they need each other

Когда Томас приходит домой, то надеется встретить тебя, хоть и с недовольным лицом. Но водитель, который протирал фары машины, стоя у вашего дома, сообщает Томми, что отвёз тебя на вокзал. Томас подумал, что ты просто уехала к Алфи, и не больше. — Мистер Шелби, — произносит "радостно" прислуга, когда мужчина заходит домой. — Ваша жена просила передать вам, что уехала во Францию и, что у неё с собой подписанные вами документы. Томас не слабо офигевает от услышанного. Он смотрит на женщину с лёгким удивлением, потому что уже научился скрывать большую часть своих эмоций и воспринимать всё спокойно. Томми узнаёт от прислуги, что ты поехала во Францию. Он был уверен, что ты отправилась к Соломонсу. Шелби не может поверить, что ты покинула страну. Так просто и быстро, разве это возможно?! — Перед этим ваша... бывшая жена, была в вашем кабинете. — Долго? — Да, достаточно, — произносит женщина, наблюдая за тем, как Шелби молниеносно поднимается по ступенькам, перепрыгивая через одну. Она догадывается, что ты забрала. Женщина знала о том, что происходило, слышала твои рассказы Эйде, слышала твои разговоры с Томасом и разговоры его семьи. И Шельма пропиталась к тебе сочувствием, а ещё она догадывалась, что между тобой и Алфи происходит что-то большее. Но рассказывать твоему, уже бывшему, мужу она не станет. Она всего лишь наблюдатель, молчаливый зритель, который смотрит на всё более трезво. Она видит, как мужчина быстро спускается обратно, через пару минут. У него бешеный взгляд, волосы лежат не идеально, а дыхание сбито. — Когда она уехала? — явно возбуждённый и встревоженный, интересуется Томас у прислуги. — Ещё было светло. Где-то три часа дня. Томас моментально выскакивает из дома и садится в свою машину. Он не уверен, что найдёт тебя там, куда едет. Но больше ты нигде быть не можешь, как ему казалось. Шелби взволнован не только тем, что забрали деньги его семьи, но и тем, что ты просто умотала с его деньгами. Он взволнован тем, что тебя больше не увидит, ведь о Франции ты ему мало рассказывала. Толком и не говорила, что было с тобой до вашей встречи. Шелби сам нашёл информацию, где сказано, что ты разъезжала по городкам Франции с семьёй. А затем, приехала в Британию. Но точных данных о твоём местонахождении не было. Поэтому, если уедешь в другую страну, то можешь поселиться в любом городе и Томас тебя не найдёт. Всю дорогу Томми отчасти надеялся на то, что найдёт тебя там, куда едет. Да, это было бы немного обидно и слишком подло с твоей стороны, но так ему придётся затратить меньше времени на твои поиски. И не такому, как он, думать о том, что ты поступаешь подло. Когда Шелби стучится в дверь, то за ней слышит какую-то ругань, а затем она открывается. Соломонс явно недоволен тем, что к нему пожаловали гости в двенадцать ночи. Его двухэтажная квартирка освещена тёплым светом от светильников, разносится звук тикающих часов и шум с улицы, из-за открытого окна. — Где она? — сразу же спрашивает Томас, а по его взгляду видно, что его бешенство всё ещё сохранилось в нём. — Ты про кого, Томми? — интересуется Алфи и выглядит уставшим. Он не спал, а на его шее висели очки. Мужчина не собирается пропускать в дом Томаса, он стоит у дверей, так, что его не обойти. Но это Томас, мать его, Шелби. Разве его что-то когда-то останавливало? Поэтому он, из-за повышенного адреналина и эмоций, весьма резко и сильно, пробирается в квартиру. Мужчины даже не дерутся на входе. Алфи не собирается драться с обокраденным и брошенным Шелби. Он лишь следует за Томми, когда тот оббегает все комнаты, оценивает все углы в надежде заметить тебя где-нибудь затаившуюся. Шелби поднимается на второй этаж, быстро и уверенно, пока Соломонс размеренно и спокойно следует за ним. Когда Томас заходит в спальню на втором этаже, то видит немаленький шкаф. У мужчины затаивается надежда, что ты могла залезть туда или ещё куда-нибудь, лишь бы была в этом доме. Лишь бы не в другой стране и не уехавшая навсегда. Как только он открывает шкаф, то