they need each other

Алфи не знал, что ты приедешь к нему так рано. Люди Соломонса убирают тело Чангретты, пока сам Алфи вытирает руки от крови, что немного забрызгала его, когда он перерезал глотку итальянцу. Люди Капоне уже уходят, они выполнили свою задачу – обезоружить Луку и сделать вид, что они на его стороне. — Вам звонит миссис Шелби, то есть Т/И, — произносит Олли, подойдя к своему боссу. Паренёк быстро оговаривается, на что получает недовольный взгляд мужчины. Алфи молча направляется к своему кабинету. Он не ожидал от тебя такого раннего звонка. Ты должна была приехать к нему поздно ночью, одна, без кольца на безымянном пальце и с чемоданом, который был бы наполнен новой и последней партией твоей одежды. Никаких звонков не должно было быть вообще. Мужчина заходит к себе в кабинет и закрывает дверь достаточно плотно, но не на замок. Он подходит к столу и берёт трубку, надеясь услышать от тебя всего лишь «я освободилась пораньше», но в глубине души он догадывается, что всё могло пойти крахом. Соломонс осознаёт, что что-то не так, и от этого он напрягается. Всё явно идёт не так хорошо, как должно было бы. — Да, — произносит Алфи, давая понять тебе, что подошёл к телефону. — Томас не дал мне развод. Он не знает о нас, я не рассказала... — ты дышишь так, будто запыхалась. — Ты сделал?.. То, что хотел сделать касаемо Луки? — У тебя лёгкая паранойя, ты успела наслушаться от Шелби, что телефоны могут прослушиваться. Поэтому, полностью не говоришь, к тому же ты нервничаешь, дыхание сбилось. — Да, да, всё так, как должно быть, — произносит Соломонс. — Где ты сейчас? — Я на вокзале. Мне нужно заехать к тебе, в пекарню или домой, но нам нужно поговорить кое о чём, — произносишь ты. Алфи слегка встревожен. Он понимает, что в пекарне тебе лучше сейчас не появляться, вся эта суета с итальянцем не должна задеть тебя в слушает чего. Но и, прямо сейчас, сорваться домой он не может. — Езжай ко мне домой, да, я постараюсь приехать через час, другой, — произносит Соломонс. Он почёсывает бороду и уже смотрит на своё пальто, что висело у двери. — У тебя же с собой ключи? — Да, — произносишь ты. Вы перестаёте разговаривать и кладёте трубки. Ты выходишь из несчастной телефонной будки и направляешься к выходу из вокзала, что был в Лондоне. У тебя немного сдают нервы. Ты, по сути, украла у своего мужа деньги. И не маленькую сумму, ещё и документы подделала, ты прекрасно понимала, что если Томас заявит о твоей краже, то тебя будет искать полиция. Но это же Шелби, в полицию он не обратится, а о твоём побеге он должен узнать, когда вернётся домой. И ты надеялась, что у тебя получится скрыться, что Томми не найдёт тебя. Хотя ты была уверена, что Шелби поедет к Алфи, через какое-то время. Томас точно начнёт с квартиры Соломонса, ты уверена. И ты уверена, что Томми обыщет весь Лондон. Расхаживая по квартире Алфи, ты думала о том, как тебе стоит поступить. У тебя в голове зарождалось множество мыслей, которые заставляли тебя нервничать. Ты уже сняла своё пальто и даже немного выпила, надеясь, что это тебе поможет. Ты слышишь, как открывается дверь и выходишь в коридор. Алфи выглядит немного угрюмо. Он молча снимает шляпу и пальто, особо не смотря на тебя. Тебе удалось заметить за всё ваше времяпровождение, что когда Алфи не особо в настроении или недоволен, то просто меньше разговаривает. Но на работе он мог легко выплеснуть это всё на рабочих, если те косячали, но с тобой он старался быть спокойным, не пугать тебя. Соломонс явно недоволен тем, что ты не получила развод, он недоволен тем, что ты всё ещё не его женщина физически. Он не хочет тебя делить. Не хочет, чтобы ты уезжала обратно в Бирмингем. Мужчина молча проходит в гостиную. А ты