Не на первой полосе

*** Время близилось к полудню, самому теплому времени дня. Для апреля погода была что ни на есть лучшая, с пушистыми облаками на фоне бесконечной голубизны неба, а солнце изо всех сил грело восстанавливающуюся зелень. В больнице при Судебно-Медицинском Центре был внутренний дворик с просторной лужайкой, цветущим садом, испещренным аккуратными каменными тропинками, специально созданный для долговременных пациентов. Среди их числа были и обреченные пациенты, у которых не было ни надежды на выздоровление, ни близких родственников. Так все пациенты могли спокойно насладиться тишиной и свежим воздухом и отдохнуть от суеты своей повседневной лондонской жизни. Джонатан Сайлес и его спутница замедлили шаг, когда оказались в открытом помещении, арки которого выходили на внутренний дворик. Эрика уже смогла почувствовать легкое дуновение теплого ветра и тепло от солнечных лучей. Ее лицо само по себе озарилось детской улыбкой, а щеки порозовели. - Я редко выхожу сюда сам, но я частенько сопровождаю своих пациентов, - проговорил тихо мужчина, делая глубокий вдох грудью. Он отпустил руку спутницы и, слегка прикоснувшись к ее лопатке, пригласил ее к одной из арок. - Не стесняйся, Эрика. Девушка приостановилась в арке, ей хотелось насладиться мгновением. Она не выходила из палаты уже почти неделю, и ее шаги все еще были немного неуверенными. Но после всего, что с ней произошло, и после тех долгих дней лежания в палате эта прогулка на свежий воздух показалась ей самым настоящим подарком. Ей так же казалось, что солнце благословляло ее возвращение в мир. - Покажете мне это место, Джонатан? - нежно спросила Эрика, наугад тронув спутника за локоть. Мужчина мгновенно смутился ее вопросом. Она не только назвала его так мягко по имени, но и попросила "показать" этот райский уголок... Он был счастлив ее доверию. - Конечно, - ответил тихо доктор, чуть сгибая руку в локте, чтобы пациентка могла опереться на него. Они осторожно ступили на каменную дорожку и не спеша направились вглубь этого небольшого парка. Идея выйти подышать воздухом посетила не только Джонатана и Эрику, здесь были и другие пациенты и медсестры, которые хотели насладиться погодой. Эрика отлично улавливала каждый голос, который раздавался рядом с ними, без труда улавливала обрывки диалогов и монологов и улыбалась веселому радостному смеху. Мимо них пробежали несколько детей, один мальчуган задел незрячую молодую мисс, и она с широкой улыбкой дотронулась до него. Тот немного испуганно обернулся, после чего побежал дальше. Эрика и Сайлес прошли к небольшому пруду посреди парка и уселись на траву, чтобы дать себе время полностью прочувствовать атмосферу. Молодая женщина сидела прямо, ей так было легче погрузиться в свои ощущения и расслышать происходящее вокруг. Джонатан же сразу улегся на траву, чтобы дать своей спине отдохнуть. - Здесь очень красиво, Джонатан, - проговорила после некоторого молчания Эрика. - Хм? Почему ты так считаешь? - спросил мужчина. - Здесь нет места негативным чувствам, здесь спокойно и уютно, - спокойно начала объяснять собеседница, подставляя свое лицо под яркие солнечные лучи. - Я слышала, как пожилая женщина выходила сюда раздраженной. Сейчас она отказалась заходить обратно, она звучала очень умиротворенной. Дети резвятся, несмотря на то, что двое из них пережили операции на ногах, а один потерял левый глаз. Вы звучите очень лениво, вам здесь очень комфортно и легко дается расслабиться. А я, даже если и не вижу ничего, могу прекрасно почувствовать, насколько здесь светло и легко. Джонатан встрепенулся. Девушка нащупала его ладонь на траве и повернула в его сторону голову. Румянец покрыл ее щеки так, словно на снег вылили теплого клюквенного пунша. Было видно, что ей было хорошо. - Это место дарит всем то, чего они так ищут. Восстанавливается психологический баланс. Тот кто страдал от раздражения, нашел умиротворение. Тот, кто хотел избавиться от скуки, здесь свободно отдается веселью. Тот, кто страдает от стресса и повседневности, может найти здесь место, чтобы расслабиться, - продолжала Эрика, нежно улыбаясь. - Здесь можно почувствовать себя просто-напросто хорошо. Я чувствую, что это красивое место. Доктор был приятно сражен доверию со стороны девушки и тому, как искренне она поделилась своими сентиментальными мыслями. Он не знал, что сказать и как реагировать, однако, чтобы сильно не смутить пациентку глухим молчанием, он просто сжал ее ладонь и ответил трафаретным: "Рад, что ты так думаешь". Кажется, Эрика не была огорчена этим кратким ответом, наоборот, отнеслась с пониманием. Она широко заулыбалась и повернула голову вперед, делая глубокие вдохи. Они вот так лениво провели следующий час или около того, после чего девушка скромно озвучила желание ознакомиться с главным корпусом больницы. Джонатан поддержал ее в этом и помог ей подняться на ноги. Взяв спутницу под руку, доктор с его пациенткой направились обратно в сторону небольшого открытого помещения с арками, где и находился вход обратно в здание. - Доктор?.. - недоуменно спросила Эрика, когда они неожиданно приостановились посреди этого помещения, уже готовые войти в здание больницы. Она чувствовала, что ее спутник смотрел куда-то в сторону. И не просто смотрел, а был повернут в сторону всем своим корпусом. - Что там? - осторожно поинтересовалась проницательная молодая женщина, боясь смутить всегда застенчивого и скромного Джонатана. - А, прости, Эрика, отвлекся, - как и ожидала девушка, ответил кротко мужчина. - Просто там пианино стоит в углу... - Пианино?.. - девушка немного растерялась, ситуация казалась ей немного нелогичной. Но ее в этот же момент озарило. - Так вы умеете играть на пианино, доктор? - Что... как ты?.. - поразился Джонатан, посмотрев на собеседницу. Его уши порозовели. - Ну, может быть, немного... - Я чувствую, что кто-то прячет талант за докторскими отчетами! - внезапно сострила Эрика, чем только сильнее смутила мужчину. Девушка нутром чувствовала, что ее догадки были правдой, и она быстро