить, - пожала плечами ангел. – Я оказалась здесь в то же самое время, как Изабелле запретили видеться с ее ребенком, и она изгнала саму себя в это здание, которое было построено как раз для одиноких и бездетных людей. Я, конечно же, поспешила въехать сюда же, чтобы быть к ней ближе, а при знакомстве я пожала ей руку – тогда я впервые ее коснулась. И я увидела ее жизнь: ее прошлое, ее настоящее и будущее… И поняла, что меня в ее жизни не было и не должно быть. Только тогда я и поняла, какое жестокое мне досталось наказание. Грейс потушила сигарету и сделала маленький глоток виски. Она облизнулась и улыбнулась уголком губ. - Я увидела в ее будущем тебя. Некоего очень сильного демона, которого она будет называть ласково: «котенок», - женщина посмотрела в глаза собеседнику. – Именно потому я и ждала встречи с тобой. Мы не особо виделись и не встречались за весь этот год потому, что этот разговор должен был состояться в определенное время. Они помолчали немного, чтобы обдумать уже высказанную информацию. Себастьян решил, что стоило изменить направление беседы. - Вы ведь все же были с госпожой Хьюз? – спросил он и поспешил поправить себя. – В каком-то смысле. То, что я увидел сегодня, было не впервые. - Да, все было примерно так же. Она очень тяжело переживала разрыв со своей семьей и абсолютное убийство ее социальной личности, и она точно так же появилась на моем пороге однажды, будучи в отчаянном поиске собеседника, - с горечью покачала головой ангел. – Я сыграла ей несколько сочинений Шопена, она рассказала мне обо всем, что ее терзало, и я ее выслушала, даже если я уже обо всем знала… Но нет, я не была с ней. Я отнесла ее обратно наверх, в ее квартиру, еще совсем пустую, и уложила спать, как сегодня. - Не значит ли это, что она топчется на месте? – озвучил мучившую его мысль Себастьян. – Раз она через десять лет повторила все то же, что было тогда? - Именно, - с оживлением в глазах, но все так же тихо произнесла женщина. – Она сама загнала себя в этот круг собственных заблуждений, которые будут раз за разом приводить ее в новые аварии. Да, она полностью погрузилась в работу после той трагедии, и вроде нарастила себе новое и даже более могущественное имя и социальный статус с самого нуля, но все пришло опять к тому, что ей пришлось прибегнуть к убийству еще одного негодяя, по пути фактически разрушив свое тело и продав душу. Без обид, конечно, мой мальчик… И ведь ей ничего не мешает снова наткнуться на очередного маньяка и гоняться за ним следующие десять лет, и так далее, и так далее… - Думаете, вся проблема в ее жизни заключается в ее работе? - Ее «работа», что в данном случае подразумевается ее «взгляд на жизнь», - продолжила свою мысль ангел. – Она возомнила себе, что справедливость всей Англии, если и не всей Великобритании стоит на ее плечах, что без нее в социально-трудовой цепочке порядок в стране рухнет. Из-за этого ее, можно сказать, «супергеройского комплекса» она отложила на полку свое материнство, любовь всей своей жизни и все те маленькие вещи, что и составляют счастливую человеческую жизнь. Мы можем с тобой, конечно, убедить себя, что она только того и желает - пожертвовать собой ради «всеобщего блага». Но ты сам, дорогой мой, скажи, чего она пожелала, отдав тебе свою душу? - Покоя… - начал осознавать Себастьян. - Счастья и душевного покоя - те эфемерные ценности, ради которых и живут смертные, - кивнула Грейс, взмахнув указательным пальцем. – Она ведь не пожелала истребить весь криминал в Англии, верно? Избавиться от всех аморалов в мире? Устроить мир во всем мире? Вот именно, она пожелала добиться своего, и только своего душевного покоя. Увидев, как глубоко нырнул в эту мысль в своей голове демон, ангел решила сделать краткую передышку и закурила. Они просидели в молчании почти четверть часа, занятые каждый своими мыслями. Тишину нарушил окурок, который