проскальзываешь за ним в комнату, чувствуя себя слегка неловко. Алфи видит чемодан, который стоит на небольшом столике, а рядом крафтовый конверт размера А4. Соломонс поворачивается к тебе, когда видит всё это. — Что это? — спрашивает он, взглянув на тебя с явным замешательством. — Эм... да, я об этом и хотела поговорить. Я украла деньги у Томаса. И я подделала его подпись, это подписанные документы, но не им, — говоришь ты, отводишь взгляд из-за того, что тебе слегка стыдно. Стыдно, что ты была такой импульсивной, стыдно, что поступила так резко, хотя стоило бы обдумать всё. Алфи не выражено кивает и проходит к дивану. Он усаживается на него, упирается локтями в колени, Соломонс почёсывает бороду, стараясь обдумать всё в голове. Происходящее было слегка неожиданным для него. Ты тем временем невольно кидаешь взгляд на браслеты, что были на запястье Соломонса. Алфи был уверен, что ты не сделаешь ничего такого, но ты стоишь и смотришь на него, так будто ждёшь, что он накричит на тебя. Но он отмалчивается, гоняет разные мысли в голове. Соломонс не может позволить себе накричать на тебя, он знает, что ты не виновата, это просто обстоятельства. Ты молча усаживаешься рядом с мужчиной, смотришь на него немного расстроено. Тебе жаль, что так всё получается, потому что ты хотела, чтобы всё было иначе. Чтобы ты и Алфи были счастливы и вместе. Но до тебя доходит, что остаться рядом с Соломонсом будет не совсем правильно, это небезопасно для тебя и него, Томми может начать холодную войну. Томаса ничего не останавливает пристрелить Соломонса. — То есть у тебя есть документы на развод? И чемодан с деньгами, которые принадлежат твоему мужу? — нарушает тишину Алфи, посмотрев на тебя. — Да. Но я не уверена, что их можно отнести в суд. И я думаю он будет искать меня, потому что это деньги из сейфа. Они не только его. — Ты же не планируешь возвращаться в Бирмингем? Или у тебя там ещё остались дела? Потому что у нас с тобой есть дела здесь, если ты помнишь. — Я... хотела бы остаться в Лондоне с тобой. Но Томас будет искать эти деньги и меня, — произносишь ты. — Ты будешь в безопасности здесь, да, — произносит Соломонс, посмотрев на тебя. — Он не доберётся до тебя. Мы не будем жить здесь, переедем после свадьбы, а пока поживёшь у меня. — Он может открыть холодную войну, Алфи. Я не хочу, чтобы ты пострадал и, чтобы у нас были проблемы, — ты чувствуешь себя немного виноватой, и не хочешь говорить всё прямо. — Тебе не нужно было брать деньги. Ты же понимаешь, что не должна была ничего подписывать, душа моя? Понимаешь, что не должна была этого делать, верно? — Он не давал мне развод. Он и не даст мне его, — произносишь ты. — Что мне нужно было делать? — Приехать ко мне. Я бы сам всё сделал. Это было бы уже моим делом. Я бы выстрелил ему в рожу, если бы он не подписал этот договор. И он бы подписал его, а ты была бы свободна. — Соломонс говорит взволнованно и уже не так спокойно, хотя голос на тебя не повышает. Между вами снова повисает молчание. Об этом ты не подумала. Решила, что раз Алфи решает проблему с итальянцами, то ты должна сама решить проблему со своим мужем. — Что ты планируешь? Ты же явно опять что-то придумала, верно? Какой-нибудь план, где есть дохрена и больше нюансов, которые всё перечёркивают. — Я сказала прислуге, что уеду во Францию. Она передаст это Томасу, когда он вернётся домой, — выдаёшь ты. — Тебе придётся ехать одной. Ты же понимаешь это? Я не поеду в твою отравленную Францию. — Я могу уехать одна, ненадолго. Он не найдёт меня, а потом, когда всё утихнет, я вернусь. И мы поженимся, — произносишь ты, смотря на Алфи с виной и надеждой. Твоя рука скользнула к его, ты берёшь ладонь мужчины в свою и гладишь его кожу, надеясь, что это