смягчилась. - Может, сыграете? Джонатан сильно стеснялся - он никогда ни при ком не играл еще прежде, что уж там говорить о том, что его кто-то просил об этом... Он всегда очень естественно скрывал тот факт, что был музыкантом, он боялся, что его могли засмеять или как-то использовать. Но это черное старое пианино, что стояло в углу между двумя арками, ведущими в парк, очень часто вызывало в нем желание играть. Однако в нем еще никогда не было смелости воплотить в реальность это желание. - Я очень хочу послушать, - искренне и прямолинейно умоляла Эрика. Она крепко сжала локоть мужчины. - Я уверена, что вы и сами очень хотели бы сыграть. Доктор не сводил глаз с этой теплой улыбки на лице молодой женщины. Ее слова не казались назойливыми, он мог легко чувствовать, что ей было самой страшно. Она боялась быть назойливой. Она давала ему шанс раскрыть себя. Джонатан не двигался с места, а только что-то неразборчиво и смущенно мямлил. Эрика, все так же по-доброму улыбаясь, взяла спутника за обе руки и потянула в ту строну, где, как ей казалось, стояло упомянутое пианино. Но она ошибалась и по естественным причинам вела собеседника в сторону арки. Чтобы не упасть со ступеньки, мужчине пришлось ее приостановить. - Ладно, я немножко сыграю для тебя, - сдался Джонатан, но он звучал теперь с некоторым облегчением, нежели смущением. Они вместе сели на скамью у инструмента. - Я никогда еще не играл перед людьми... - Жаль, а ведь я чувствую, вы скрываете от всех целую личность, - Эрика нащупала крышку пианино и совершенно случайно рукой коснулась руки доктора. - Давайте вместе откроем эту личность? Джонатан испытал странное облегчение оттого, что его так красиво и даже поэтично сравнили с этим музыкальным инструментом. Он и вправду чувствовал, что вот-вот собирается раскрыться и оголить свою другую, творческую сторону, которую он так тщательно скрывал. Его тронула мягкость этой девушки, и он нечаянно улыбнулся ей, зная, что она эту улыбку не увидит... Они медленно совместными ничтожными усилиями подняли крышку старого пианино, и Эрика сразу же согнула свои тонкие руки в локтях, словно боясь дотронуться к предмету. Ее лицо выражало жадное любопытство и страх одновременно. - Что это ты? - посмеялся мужчина. - Только... только после вас, Джонатан, - тихо ответила робко молодая девушка, приложив соединенные ладони к своей груди. Она все так же осторожна. Она будто боялась, что крышка резко захлопнется, и пианино больше никогда не будет играть. Нет... Она боялась напугать Джонатана, вместо этого Эрика давала ему самому раскрыться и не торопила его с этим. Мужчина это ценил, и это придало ему лишней уверенности в себе. Джонатан с детской радостью смотрел на превосходно сохранившиеся клавиши пианино, к которым он с самого начала своей ординаторской работы хотел прикоснуться. За инструментом ухаживали, регулярно смахивали пыль, отчего клавиши блестели. Мужчина провел обеими руками по поверхности клавиш, после чего осторожно нажал на несколько из них одновременно, набрав звучный аккорд. - Мягкие, - прошептал с улыбкой доктор, после чего набрал другой аккорд в этой тональности. - Превосходно... Эрика сидела абсолютно молча, давая спутнику личного пространства. Она широко заулыбалась, вникая в настроение сыгранных аккордов. Девушка прекрасно осознавала, что эти несколько сложных звучных аккордов были лишь верхушкой айсберга. А Джонатан успел полностью расслабиться, именно такому воздействию он подвергался каждый раз, когда садился за пианино. Он ощущал свою власть над инструментом. И сейчас он чувствовал, что мог смело играться с ним, как со своими медицинскими приборами. Неожиданно для Эрики, которая могла полагаться только на свой слух и ощущения, пианино, перед которым она сидела, ожило в самых ярких нотах. Каждая клавиша, будь то белая или черная, будь то мажорных или минорных аккордов, звучала громко, живо. Мелодию, которую играл сейчас Джонатан, была невероятно быстрого темпа и звучала так же невероятно сложно. Было ощущение, будто кто-то взял самые грустные ноты на свете и переписал их в абсолютно противоположной тональности. Мелодия длилась недолго, или же это был такой эффект из-за яркости аккордов, но Джонатан окончил ее так же внезапно, как начал. Мужчина громко вздохнул. - Это точно сильно отличается от электронной ерунды в моей квартире, - посмеялся скромно он. Мужчина взглянул на соседку и весело хихикнул. - Надеюсь, я тебя не напугал. Сам не ожидал, что это будет так звучно... Эрика все еще не произносила ни слова, шокировано глядя незрячими глазами в пространство. Это было для нее настолько неожиданно. - Ну же, скажи что-нибудь, - продолжил смущенно Джонатан, начиная беспокоиться о своей пациентке. Девушка раскрыла рот и растерянно повернула туда-сюда голову. - А... А можно еще чего-нибудь? - восхищенно пролепетала она, ее щеки порозовели. С Джонатана как наручники сняли. В таком настроении он сыграл еще несколько мелодий, время от времени слушая восторженные возгласы повеселевшей Эрики. Уже через некоторое время он играл совсем раскрепощено, к случаю пародируя известных джазовых музыкантов и даже припевая к некоторым известным джазовым песням. Девушка откровенно веселилась, смеясь и всячески поддерживая музыканта. Они так шумели, что к ним одна из присутствовавших медсестер посчитала нужным обратиться. - Так, посмотрим, кто тут у нас так весе... - знакомый Джонатану женский голос осекся, и коллеги встретились взглядом. Эрика, находившаяся между ними, резко накрыла лицо ладонями, продолжая хихикать, словно она была со школьными хулиганами. - Господи Всемогущий, это же доктор Сайлес! Простите меня, сэр, я просто не ожидала, что это будете вы... Мужчина посмеялся вместе с подчиненной, он был лишь немного смущен. Это была его полненькая секретарша, Дана, которая сидела за административной стойкой в его крыле с больными. Она была шокирована не меньше Эрики. - Доктор, я не знала, что вы так превосходно играете на пианино, да и джаз! - продолжала потрясенно говорить она. Ввиду ее почти преклонного