был вдавлен в дно пепельницы пианисткой, и она снова наполнила свой опустевший бокал виски. - Вопреки всеобщим поверьям, не любовь спасет мир, а самое обыкновенное понимание, - снова тихо заговорила Грейс, делая скромный глоток. – Говоря конкретно об Изабелле, у нее любви в избытке. Поверь мне, да, она совершенно одна, но ее все уважают и любят. Ее родители, ее коллеги, друзья, соседи, уверена, что даже ее бывший муж и ее отчужденная дочь тоже. И я. Но никто, абсолютно никто не способен ее понять. Непонимание создает более внушительные разрывы, чем отсутствие любви или же ненависть. Знаешь, кто ее понимал по-настоящему, но оказался не на той стороне? Кто ее абсолютно точно понимал? Себастьян догадывался, о чем речь, но сам был слишком шокирован этой мыслью, чтобы произнести вслух. - Сэмюэль Флеминг, - сказала Грейс. – Сам подумай. Они же совершенно одинаковые. Они оба защищали то, что им было дорого, они оба были способны на аморальные поступки и даже зверства ради какой-то благой для всех цели. Способы были разные, и только это было их единственным различием. Я уверена, что, если бы они сели и поговорили на чистоту над виски, извинились за все то, что они друг другу сделали, они смогли бы прийти к общему согласию. Но вместо этого они пошли друг на друга со штыками. И посмотри, к чему они пришли. Один без головы разлагается в земле, а другая в коляске. - Даже если и так, даже если госпожа Хьюз обманывает саму себя, желая посвятить свою жизнь этой опасной работе, стоит ли стоять у нее на пути? – задался вопросом мужчина. – Вдруг она именно таким образом пытается отплатить за все то, что она сделала неправильно? И без этой работы она никогда не сможет обрести покой, которого она пожелала… - Мне кажется, тебе стоит задать вопрос: а что именно в своей жизни она сделала неправильно? - Пренебрегла чувствами своих родных, полностью сосредоточившись на своей работе? – подумав немного, неуверенно ответил Себастьян. - Нет, мальчик мой, - лукаво улыбнулась ангел. – Дело как раз в том, что она не сделала ничего неправильного. Демон недоуменно уставился в лицо пианистки, как ребенок, которому дали верный ответ к математической задаче без какого-либо пояснения. - С ее точки зрения она спасла общество от террора убийцы-каннибала, с ее точки зрения она спасла свою семью от трагедии, - перечислила Грейс в качестве примера. – Общество уничтожило ее личность, думая, что она аморальна в своих способах в служении ему, а ее собственный муж разорвал с ней все отношения, думая, что она черствая двуликая убийца. Они все не пытались ее понять. Женщина взглянула внимательно собеседнику в лицо, нависнув над столом. - Ей нужна не любовь, Себастьян, - повторила она свою мысль. – Ей нужно обыкновенное человеческое понимание. Демон задумался, уловив смысл в словах ангела. Он тут же наткнулся на новый вопрос. - Мне кажется, вы как раз понимаете госпожу Хьюз лучше всех, включая меня, - заметил он. – Почему же вы не решились стать ее спутницей? К тому же вы, видимо, испытываете к ней… страстную симпатию. - Именно потому я и не стала лезть в ее жизнь, - горько усмехнулась пианистка. – У меня к ней чисто эгоистическая привязанность, я принесу ей больше вреда. Ты же, наоборот, ничего подобного не испытываешь. Ты пытаешься ее именно понять, ты способен увидеть ее нужды, совершенно игнорируя свои собственные. Ты ведь не забрал ее душу, когда была такая возможность, а боролся за ее жизнь, ты влез в ее сознание и облегчил ее самые горькие воспоминания, переняв всю эмоциональную нагрузку себе, что вообще безумие!.. Никто бы на свете на это не пошел. Только ты способен и любить ее, и понять, на что еще никто в ее жизни еще не был способен. Грейс налила виски теперь уже в оба бокала и, подняв в руке свой, легонько стукнула по бокалу собеседника. - За тебя, демон, - объявила ангел и, запрокинув голову, полностью