хоть как-то успокоит его. — А, если тебе понравится в твоей Франции, и ты захочешь остаться там? Или передумаешь насчёт замужества? Я не хочу, чтобы ты уезжала. Мои люди будут охранять тебя, у меня есть домик за Лондоном, раз ты жила в деревенском доме Шелби, то и мой сойдёт, — произносит Алфи. — Ты не будешь ни в чём нуждаться. — А ты? Ты будешь со мной? — Я не могу ездить каждый день в Лондон и обратно, — произносит мужчина. — А если пропаду, то это вызовет подозрения у Томми. — Я не хочу сидеть в изоляции от людей, ещё и так близко к Томасу. Что если он случайно узнаёт? А во Франции ему будет трудно меня достать. Я не так долго пробуду там, — произносишь ты. — И сколько ты планируешь там быть? — Пару месяцев. Пока всё не успокоится. Соломонс понимает, что не может давить на тебя. Он понимает, что лишь может попросить тебя остаться, а не запирать в доме насильно. Мужчина боится, что ты не захочешь возвращаться, встретишь француза и твои отношения будут такими же, как в этих романтичных лёгких историях, что пишут многое французы, в основном. — Я вернусь, честно. Я бы не бросила тебя, — произносишь ты, положив ладонь на щёку мужчины. Ты ласково гладишь его кожу и проходишься своими нежными пальчиками по грубой щетине. — Ты ведь не думаешь, что я брошу тебя? — Ты достаточно молода, Т/И. Едешь в другую страну, как раз, когда должно наступить лето, мне сложно поверить в то, что ты захочешь вернуться сюда. В пасмурный Лондон, где тебя буду ждать только я. Ты смотришь уже на Соломонса с лёгким непониманием. Мужчина выражается мягко, но тебе этого достаточно, чтобы понять, что он думает о том, что ты не вернёшься, потому что разлюбишь его или влюбишься в другого мужчину. И тебе было отчасти обидно, что Алфи не особо верил в твою искренность и преданность ему. Ты бы не поступила так, а разлука не кажется такой уж страшной, потому что ты уверена, что вернёшься. — Я люблю тебя, — срывается с твоих губ. Ты смотришь на Алфи немного со страхом, будто боишься, что он скажет тебе, что он тебя не любит или вовсе промолчит. Но он ведь хотел, чтобы вы стали мужем и женой, значит он испытывает к тебе не меньшие чувства, чем ты к нему. Соломонс накрывает твои губы своими весьма жёстко, грубо, нагло и жадно. Он кладёт ладонь на твой затылок, будто думает, что ты захочешь отстраниться. Но ты с удовольствием отвечаешь ему, льнёшь всем телом к его. Это всё продолжается не так долго, как вам двоим хотелось бы. Ты первая прерываешь поцелуй, когда уже лежишь под Алфи, на диване, и чувствуешь вес его тела на себе. Что, конечно же, было приятно для тебя. — Мне нужно уехать во Францию, — говоришь ты, смотря на Соломонса. Твои щёки немного покраснели, губы слегка припухли, от долгого поцелуя, а волосы растрепались. Ты дышишь глубоко и тихо. Он не мог поверить, что Томас позволил кому-то прикоснуться к тебе. Мужчина определённо никогда этого не поймёт. Ты кажешься той, кто не должен заботиться о своей безопасности, той, кто заслужил хорошего мужа, который защитит тебя. И Соломонс жалеет только, что не встретил тебя раньше. Он в своей жизни жалел только о том, что учился в школе на "отвали" и, что порой был слишком труслив, когда был мальчишкой. И теперь жалеет, что не встретил тебя раньше. Тогда бы вы провели больше времени вместе, и он не позволил бы тебе пережить то, что ты пережила с Томми Шелби. — Ты должна звонить мне, — произносит Алфи, когда его рука гладила твою кожу на щеке. — Хорошо, — кивая, говоришь ты. — И писать, — добавляет Соломонс. — Я должен знать, где ты находишься и как ты. — Ладно. — И мои люди поедут с тобой. — Ладно, — произносишь ты, хотя слегка раздражённо выдыхаешь, но понимаешь, что лучше согласиться, может это даже правильно.