возраста, она тут же по-матерински с упреком посмотрела на своего начальника, который вместе с его пациенткой продолжал неловко смеяться. Дана перевела свое внимание на девушку. - Ах, вот и объяснение происходящему. Вы, должно быть, молодая мисс Даррелл, я не ошибаюсь? Сестра детектива? - Да, мадам, - смущенно кивнула Эрика, глядя мимо собеседницы. Она узнала ее по голосу. - Я из палаты 3042. Простите, если я как-то мешала вашей работе вчера. - Ну что вы, один знакомый нам с вами доктор вам сейчас возразит... - намекнула секретарша, после чего посмеялась с ними еще раз. - Ладно, у доктора Сайлеса сегодня отгул, так что он сегодня полностью в вашем распоряжении. Только не забудьте вернуть его больнице завтра! Дана сразу же удалилась, оставив доктора с его пациенткой снова одних. Джонатан и Эрика неловко посмеялись, но стихли, когда за спиной услышали задорную реплику секретарши за спиной: "Это доктор Сайлес, девочки, так что давайте оставим голубков одних". Из-за этой реплики оба сильно смутились. - Должно быть, мы увлеклись, - неловко прокашлял Джонатан, пытаясь успокоиться. Ему все еще было весело, но момент был разрушен. - Я с мисс Даной согласна, доктор, вы превосходно играете, - добавила все так же весело Эрика, чтобы смягчить неловкость. - Где же вы так научились? - В сиротском приюте я немного начинал, а потом вернулся уже когда стал ординатором, - спокойно ответил тот, беззвучно закрывая крышку пианино. - Я очень любил играть на пианино в детстве, и это надежно засело во мне. - В сиротском... приюте? - улыбка девушки почти мгновенно померкла. - Вы росли в приюте? - Так, мелочи моей жизни, - неловко хохотнул мужчина. Джонатан замер и даже немного испугался, когда увидел невеселое и почему-то досадливое выражение лица Эрики. Но прежде чем он начал раскаиваться по поводу своей несдержанности, она наугад сжала его руку. - Расскажите мне о себе, Джонатан, - потребовала тихо она. Доктор с мягкой улыбкой вздохнул. Он понял, что раз начал раскрываться, то придется продолжить. Мужчина взглянул украдкой на часы на стене и отметил про себя: близилось время обеда. *** - Я никогда не знал своих родителей, я только позже узнал, что моя мама умерла, когда рожала меня, а отец и вовсе неизвестен, - начал рассказывать Джонатан, беря с кассы поднос с двумя тарелками и напитками, после чего понес его и повел Эрику за собой к столику у панорамного окна больничной столовой. Они сели друг напротив друга. - Так я и оказался в монастырском приюте. - Значит... вас воспитывали монахини? - спросила осторожно Эрика, беря в руки салфетку. - Они были строгими? - Очень строгими, да и содержали нас в фактически викторианских условиях: в холоде и голоде, - констатировал факты Джонатан, беря в руки столовый нож. Он порезал кусочек пиццы девушки на кусочки поменьше, чтобы ей было легче. - Но я был дисциплинированным ребенком, потому мне не было особенно тяжко. Из-за этого, как я полагаю, мне не удалось с кем-либо дружить. - Я считаю, что вы и сейчас очень организованный, - проговорила Эрика, поблагодарив собеседника за помощь. Она взяла в руки с салфеткой кусочек горячей пиццы. - Но неужели вы совсем ни с кем не общались? - Меня не брала ни одна семья, потому я смирился с тем, что я до окончания базового образования останусь в приюте. Но я не был одинок все это время, - Джонатан задумчиво взглянул в окно, начав погружаться в свои воспоминания. - За пару лет до выпуска в приют пришла новая монахиня, она не была очень старой, она решила уйти в монастырь после того, как потеряла мужа и ребенка в аварии. Она преподавала у нас музыку. Она как-то обратилась ко мне и хотела узнать, отчего я был отшельником в классе. Я чувствовал, что она жалела меня, но отказаться от ее дружбы я не мог. Меня утешало лишь то, что, по ее словам, я напоминал ей ее сына. Она-то и привила мне любовь к музыке, в особенности к пианино. Она говорила, что из меня выйдет замечательный музыкальный виртуоз. - Так вы хотели быть музыкантом? - удивилась Эрика. - Как же так вышло, что вы стали врачом? - У нее было хрупкое здоровье, и, когда мне исполнилось шестнадцать, однажды она слегла из-за очень тяжелой простуды. Были страшные осложнения, и пришлось вызвать врача. Именно из-за этого случая я решил, что стану медиком. Мне хотелось помогать людям, и я прекрасно знал, что музыка не может практически спасать жизни. Именно это я и сказал монахине во время ссоры, она не могла смириться с тем, что я собирался бросить игру на пианино и стать доктором. Но я и не желал слушать и дружелюбно убедил ее, что это действительно то, чего я хочу. Мне горько оттого, что ушел из приюта, оставив ее с ее досадой и разочарованием во мне. Я больше ее не видел живой. Она скончалась через год после моего выпуска. - Простите меня... - жалобно прошептала Эрика. - И мне было безумно жаль, Эрика, - грустно улыбнулся Джонатан, салфеткой смахивая крошки с губ пациентки. - Я тогда уже поступил в университет и после него меня сразу взяли на работу сюда. - А потом? - девушка удивилась, что история была столь короткой, и собеседник так резко смолк. - Ну... - замялся мужчина, он и не знал, что рассказать. - Я могу рассказать тебе о том, как я рос от транспортировщика до ординатора, но это ведь скука. Эрика погрустнела. Она поняла, что ее врачу было почти нечего ей рассказать о своей жизни. - Наконец-то она остыла. То, что доктор прописал, - посмеялся Джонатан, беря в руки свой кусок пиццы. Он увидел, как Эрика непонимающе подняла брови. - Мне пицца нравится холодной, пожалуйста, не обессудьте меня, юная мисс. - Не то, чтобы я... - Эрика замолчала, потому что услышала, как на тарелку собеседника что-то посыпалось. Игнорируя все правила приличия и возмущенный возглас мужчины, девушка вытянутым пальцем наугад залезла в чужую тарелку. - Вы стряхиваете кукурузу с пиццы?.. - Не люблю ее. Пожалуйста, не осуждай меня, Эрика... - пробормотал с набитым ртом Джонатан. Он сильно покраснел, когда его собеседница внезапно весело рассмеялась. Люди стали оборачиваться на столь шумную