осушила свою порцию. Увидев, как оторопел гость, она снова стукнула по его бокалу своим. – Пей, дорогой же виски. - Мы не чувствуем вкуса, - напомнил Себастьян, крайне скептично сделав скромный глоток чисто из вежливости. Женщина громко недовольно воскликнула, почти харкнула. - Сам поставил себе рамки, мальчишка, - проворчала она. – Еще и слишком много думаешь. - Мне кажется, вы уже слишком много выпили… - заметил с появившимся вдруг удивлением демон. – Он же крепкий. - Он вкусный, - все еще достаточно трезво ответила Грейс. В ее глазах пряталась какая-то лукавая мысль. – Уж мне-то ты можешь поверить. Себастьян уловил этот очень скрытный намек и отчаянно пытался его разгадать, стараясь не показаться слишком глупым. Он опустил глаза в золотистую жидкость в своем граненном сосуде, все еще думая о словах бывшего ангела. Мужчина взглянул в глаза пианистке и медленно сделал глоток, пока она продолжала лукаво смотреть на него. В этот раз демон почувствовал странноватую сладость на кончике языка, терпкость под небом и горьковатое тепло в глотке, которое постепенно сменилось снова на сладость. Себастьян недоуменно склонил голову немного набок, поглядев на женщину перед ним. Ангел заулыбалась еще шире. - Изабелла вроде как предпочитает коньяк, - все так же хитро проговорила Грейс, перевернув свой бокал и со звоном поставив его на стол, тем самым объявив о конце беседы. – А еще знаю, что ей нравятся кисломолочные продукты. Я могу посоветовать одного фермера, который каждую неделю привозит очень вкусные и самые разные йогурты. Вам с Изабеллой должны понравиться. - Спасибо… - немного неловко отозвался Себастьян, отложив свой бокал на стол и забрав с поверхности все свои личные вещи. Пианистка встала у одной из тумб и нашла клеящуюся бумажку, на которой стала записывать контактные данные упомянутого фермера. Мужчина подошел к ней, как раз когда она развернулась к нему лицом. - Знаю, у тебя еще много вопросов, но хочу напомнить, что мы соседи, - дружелюбно проговорила Грейс, когда тот открыл было рот. – Если что-то понадобится, стучись. И если Изабелле захочется еще что-то послушать, я буду рада сыграть ей что-нибудь еще. А пока что поразмысли над тем, о чем мы с тобой поговорили сегодня, хорошо? Себастьян благодарно кивнул в ответ и принял бумажку с контактами. Хозяйка квартиры проводила его к выходу и отперла парадную дверь, после чего, словно что-то вспомнив, остановила его. - Тебе ночью, наверное, нечего делать, - заговорила женщина, когда они встретились взглядом. – Я не была единственной, к кому Изабелла обращалась, в отчаянии ища компанию… Думаю, ему будет о чем тебе рассказать. Почему бы тебе не навестить его сегодня? Демон уже понял, что ангел предпочитала говорить намеками, наверное, ввиду ее истинной сущности ангела, а те только направляли людей, потому он не стал задавать лишних вопросов. - И где мне его искать? – спросил только он. - Вестминстерский мост. И еще, Себастьян, - лицо Грейс стало немного серьезнее. – Его там по природе не должно быть. Разберись с ним, и я буду у тебя в долгу. Договорились? Демон почти сразу же вспомнил об инциденте, что произошел на том мосту сравнительно недавно, и сразу понял, о чем была речь. Его глаза, которые все еще были направлены на ангела, блеснули темным красным огоньком. - Посмотрю, что можно сделать, - ответил тихо он. Женщина удовлетворенно улыбнулась и согнула руку к собеседнику для рукопожатия. Демон уже без особых колебаний согнул свою руку и голыми пальцами сжал женскую ладонь, и в этот момент глаза ангела тускло блеснули белым светом. Себастьян подумал, что в этот момент она наскоро просмотрела его ближайшее будущее. - Заранее спасибо, - многозначительно прошептала пианистка. Мужчина вышел из квартиры и вызвал лифт. Оказавшись внутри и развернувшись, он посмотрел на ангела, в ожидании стоявшую в пороге парадной