замечает мужские и женские вещи. Парочка платьев висит на вешалке. Шелби быстро узнаёт эти платьица. Он замирает, молча смотрит на них, пытаясь определиться с версией, в которую будет верить. — Она перевезла к тебе вещи? — срывается с губ немного запыхавшегося Шелби, который слышит, как в комнату входит Алфи. — Она оставалась иногда у меня почти на всю неделю, Томми. Женщины не любят ходить в одном и том же, пять дней подряд. И уж тем более, не любят выбираться в рестораны в одном и том же, — Алфи говорит спокойно, размеренно, как всегда. Он не чувствует себя виноватым от того, что сделал. — Дружок, я думаю, тебе стоит выметаться из моего дома, пока я тебе башку не прострелил за то, что ты пришёл без приглашения. И ходишь здесь, как у себя дома. Соломонс знает, что если бы не он попросил разрешение у Томми на тебя, то это сделал бы другой мужчина. И он не был бы очарован тобой, он мог просто хотеть показать Шелби, кто самый главный. Алфи также понимал, что будь Томми хорошим мужем для тебя, не отдал бы тебя ему. Соломонс относительно презирает Томаса, ему ещё и не нравится, что тот в его доме, бегает по комнатам, а сейчас смотрит в открытый шкаф. — Ты знаешь, где моя жена? — спрашивает Томми, развернувшись к Алфи. — Т/И исчезла? Не пробовал заявить в полицию? Уверен, они тебе помогут больше меня, — произносит мужчина. Соломонс делает акцент на копах, потому что у Томаса те в кармане. А вот, у Алфи, небольшие проблемы с полицией. Тот просто не мог не удержаться и не сказать это с подъёбкой. — Ты ведь был влюблён в неё, — произносит Томми. — И тебе всё равно, куда она делась? Шелби смотрит на Алфи с укором, будто хочет, чтобы ещё кто-то страдал, из-за твоего исчезновения. Но Соломонс выглядит безмятежно, что раздражает твоего бывшего мужа. — Мне не всё равно, куда она делась, дружок. Просто она сказала, что разводится с тобой и уезжает во Францию, пить вино и есть круассаны. Что я должен был сделать? Посадить её на цепь, как собаку и сказать тебе о том, что она собирается свалить от тебя подальше?! Ты забываешь, Томми, что есть женщины, которым не всё равно, как с ними обращается собственный муж! Шелби понимает, что Алфи прав. Но и терпеть от него уроков он не собирается. Мужчина чувствует утрату контроля над ситуацией и ему это не нравится. — Ты забываешь, Алфи, что если бы не я, она бы никогда в жизни не оказалась у тебя на коленях и не дотронулась бы до твоего еврейского члена, — произносит Томми и направляется на выход. Шелби знал, что неправ. Тебя стоило отпустить по-хорошему, но он понятие не имел, что ты можешь сделать что-то подобное. А ещё он не знал, что ты работала уже наоборот. Мужчина свято верил в то, что ты просто психуешь. Что у него получится тебя найти, что он вернёт тебя и больше никогда не отпустит к Алфи, извинится, а затем вы заживёте, как раньше. Он всегда думал, что ты хорошая и, что не способна на то, что сделала. Ты ведь была такой нежной, ласковой и любящей с ним. Шелби никогда не видел, чтобы ты вела себя, как сука. Никто не трогал тебя при нём раньше, наверное, поэтому ты и не показывала зубы. Ведь быть женщиной Шелби, означало быть неприкосновенной. В его семье видели, что ты не из робкого десятка, к чему им лишние скандалы и ссоры в семье. Линда же была первой, кто тебе попытался перечить, и последней в этой семье. Томас только сейчас понял, насколько сильно ты любила его, раз была такой хорошей рядом с ним. И вела себя благоразумно. Он ехал домой, и только и думал о том, что расскажет своей семье и, как расскажет. Конечно, он обыщет весь город, всю страну и попытается отослать своих людей во Францию, чтобы нашли тебя, но это займёт много времени. И не факт, что всё оправдается. Полли наверняка усмехнётся, а Эйда скажет, что он сам виноват, когда они узнают. Его братья промолчат, Джон может обвинит Томаса в том, что тот плохо следил за своей женщиной. Линда с самодовольным видом скажет «не удивительно». Эсме это важно меньше всех, она больше думает о ребёнке, который у неё на подходе.