парочку, среди зевак доктор узнал своих коллег и сильнее смутился. Те побоялись как-то поддеть ординатора, зная его строгий нрав... - Простите, доктор, - наконец угомонилась Эрика, весело улыбаясь. - Просто это так забавно и мило... - Не смущай меня, Эрика... Девушка еще долго хихикала, пока тот продолжал есть свою холодную "бескукурузную" пиццу. Это нисколько не злило Джонатана, наоборот, он был умилен, и ничего не мог с собой поделать. Ему было радостно оттого, что он мог развеселить столь чувственную и обычно сентиментальную женщину. Оставшуюся часть дня доктор и его пациентка провели достаточно мирно, скрывшись в ее палате и просто болтая о мелочах. Так как Эрика была заинтересована в помощи глухонемым людям, им было что обсудить. Это продолжалось до самого вечера, пока не настало время ужина. Поужинали они в палате, располагая совсем легким меню. Сразу после него Эрика стала выгонять доктора домой, и Джонатан был вынужден послушаться. Сердце не хотело покидать палату, а здравый смысл составил длинный список того, что мужчине предстояло сделать, и даже выдал причины и следствия каждому пункту в списке. Расстались врач с пациенткой мирно, и девушка заснула почти сразу, довольная насыщенным днем. Такого нельзя было сказать о докторе Сайлесе. Нет, конечно же он был рад оказаться в своей холостяцкой крохотной квартире, где он мог принять долгий душ и переодеться. Он решил взяться за отчеты о пациентах от своих подчиненных, лежа в кровати, но ему было слишком сложно читать бездушные документы, которые так сухо отчитывались о процессе лечения его пациентов. Он знал их всех, общался с ними, лечил и помогал им, и эти отчеты казались ему полной пустышкой. Что уж говорить о том, что его мысли снова и снова возвращались к этому столь насыщенному дню. Ощущение счастья было совсем мимолетным, сейчас же Джонатана одолела сильная тоска и такая же сильная боль. Лежа в этой холодной кровати, мужчина наконец вернулся в реальность своего существования. Он понимал, что это, должно быть, был единственным в его жизни днем, когда он мог так свободно и беспечно провести время с человеком, который так быстро завоевал его сердце. Завтра ординатор вернется к своим обязанностям, а через день Эрика покинет больницу. Джонатан считал, что будет пагубно для молодой девушки, если он станет видеться с ней после ее выписки, в ее повседневной жизни. Он сегодня понял, что он не сможет отдать ей свою молодость или беспечные дни, что его работа уже отняла все это. Жалкий бесхребетный трус. Мужчина швырнул папку с бесчувственными документами в сторону. Его одолела совесть за то, что он сегодня позволил себе так часто касаться Эрики. Его одолела боль оттого, что он не сможет быть тем, кто будет при Эрике, когда она будет делать жизненные выборы или решать свои проблемы. Его одолел страх из-за того, что Эрике будет сложно общаться с мужчинами после того жестокого изнасилования, и что она никогда не решится кому-либо доверять... Джонатан протер пальцами повлажневшие глаза. Он не решился утешать себя мыслью, что все его страхи были искренне связанны с Эрикой. Ему было все равно, что станет с ним. Вот такими сильными были его чувства. *** - Что произошло?! - непрофессионально кричала медсестра, скорее от испуга. На каталке, которую она толкала вместе с транспортировщиками машины скорой помощи, трясся в конвульсиях молодой человек. Его рубашка вся пропиталась его кровью. - Парень был заколот в общежитии его жутко пьяным соседом по комнате, - ответил один из транспортировщиков. - Два глубоких ножевых ранения в грудь, есть риск, что задеты сердечные артерии. - Его надо срочно в операционную! - кричала медсестра, чтобы люди на их пути разбегались. Она обернулась через плечо и заметила одного из ее начальников. - Доктор Сайлес, нужна ваша помощь! Ординатор без лишних слов бросился на помощь. Они вместе откатили пострадавшего в операционную, и Джонатан, дав короткие указания своей ассистентке, потратил менее минуты на переодевания в хирургический костюм. Стерилизовав перчатки, он вбежал обратно в операционную, где пострадавшего уже расположили на столе и ввели в наркозное состояние. Все, что требовалось сейчас от ординатора и ассистентки хирурга, было остановить внутреннее кровотечение и обеззаразить раны. Все шло успешно, пока ближе к концу операции не произошла остановка сердца. Джонатан предпринял попытку вернуть пульс обратно на экран, сделав прямой массаж сердца. Не вынимая орган из тела, он принялся осторожно массировать мышцы сердца, надеясь на их оживление. На него громко кричала шумная ассистентка, пока он не внял ее громким восклицаниям и не взял в руки шприц с адреналином. Только после того, как он ввел его прямо в сердце пациента, оно ожило, и на экране горизонтальная линия вновь заколебалась. - Доктор, что с вами сегодня? - ворчала ассистентка, помогая ординатору зашивать рану. - Вы меня как будто не слышали совсем! Еще бы чуть-чуть помедлить, и мы бы его потеряли... - Доктор Джонатан Сайлес, я буду ожидать вас снаружи, - раздался внезапно голос главврача из громкоговорителей. Он звучал недовольно. Так оно и оказалось. Когда ординатор снял с себя окровавленную хирургическую одежду, маску и перчатки, и вышел из операционной, его начальник ждал его там. И его красное лицо говорило о том, что он был не просто недовольным, но и попросту в ярости. - Какого черта, Сайлес?! - запричитал он. - Массаж сердца?! Вы могли так просто лишить жизни человека! - Мне нет оправдания, сэр, я... - Это мое последнее предупреждение, Сайлес! Немедленно прекратите думать о своей несостоявшейся любви к малолетней красотке и вернитесь к работе! Иначе я не ограничусь простым увольнением! - тучный главврач заметил, как посерело лицо главного ординатора больницы, и тут же замолчал. Джонатан убито глядел в пол. Начальник сделал глубокий вдох и немного успокоился. - Отстраняю вас от дежурства на 3 часа, Сайлес. Чтобы вас и близко не видел в отделении скорой помощи или в вашем крыле с пациентами. Я прикажу медсестрам и вашей секретарше