двери. - Заранее пожалуйста, - точно так же многозначительно ответил Себастьян перед тем, как двери лифта закрылись. *** Перед вылазкой демон все же решил проведать госпожу. Изабелла спала крепким и, было видно, сладким сном. Мужчина подумал, что при следующей встрече с пианисткой стоило ее поблагодарить за этот сладостный сон, которым она одарила его подопечную. Себастьян невесомым движением убрал с лица Изабеллы светлую прядь, после чего бесшумно покинул ее спальню. Близилась полночь, город постепенно засыпал. На улице все еще было много людей, однако, в центре было почти пусто, особенно в административных районах. Демон подумал, что ему это было только на руку, учитывая то, что он собирался сделать. Вестминстерский мост находился, можно было сказать, в самом сердце Лондона, прямо над ним стоял Парламент с башней Биг Бэн. Днем это место всегда загружено настолько, что невозможно протолкнуться, а ночью все становилось почти мертвым. Иногда здесь проходили одиночки, шлялись бездомные, поздние велосипедисты и наркоманы, но в основном было пустынно и невероятно тихо. Себастьян шел медленно со стороны Вестминстерского Аббатства, все так же неспешно взошел на абсолютно пустой мост. С Темзы дул все еще холодный майский ветер, небо было фактически черным, облачным, но город ярко освещался ночными огнями. Мужчина остановился где-то посередине моста и огляделся. Он подошел к ограждению и, сгорбившись, уложил локти на перила и расслабил плечи. За спиной по мосту на бешенной скорости промчался велосипедист и исчез в ночи. Ветер в это же мгновение и вовсе исчез, на мосту стало совершенно неестественно неподвижно, словно время замерло в самом центре одного из самых загруженных городов мира. Демон неожиданно услышал всплеск воды под мостом именно где он стоял, но не особенно шелохнулся. Он подался немного вперед и подглядел под мост, пытаясь уловить глазами то, что могло бы издать услышанный всплеск воды, но он лишь увидел свое отражение. Как вдруг Себастьян почувствовал, как что-то стремительно прошло сквозь его тело сзади, лишь слегка потревожив его нервы, и в отражении внизу он увидел падавшего в воду головой вниз человека. Соприкоснувшись с водой, отражение рассеялось, а вокруг себя мужчина услышал сорвавшийся маниакальный смех. Когда он стих, демон своим чутьем ощутил чье-то эфемерное присутствие рядом. -…Приятный вечерок, не так ли?... – раздался едва уловимый мужской голос где-то за правым ухом. Себастьян повернул голову и к своему изумлению увидел вполне живую фигуру знакомого мужчины. Он был повседневно одет, волосы были как всегда завитыми. Но, что было так необычно в образе этого хорошо знакомого демону человека, так это то, что его обычно асимметричное из-за отсутствия нервов лицо теперь было полноценным. И демон заметил, что у образа еще кое-чего не хватало. - Кажется, вы очки потеряли, доктор, - повседневно заметил молодой человек, выпрямляясь и разворачиваясь к призраку. Собеседник блаженно заулыбался, как ребенок. -…Я их подарил ей… - ответил в каком-то трансе дух Джима Фергюссона. -…Ей они больше подошли… Смотря на это в безумии счастливое лицо покойного патологоанатома, Себастьян понял, что именно удерживало этого призрака в мире живых. То ощущение счастья, которое переполняло доктора во время его самоубийства, было настолько сильным, что призраку этого было достаточно, чтобы оставаться в каком-то смысле живым и переживать свое падение снова и снова. Демон решился на один совершенно импульсивный поступок. Он уверенным быстрым шагом приблизился к призраку и быстро шагнул сквозь него. В это мгновение Себастьян задержал дыхание и в долю секунды оказался как будто в ожившем воспоминании покойного. Демон замер, почувствовав, горячее и мягкое соприкосновение своих губ с чужими, и по одному лишь ощущению узнал свою госпожу. Поцелуй был очень нежным и спокойным, но он