they need each other

Когда ты становилась женой Томаса Шелби, то была уверена, что он не даст тебя в обиду. Была уверена, что будешь принадлежать только ему, что он никогда не посмеет разбить тебе сердце. Он ведь Томас мать его Шелби, человек чести, гордости и правильности, в какой-то степени. И меньше всего от него ожидаешь предательства, а если оно и будет, то наверняка он потом это всё оправдает, извинится, и вывернет всё так, как лучше для тебя. Но всего одна фраза, прозвучавшая из его уст, легко это всё разрушила. И казалось, что уже никакие оправдания не помогут никому. Вы, все Шелби, были на общем собрании. Семья твоего мужа вся собралась в его большом кабинете, выслушивая новости и указания Томаса. Он заканчивает со всеми и, наконец, обращает внимание на тебя. Все уверены, что ничего стоящего он не скажет, ты редкая участница всех этих передряг, поэтому все уже отвлеклись от разговора. К тому же, ты чаще всего была здесь просто, чтобы семья Тома знала о твоей значимости, он сам хотел, чтобы ты сидела на небольшом диванчике возле его стола. — Соломонс позвал тебя на ужин. Сегодня, — говорит твой муж. — Надень то синее платье и будь с ним дружелюбна. Ты слегка офигеваешь от услышанного. Часть семьи Шелби тоже немного удивлены и теперь с интересом смотрят на тебя. Они ждут твоей реакции, эта просьба удивляет не только тебя, но и Полли, которая была уверена в том, что Томас души в тебе не чает. Она сейчас стоит у камина и переводит взгляд с тебя на мужчину и обратно. Всем интересна твоя реакция, они затихают, желая услышать твой ответ и ничего не упустить. — Что? — срывается с твоих губ. Ты надеешься, что тебе послышалось. — Алфи Соломонс... — Нет. Я слышала. Я просто не пойму, ты либо не договариваешь всей сути, либо притворяешься идиотом, — явно с гневом и лёгкой злобой, перебиваешь Тома и смотришь на него, чуть с прищуром. Уже все втянулись в этот весьма интересный спектакль под названием «Томас Шелби посылает свою жену Алфи Соломонсу, чтобы та трахнула еврея и договорилась о более долгом перемирии». Ты чувствуешь недовольство и злобу, ещё не до конца осознавая о том, что именно делает твой муж. Это не его хитро выдуманный план. Это тот случай, где приходится чем-то жертвовать. И он жертвует одной из самых дорогих ему вещей – твоё доверие и твоя любовь. Ты же жертвуешь своей некой чистотой и невинностью. — Что именно тебя напрягает? — с привычным хладнокровием, интересуется Томас. — Это ведь не будет просто ужин? Я буду наедине с Алфи, да? — Он... он может, захотеть чего-то большего, чем просто ужин. И тебе придётся... — выдаёт, немного с трудом, мужчина. — Придётся? — слегка нервно улыбнувшись, переспрашиваешь у Шелби, перебив его, снова. — Хочешь, чтобы еврей оттрахал твою жену, меня, ради перемирия? Ты не скупишься на выражения. Слишком зла, чтобы подбирать слова и думать о манерах. — Томас, это как минимум неправильно. С каких пор ты выбираешь девочек для Соломонса? — вмешивается Полли. Она нейтрально к тебе относилась, но данный поступок, особенно для той, кто пережила что-то похожее, кажется аморальным. — Разве Лиззи не может? — Лиззи сидит здесь, если что, — говорит девушка, нынешняя секретарша Томаса, которая всё ещё влюблена в него, но он женат на тебе и неприступен, как никогда раньше. — Алфи намекнул, что ему нужна именно ты, Т/И, — выдаёт Томас, смотря на тебя. Ему стыдно. Стыдно перед самим собой, перед тобой и перед его семьёй. Но по-другому вы не добьётесь того, чего вам нужно. Хотя это скорее нужно Томасу, чем ещё кому-то. — Если он сделает это раз, то потребует ещё, — произносишь ты, а в твоих глазах видно обиду и некое смирение, ты прекрасно осознаёшь всю трагичность происходящего. — И, что тогда будешь делать, Томми? — Станешь его любовницей, и будешь знать то, что должен знать я. Тебе придётся найти что-то полезное. Шелби как всегда находит выгоду. Однако это уже похоже на идиотизм, хотя вполне себе неплохая идея. Томас будто игнорирует мораль и нормы. Он видит лишь желание улучшить твою, свою и жизнь семьи. Его можно понять, хоть ты и отказываешься это делать. Тебя бы кто понял. Тебе сейчас отчасти всё равно. Потому что единственное, о чём ты думаешь, так это о том, что твой муж подложил тебя под еврея из Лондона.