не пускать вас к пациентам. - Росс! - радостно воскликнула Эрика, узнав голос брата. Старший детектив крепко обнял свою младшую сестру, сидевшую в кресле в палате с книгой на языке Брайля*. Девушка звонко поцеловала своего брата. - Выглядишь лучше, кроха, - улыбнулся любяще мужчина. - Прости, я забежал только на минутку, принес тебе твою белую трость, одежду от Чарли и мясной пирог. Ты выписываешься завтра, и она подготовила для тебя одежду. Я так же принес тебе твои сменные джинсы и что-то там сверху, вдруг тебе захочется сегодня переодеться. - Спасибо большое, - Эрика снова поцеловала брата, тот уже засобирался уходить. - Тебе ведь помогут переодеться? - Росс торопливо раскрыл фольгу, в которую был завернут пирог и положил в тарелку так же принесенную вилку. - Прости, мне уже пора бежать, это повышение совсем меня скоро доконает. - Я справлюсь, детектив, - благодарно хихикала Эрика, тронутая заботой брата. - Сегодня спаси мир, а завтра приезжай за мной. - Слушаюсь, мисс, - мужчина на прощание чмокнул сестру в лоб. - Люблю тебя, малыш. Эрика могла сама одеваться, но ей никак не удавалось убедить в этом брата. Видимо, чувствуя свою ответственность перед ней и, в некотором роде, вину, он сам ее переодевал и даже кормил, не давая ей вставить и слова. Но девушка была так воодушевлена после вчерашнего дня, проведенного с доктором Сайлесом, что решила в предстоящую субботу, в день выписки, прямо заявить своему брату о своей самостоятельности. - Инвалидность - не предел! - воинственно воскликнула Эрика, переодевшись в джинсы, майку и тонкий кардиган. Она была довольна собой, что смогла сама переодеться в эту непростую комбинацию. Момент испортил заурчавший живот. Молодая женщина была очень рада, что брат привез мясной пирог, который она съела и осталась сыта. Ей почему-то никто из медсестер еду не принес, а доктор Сайлес не появлялся с утра. А уже ведь было время обеда, и она была голодна. После насыщенного обеда Эрика снова села в кресле с книгой. Через час она осознала, что уже пятый раз водит пальцами по одной и той же строчке. Она разумно решила отложить книжку, которую ей было тяжело читать. Ее мысли были о другом. Она снова и снова в мыслях переживала вчерашний день, проведенный с доктором Сайлесом, и никак не могла нарадоваться тому, что наконец смогла пообщаться с ним настоящим. Не с доктором Джонатаном Сайлесом, а именно с Джонатаном Сайлесом. Он раскрыл ей свою музыкальную личность, он рассказал ей о своей жизни, он весело шутил, несдержанно смеялся и даже смущал ее и смущался сам. Она чувствовала, что хоть немного он был с ней собой... Но ее беспокоило то, как в конце дня, когда они обсуждали ее возможную профессию и ближайшее будущее, Джонатан звучал несколько грустно, хоть он и пытался это скрыть и отрицать. Что же его так печалило? Почему же к концу разговора он постепенно скис?.. Ей пришлось отшучиваться и отослать его домой, чтобы он отдохнул, хотя она не хотела вовсе его выпускать. Эрика надеялась, что доктор заглянет к ней сегодня хотя бы на минутку, но он все не заходил, и Дана, чей голос можно было услышать из коридора, когда сообщала ему, в какой палате ждет один из его пациентов, сегодня с самого утра молчала... Куда делся ординатор? Молодая женщина решила сама начать свое маленькое расследование. Обувшись в больничные тапочки и вооружившись своей верной белой тростью, Эрика нашла дверь и осторожно вышла из палаты. Она оперлась одной рукой на стену коридора, которая безошибочно вела ее к ее концу, и развернулась в сторону, где, как она полагала, была стойка администрации. После этого она стала постукивать тростью перед собой и начала неторопливо шагать в сторону конца коридора. Постоянные телефонные звонки и официальные фразы секретарш в конце коридора вроде: "Восточное крыло, этаж третий, чем могу помочь?", подсказали Эрике, что она продвигалась в правильную сторону. - Мисс, вам чем-то помочь? - раздался рядом с ней женский голос, когда она была в относительной близости к административной стойке. Голос показался Эрике знакомым. - Дана, это вы? - уверенно спросила она. - Да, пожалуйста, я ищу доктора Сайлеса... Секретарша обернулась к своим коллегам за стойкой, те ответили лишь участливыми взглядами. То, что помощница главного ординатора больницы хотела нарушить приказ главврача, было оправданным риском. Одна из медсестер кивком подсказала, что, возможно, сказать девушке правду было бы правильным поступком. Она ведь уже не была маленьким ребенком. - Мисс Даррелл, боюсь, у доктора Сайлеса сегодня была неудачная операция с утра, жизнь его пациента была под угрозой по его вине, - прямо проговорила секретарша ординатора, поддерживая незрячую женщину за локоть. - Главврач больницы отстранил его от работы на несколько часов, доктору запрещено с кем-либо видеться... - С ним все хорошо? - сразу же забеспокоилась Эрика, ее искаженное беспокойством лицо смотрело мимо собеседницы. - Где я могу его найти? - Боюсь, с ним сейчас не стоит кому-либо общаться, ему надо побыть наедине... - Я должна с ним увидеться! - неожиданно повысила голос Эрика, схватив рукой пухлое запястье секретарши. Та не полагала, что у этой девушки-инвалида будет такая сила. - Скажите мне, как я могу найти кабинет главврача! Главврач больницы Питерсон перебирал документы на столе, когда неожиданно в его дверь кто-то постучался. - Да? - громко спросил он, не поднимая глаз с бумаг в его руках. - Сэр, это Дана, секретарь доктора Сайлеса, - раздался женский голос из коридора. - Со мной одна из его пациенток, она хотела бы переговорить с вами. - Заходите, дамы, дверь открыта, - ответил главврач, опуская документы на стол. Нельзя было сказать, что он был раздражен, но он был недоволен тем, что один из его обычно незаметных подчиненных вызвал столько переполоха в один день. Питерсон уже догадывался, кем была эта пациентка, но отказать ей в беседе он не мог. Сложно описать его удивление, когда на пороге своего кабинета он увидел уверенно державшуюся молодую женщину, державшую в руке белую трость для незрячих, как свое оружие. Он ведь не знал, что любимица ординатора больницы была инвалидом. - Сэр, она... - хотела заступиться за пациентку Дана, но Эрика заставила ее замолчать, сделав пару шагов внутрь кабинета. - Господин Питерсон? - спросила уверенно незрячая молодая женщина, слепыми глазами упираясь куда-то в грудь главврача. Она ловко сложила свою трость, как того требовали неписанные правила этикета. - Я Эрика Даррелл, пациентка из палаты 3042... - ...