нашел в себе чувство безграничного счастья и долгожданное удовлетворение. То были эмоции покойника. Поцелуй с Изабеллой из чужих воспоминаний прервался так же внезапно, как начался, и Себастьян шокировано выдохнул. Он резко развернулся и успел уловить глазами, как призрак снова сбросился с моста в реку с диким радостным смехом. -…Это было сладко, не так ли?... – раздался голос доктора уже за спиной демона, и он тут же обернулся. -…Я снова и снова целую ее, и это бесподобно… Демон с отвращением сплюнул в реку и протер голыми пальцами свои губы, пытаясь скорее избавиться от противного ощущения пребывания в чужих воспоминаниях. Так забавно, он подумал, что он был совершенно не прочь, когда он ощущал на себе самом настоящие поцелуи Изабеллы, когда как поцелуи сквозь чужое тело и воспоминания казались тошнотворными. И его бесило, что этот маньяк оставался в каком-то смысле живым именно благодаря воспоминаниям о поцелуе с Изабеллой Хьюз. -…А ты не хочешь узнать о других моих воспоминаниях?... – с явной издевкой произнес доктор Фергюссон прямо над ухом демона. - …О той самой ночи, когда Изабелла пришла ко мне, вся измученная, и попросила меня овладеть ею?... Самая счастливая и самая трагическая ночь в моей жизни… Но мы по-настоящему наслаждались друг другом… Призрак стал быстро приближаться, видимо, чтобы снова пройти сквозь тело демона и поделиться своими сокровенными воспоминаниями, но Себастьян не позволил этому случиться. Он растворил свою руку в бесформенную дымку и схватил ею призрака за шею, после чего швырнул вниз с моста. Однако, он снова почувствовал чужое присутствие рядом с собой на мостовой. -…Ей было так одиноко… - словно ничего не случилось, продолжал доктор Фергюссон. - …Ее придурок муж бросил ее страдать в совершенном одиночестве… И она была моей, только моей, хоть и на всего одну ночь… Клянусь, она меня тогда любила!... И любила очень страстно… Я уверен, она никогда еще в жизни не была так любима, как была мной!... Призрак повторил свою попытку, но демон повторил свой трюк, снова бросив его с моста. -…Она попросила меня изменить ей внешность… - раздался голос вновь. - …Ей было так стыдно… Она так боялась показать свое лицо людям после скандала… И я поддался ей… Я изменил ей лицо, совсем немного… Это все еще была она, но новая, свежая… И моя… Измененная мной… И она меня отблагодарила, впустив меня в свое тело… Отблагодарила мне страстными сладостными стонами… Себастьян двумя своими демоническими руками схватил призрака за голову, пока тот несдержанно дико смеялся, разорвал на две части и отбросил прочь в реку. -…Я все вспомнил!... – неустанно продолжал призрак, снова материализовавшись рядом с разгневанным демоном. - …Каждую секунду… И теперь я решил не делиться с тобой… Она только моя… И я останусь куда живее тебя, демон!... Глаза Себастьяна ярко заискрили красными яростными огнями, и его руки снова стали человеческими. Он направил все свои силы на призрака, что вывел его из равновесия. Доктор Фергюссон от неожиданности завопил, когда человеческая рука демона вцепилась в его шею, и его тело перестало быть эфемерным став физически осязаемым, настоящим… Джим перестал ощущать половину своего лица, а голова была по-настоящему расколота, как в то самое мгновение его смерти, когда он упал на палубу корабля и раздробил свой череп. Боль была самой настоящей и абсолютно невыносимой, и ему больше ничего не оставалось, кроме как неистово вопить. Демон злорадно усмехнулся, показав свои клыки. - У тебя больше не будет возможности наслаждаться своими недостойными воспоминаниями о моей госпоже, - нечеловеческим голосом прохрипел он. – Чувствуешь эту боль? Ты ведь патологоанатом, ты мне и скажи, насколько сильной бывает боль от расколотого черепа и взрыва серого вещества твоего мозга… И это будет единственное, что ты сможешь ощутить всю оставшуюся вечность! Себастьян, цепко