которая уже пару дней не существует в нашей базе данных, - прервал с легкой ухмылкой главврач, которого одолело желание дипломатически сразиться с этой молодой особой. Ему было интересно узнать, какая она, возлюбленная его главного подчиненного. - Вы знали об этом, юная леди? Что вы должны были выписаться на следующий день после вашего поступления? Эрика была поражена, это было естественной реакцией на ситуацию. - Я... уже два дня как не являюсь пациентом? - проговорила искренне удивленно она. - Ваше состояние быстро стабилизировалось благодаря стараниям нашего рыцаря, Джонатана Сайлеса, поэтому не было необходимости держать вас в больнице. Детектив Даррелл, ваш сводный брат, высказал свое желание забрать вас из больницы, когда он приехал, - холодно рассказал правду главврач. - Но доктор Сайлес убедил его, что вас стоит подержать под наблюдением еще пару дней. Именно из-за него вы все еще здесь. И, позвольте заметить, вы уже совершенно здоровы. - И это все благодаря доктору Сайлесу! - не выдержала Эрика, снова подняв тон. Она крепче сжала сложенную в ее руках белую трость. - Я слышу в ваших словах упрек и осуждение в адрес доктора Сайлеса, чего он совершенно не заслуживает. Он все свои силы отдает на то, чтобы каждый его пациент вышел из этой больницы полностью здоровым и счастливым, он лично спасает жизни и делает куда больше, чем того требуют его обязанности! Не сочтите за оскорбление, но я бы все же предпочла поверить доктору Сайлесу, чем вам. Я никогда не слышала о вашем присутствии хотя бы в восточном крыле больницы, я более чем уверена, что вы довольствуетесь только бездушными отчетами в своем кабинете. Вы предпочтете читать их, чем лично навещать больных! Наступила неловкая тишина, Эрика уже пожалела, что так стремилась пристыдить начальника своего лечащего врача, но все ее слова были искренними и честными... может быть, даже чересчур прямолинейными. Она нервно сглотнула, но отказываться от своих слов или просить прощения она не собиралась. Видно, дерзкая манера речи одной журналистки оказали на нее пагубное влияние... Девушка даже вздрогнула, когда раздался веселый смех главврача больницы. Она собиралась было уже возмутиться, но мужчина быстро угомонился, громко кашлянув. - Что ж, я теперь все понимаю, - Эрика удивилась, уловив в голосе главврача удовлетворение. Казалось, он ее зауважал. - Дана, пожалуйста, возвращайтесь к своим обязанностям. Я сам проведу молодую леди к кабинету доктора Сайлеса. *** - Скажите, почему вы вдруг согласились мне помочь? - поинтересовалась куда мягче и вежливее Эрика, когда главврач больницы предложил ей свой локоть и повел прочь от своего кабинета. - Вы мне понравились, юная мисс, - ответил честно Питерсон, заходя со спутницей в лифт. - Меня еще никто так строго не ругал. И я должен признаться, вы полностью правы насчет доктора Сайлеса. - Я, наверное, перегнула палку, когда начала осуждать вас... - раскаивалась Эрика. - Нет, я думаю, что вы совершенно правы, - с мягкой улыбкой проговорил тише главврач. - Я хочу, чтобы вы знали, что я так строг и внимателен к Сайлесу именно из-за того, что я его уважаю. Он - самый лучший из работников этой больницы. Так что вы должны понимать, что его отстранение было вынужденной мерой, чтобы Сайлес мог привести себя в порядок. Одного отгула ему не хватило. - Он слишком много работает, сэр, он дежурит без остановки, - проговорила обеспокоенно незрячая молодая девушка. Двери лифта открылись перед ней. - И его что-то беспокоит уже несколько дней... - Думаю, об этом известно только вам, - улыбнулся шире Питерсон, проводя девушку по административному этажу, на котором находились кабинеты старшего персонала больницы. Они подошли к самой дальней двери, ведущей в самый скромный кабинет на этаже. - Вот, миледи, дверь прямо перед вами. Оставлю вас одних. Надеюсь, у вас получится выявить диагноз вашего пациента и назначить лечение, если такое потребуется. Эрика стояла перед дверью, вслушиваясь в удалявшиеся тяжелые шаги главврача. Она слышала, как он иронично проговорил: "У каждого человека свой лечащий врач. Кто же лечит самих врачей?". Ей было еще немного страшно видеться с доктором, но, вспомнив слова Даны о том, что случилось утром, Эрика набралась уверенности с избытком и осторожно постучалась в дверь. - Да? - раздался откровенно измученный слабый мужской голос из глубин кабинета. Казалось, он совершенно не хотел никого видеть. - Кто там? - Доктор... Доктор Сайлес, это я, - молодая женщина сразу же оробела, услышав настолько раздраженный голос врача. Она еще никогда не слышала столь негативные нотки в его голосе. - Это Эрика, доктор. Могу ли я... - Мой начальник запретил мне видеться с моими пациентами, - так же мрачно и даже холодно ответил мужчина. Судя по его голосу, он лежал. - Тебе не стоит здесь находиться. - Господин Питерсон сам проводил меня сюда, - сообщила Эрика. То, как вел себя доктор, ее сильно тревожило. - Доктор Сайлес, пожалуйста, позвольте мне войти... Я очень хочу увидеться с вами. Вы заставляете меня переживать... Последовала длительная тишина, после чего девушка услышала возню в кабинете, а потом и тяжелые шаги. Дверь перед ней резко открылась внутрь. Если бы Эрика сейчас видела жутко усталое лицо мужчины и его красные глаза, она бы откровенно испугалась. Он с раскаянием глядел на свою пациентку. - Эрика... Эрика, пожалуйста, прости... - пропитанный болью голос звучал почти замогильно. Он дрожал и предвещал слезы. Мужчина нежно тронул плечи молодой женщины и сжал ее предплечья. Его лоб опустился на ее макушку головы. - Я не хотел... - Все хорошо, доктор, - прошептала мягко Эрика. Она отстранила доктора от себя и приложила ладонь к его щеке. - Вы, наверное, очень устали, звучите измученно... Давайте посидим в тишине немного. Джонатан бессловесно пригласил девушку внутрь, и он закрыл за их спиной дверь. В комнате был полумрак, горела лишь лампа на его рабочем столе. Они вместе прошли внутрь и доктор усадил пациентку на свой хваленный диван, после чего накрыл ее колени своим пледом. Сам же он сел недалеко от нее на диване, стараясь сохранить дистанцию. Мужчина проследил за тем, как девушка ловко сложила свою белую трость и сложила ее на коленях, продолжая глядеть слепыми глазами в пол. После этого Джонатан уложил руки на подлокотнике дивана и подпер ими свою голову. Тишина затягивалась, и чем дольше она длилась, тем страшнее обоим становилось. Они не знали, как себя вести или что следовало говорить. В голове доктора вертелись несколько фраз и замечаний, которые он хотел озвучить, по поводу того, как она была хорошо одета, он так же хотел извиниться за то, что не принес ей за сегодня еду, ему хотелось спросить не холодно ли ей или не скучала ли она в его отсутствие... Но все казалось ерундой в этот момент, и они продолжали молчать. Джонатан увидел, как девушка слегка повернула голову в его сторону, кусая губу. Было видно, что она была в таком же положении. Было ясно, что им просто стоило завести разговор. - По... Почему ты решила навестить меня, Эрика? - запинаясь, спросил как всегда мягко и дружелюбно Джонатан. - Вы весь день не появлялись в нашем крыле, и я забеспокоилась, - ответила с паузами девушка вместо того, чтобы признаться, что она по нему попросту соскучилась. - Я обратилась к Дане, к вашему секретарю, и она рассказала мне о том, что у вас утром была не очень удачная операция, и главврач решил отстранить вас. - Система сплетней - единственная система, которая безотказно работает в этой больнице, - со слабым смешком заметил доктор. - Что ты ей ответила? - Я высказала желание увидеться с вашим начальником, и она повела меня к нему, - спокойно рассказала Эрика. Она гордилась собой глубоко внутри. - Он вел себя так отвратительно и так укоризненно по отношению к вам, что отругала его. Он был немного напуган, а потом рассмеялся и сказал, что все понял. И он повел меня к вам. Джонатан был поражен. Он не ожидал, что за визитом его незрячей пациентки скрывалась именно такая цепь событий. Он был поражен ее смелостью и ее настолько сильному желанию увидеться с ним. - Это невероятно, Эрика. Ты меня поразила... - признался он. Мужчина стыдливо спрятал лицо в своих локтях на подлокотнике дивана. Он продолжал бубнить оттуда. - Я такого не заслуживаю... - И как вы смеете так говорить? - возмутилась на достаточно повышенных тонах молодая женщина, чем еще сильнее шокировала доктора. Тот даже поднял голову. - Вы заслуживаете куда большего, чем вы, должно быть, думаете! - Эрика... - Вы - невероятно красивый человек, доктор! - продолжала Эрика, развернувшись в сторону мужчины и подогнув под себя свои ноги на диване. - Вы все свои силы отдаете на то, чтобы заботиться о других, и совершенно не думаете о себе! Джонатан жутко смутился, Эрика повторяла за собой, когда она говорила о том, насколько был "красивым" тот парк. Его сердце залилось кровью и затряслось так же, как у пострадавшего этим утром. - Эрика, не переоценивай меня, - тихо промямлил мужчина. Его глаза снова по-дурацки повлажнели. - Я жалкий и бесхребетный трус. - Какой же вы глупый! - громко возмутилась неожиданно Эрика, схватив руками голову доктора наугад, заставив его смотреть прямо себе в лицо. - Как вы можете быть таким глупым, Джонатан?! - Эрика... - шокировано пролепетал мужчина, увидев в глазах молодой женщины слезы досады и злости. - Я... Я люблю вас, Джонатан! - заявила девушка, всхлипнув, но продолжая глядеть прямо перед собой. Ее слепые глаза были направлены прямо в глаза собеседнику. - Я люблю этого странного человека, который от всех скрывает великий талант музыкального виртуоза. Я люблю этого странного доктора, который дежурит сутками подряд, а потом еле-еле отсыпается на этом крохотном диване. Я люблю этого странного человека, который любит выпечку на завтрак, ест пиццу холодной и терпеть не может кукурузу. Я люблю этого мужчину, который столько раз меня спасал и своими бесконечными добротой и искренностью сжимал до боли мое сердце! Я люблю вас, Джонатан! А вы такой глупый, такой глупый, что!.. Ей не удалось договорить фразу, которая уже сама по себе слетала с языка, потому что этот поток слов был прерван поцелуем. Эрика совершенно не понимала, что происходило, и она по естественной реакции отстранила мужчину от себя. - Что же вы делаете... - непонимающе мямлила девушка, растерянно щупая свои губы. - Я почти задохнулась... - Так делают мужчины, когда женщины слишком много говорят, - объяснил просто Джонатан. - Это называется поцелуем. - Вы надо мной смеетесь, глупый!.. - Эрика почти обиделась. - А вам стоит прекратить обзываться, - посмеялся со слезами на глазах Джонатан, горячо целуя лицо пациентки. - Я всего лишь целую женщину, которую люблю. Доктор снова поцеловал Эрику в губы, в этот раз с более очевидным успехом. Она притягивала его к себе, держа за воротник его белого халата, а он целовал ее не только в губы, но и все ее лицо, нежно прикасаясь к ее мокрым щекам и горячему лбу. Девушка громко смеялась. - Что такое, Эрика?.. - не прерывая своих страстных поцелуев, поинтересовался ординатор. - Пациент оказался очень упрямым и долго не признавал своего диагноза, - заострила женщина, в мыслях отвечая на слова главврача. - Назначенное лечение идет больному на пользу. - О чем это ты? - немало удивился Джонатан, смотря в лицо девушки. - Дорогой доктор Джонатан Сайлес, - продолжала смеяться счастливо Эрика, притягивая мужчину к себе. - Меня зовут Эрика Даррелл, я буду вашим лечащим врачом. - Чарли Беннет и Изабелла Хьюз на тебя очень плохо влияют, - посмеялся Джонатан, вытирая остатки слез на ее лице, после чего снова страстно поцеловал. "У