держа в своих руках терзавшегося от боли призрака доктора Фергюссона, перевесился через перила и бросился вниз с моста. Последнее, что увидел доктор перед тем, как исчезнуть из мира живых, так это океан горящей лавы, в которую его утащил разгневанный им же демон. Крик над Вестминстерским мостом утих, утонув в глубинах реки Темзы. Высокий мужчина, напоследок бросив взгляд на пустынный мост, отвернулся и стал удаляться прочь, пока не исчез в ночном мраке Лондонских улиц. *** Изабелла проснулась утром с приподнятым настроением. Ей казалось, что сон был долгим и очень приятным, ни одна клеточка в ее теле не болела и не чувствовала себя уставшей. Она повернула голову на подушке и на секунду замерла, чтобы осознать это приятное ощущение. - Себастьян… - позвала она, чувствуя, как за долгую ночь успела соскучиться. Дверь тут же бесшумно приоткрылась, и в комнату заглянул молодой человек. - Доброе утро, мадам, - с радостной улыбкой поприветствовал негромко Себастьян, заходя в комнату. – Уже проснулись? Изабелла немножко потянулась, насколько ее положение ей позволяло, после чего потянулась рукой к студенту. Демон мягко тронул ее руку, и она сразу же потянула его к себе, чтобы любяще поцеловать в щеку. - Привет, котенок, - нежно прошептала она. – Я так странно хорошо себя чувствую, ты не поверишь… - Рад это слышать, мадам, - промолвил Себастьян, которому пришлось даже прилечь чуть ли не на бок своей госпожи, когда она его целовала. – Хорошо выспались, это отлично. Женщина любовно прошлась пальцами сквозь пряди черных волос на затылке демона. Он хмыкнул и начал ласкать ее светлые волосы в ответ. - Знаете, мадам, - заговорил с энтузиазмом Себастьян, осторожно вытянув несколько волос журналистки на всю их длину. – Мне кажется, что мне пора Вас постричь. - А у нас есть время прямо сейчас? – заулыбалась Изабелла. - Неприлично много времени до завтрака, - кивнул мужчина. - Тогда давай разделаемся с этим прямо сейчас? – поморщила носик журналистка. – Я не люблю стричься. И я проголодалась. - Не будем терять ни минуты, - отозвался Себастьян, вставая с кровати. Демон стриг госпожу аккуратно, но активно. Изабелла же в это время как будто бы витала в облаках. Себастьян решил, что она переживала свои сны, которые подарила ей ангел со второго этажа. Женщина даже прикрывала глаза, на ее губах едва показывалась улыбка. Это очень радовало демона, день начался как никогда хорошо, учитывая все неприятные обстоятельства. Мужчина решил втихаря от хозяйки немного освежить ее вид новой прической. Ее волосы отросли до самых лопаток и были в полном беспорядке, Себастьян решил укоротить их до самого подбородка, придав им форму симпатичного каре. Он уже закончил со стрижкой и разрешил себе пару минут понаблюдать за госпожой, которая пребывала в приподнятом настроении, как в старые добрые времена. Она сегодня наслаждалась новым днем, не обремененная старыми мрачными воспоминаниями. Она была открыта новшествам в своей жизни. Она радовалась маленьким глупым, очень человечным мелочам. Себастьян неожиданно понял все сказанное ему пианисткой Грейс Паркер. Он решил, что сделает все возможное, чтобы Изабелла и впредь просыпалась такой радостной. Он будет бороться за ее душевный покой, который она заслужила. Демон присел на колени и, тронув своим подбородком ее плечо и убрав за ее ухо укороченные пряди в новой прическе, нежно поцеловал женщину в щечку. - Не смей воскрешать, Изабелла, - прошептал еле слышно он. Изабелла медленно раскрыла глаза, словно только что очнувшись ото сна. Она растерянно поглядела на студента, чье лицо было в неожиданной близости от нее. - Ты что-то сказал, малыш? – невинно спросила она. Губы Себастьян растянулись в мягкой улыбке, и он устремил глаза вперед, на зеркало перед ними, в котором они оба отражались. - Вам идет, - прошептал он, продемонстрировав госпоже ее новую прическу.