каждого человека свой лечащий врач. Кто же лечит самих врачей?". Питерсон все и вправду прекрасно понимал. *** - Доктор Сайлес, пациент из палаты 3037 зовет вас! - громко сообщила Дана проходящему мимо ординатору больницы. Рядом с куда-то торопящимся доктором Сайлесом неожиданно нарисовался главврач больницы. Все медсестры и работницы за административной стойкой испуганно пискнули. Они еще никогда не видели главврача в этом крыле больницы. И в этот раз на нем был его давно не ношенный белый медицинский халат. - Без проблем, Дана, я подменю доктора Сайлеса, - улыбнулся добродушно Питерсон, после чего развернулся и подмигнул покрасневшему Сайлесу. - У него важная терапия. Все медсестры стали шокировано наблюдать за тем, как тучная фигура их большого начальника удалялась в сторону одной из палат пациентов. А Сайлес с корзинкой в руках торопливыми шагами направился к палате напротив в коридоре. - Эрика, ты оделась? - спросил Джонатан, постучав по двери. - Да, Джонатан, заходите, - ответили из палаты. Мужчина зашел и поставил корзинку на кресло. После чего дотронулся до локтя девушки и осторожно притянул к себе к проему двери. - Тсс, послушай, - попросил он. Эрика прислушалась и услышала знакомый басовый голос из палаты напротив. - Здравствуйте, Эрнест, чем могу помочь? - раздался дружелюбный голос главврача больницы. - Эээ, вы не доктор Сайлес... - растерянно заметил пациент. - Да, я его подменю. Так чем же я могу вам помочь? - Доктор, у меня трубка выскочила из руки... Эрика широко заулыбалась. Ее приобняла рука ее лечащего врача, а после и поцеловали в висок. - Ты его очень строго отчитала, я посмотрю, - заметил Сайлес, заходя с пациенткой обратно в палату. Он прикрыл дверь. - Ему вот настолько стало стыдно, что решил сам навестить больных. - Тогда вы ему послужили примером, - улыбнулась в ответ молодая женщина. Она развела руками. - Ну, как я выгляжу? Эту одежду Росс передал от миссис Дорсет... - Выглядишь замечательно, - Джонатан не удержался поцеловать возлюбленную еще раз. Он потянулся к принесенной корзинке. - Я принес ромашек из парка, думал, они подойдут к твоим волосам. - Вы меня балуете... - засмущалась Эрика. - Я попросил детектива Даррелла ожидать внизу, так что думал, он будет рад увидеть сестру в ее лучшем виде, - парировал Джонатан, после чего усадил собеседницу на стуле к себе спиной. - Я сделаю тебе большую косичку, а ты подавай мне цветочки по одному. Эрика была бесконечно счастлива. Она чувствовала, что этого счастья было слишком много, потому решила как-нибудь поделиться этим счастьем со своим вечно ворчливым братом. Она снова и снова напоминала себе, каким замечательным был Сайлес, который, ловко плетя ее белокурые волосы в косичку, успевал рассказывать ей смешные истории и анекдоты. Он был в прекрасном расположении духа, и это не могло не порадовать молодую женщину. - Джонатан? - позвала Эрика, когда ромашки в корзинке закончились и все они были вплетены в ее косу. Она почувствовала, как мужчина, насвистывая что-то, присел перед ней на колени и положил свою голову в корзинку. - Да, Эрика? - неизменно добродушно спросил он. Девушка нащупала руками голову доктора и нежно поцеловала его в лоб. - Пообещайте, что вы придете к нам на обед завтра, - попросила настойчиво она, лаская ладонями лицо мужчины. - Я хочу побаловать Росса чем-нибудь вкусным, думаю, будет здорово, если и вы придете к нам. - Только если детектив Даррелл и мисс Даррелл не будут против, - промурлыкал Джонатан, целуя холодные женские ладони. - Как всегда это бывает, будет холодное пиво. - Приглашение принято, - моментально ответил Сайлес, и они вместе весело посмеялись. Он поднялся с колен и, взяв с кровати пакет с вещами теперь бывшей пациентки, предложил девушке локоть. - Позвольте проводить вас к вашему брату, моя леди. Джонатан ожидал, что Эрика тут же кинется в объятия своего брата, но он ошибся. Когда они остановились в лобби, и Росс уже протянул руки, чтобы принять сестру в объятия, девушка неожиданно потянула доктора за руку и горячо поцеловала его в щеку. И только после этого она подбежала к своему брату. - Так, госпожа Даррелл, что это было? - насмешливо угрожающе спросил старший детектив, испытующе глядя на сестру. - Благодарность, детектив, - с легкостью ответила Эрика, разворачиваясь обратно к доктору, но она все еще смотрела мимо. Она весело подмигнула. - Доктор Сайлес заслужил. Росс воззрился на Джонатана, и тот только весело помахал рукой, не переставая при этом по-дурацки улыбаться. После чего детектив двумя пальцами указал в свои глаза, а потом и в глаза доктору, мол, "Я буду за вами следить". Так доктор и проводил детектива и его сестру. Джонатан, будучи в прекрасном настроении, вернулся на свой этаж и приостановился у административной стойки, чтобы обновить отчеты по посещениям. Дана насмешливо похихикала. - Несложно ли вам будет без вашей ненаглядной работать, доктор? - спросила по-матерински она. - Что вы, я рад, что я больше не ее лечащий врач, - улыбнулся Джонатан, закрывая папку и кладя руки в карманы своего неизменного белого халата. - Она теперь полностью здорова и может заняться своими планами. - Вы не меняетесь, доктор, - покачала головой та. - Я ведь спрашивала о вас. - Ах, да, - лицо мужчины озарилось дурацкой счастливой улыбкой. - Наверное, я должен привыкнуть говорить "мы". "Мы" теперь можем заняться нашими личными планами. Все медсестры и секретарши за стойкой умиленно ахнули и доктор строго помахал указательным пальцем. - Все, дамы, обратно к работе! - объявил Джонатан, беря со стойки папку нового пациента крыла. - Я займусь своим новым подопечным. Сбила машина... Пойду, познакомлюсь с ним. - А мне что делать, доктор? - вдогонку спросила Дана, когда ординатор уже зашагал по коридору, листая папку и напевая себе под нос. - Да, спасибо, Дана, чуть не забыл, - совершенно естественно заговорил тот. - Пожалуйста, составьте список самых надежных и качественных ювелирных магазинов. С меня обед! * Брайль - объемный шрифт, который могут считывать незрячие люди.