Капля для звезды

К себе Кохав этим вечером так и не вернулся, на ночь завис в каюте у Тео — это получилось спонтанно. Ничем особенным они не занимались, только целовались до звездочек перед глазами и тискались, потом поели, по очереди приняли холодный душ и в обнимку завалились спать. На нечто большее Тео наложил решительное вето, сказав распаленному, надувшемуся на отказ Кохаву со светлой улыбкой: рано, мой хороший, наши отношения едва начались. И он был прав, Кохав сам чувствовал — пока рано… — …теки! — с торжеством закончил Джаад и повелительно впечатал мокрую ладонь в центр рисунка, пуская успешно взятый под контроль поток в нужном направлении. Стены тоннеля задрожали, по камню пошел низкий, постепенно нарастающий гул. — Я молодец, — вздохнул подросток устало, откидываясь спиной в объятия жениха. — Любимый, а на нас потолок не рухнет? Может, бежим? Ара Астам фыркнул — не рухнет, судя по рассчетам, не должен, но наверх покосился с некоторой опаской. — А у тебя разве остались силы бегать, мой благословенный? — мужчина нежно чмокнул каплю в висок. Джаад облизнул губы: странно, но да, остались, и поскреб через ткань рубахи грудь, где сердце — зачесалось зверски. — Ну, тогда побежали, — согласился Астам, отстраняясь. «Рассчеты рассчетами, но мало ли, — подумал, — береженного Гра бережет». Теоретически грозящее обвалом место покинули в спешке, тесно сплоченной группой, не пихаясь локтями, кто служки, кто маг, кто инженеры. Выкатились в большой, тускло освещенный десятком зеленовато-желтых шаров зал — этот, в отличие от многих в подземельях, когда-то создала природа — и остановились, отдыхиваясь. — Куда сейчас? — Джаад вслепую нашел руку Астама, и влюбленные сплели пальцы в замок. — Я есть хочу! — Есть? — Астам довольно кивнул. — Очень правильное желание, о благословенный. Рээг, — обратился мужчина к одному из служек, — мы с каплей в купальню. Принеси нам туда что-нибудь пожевать, пожалуйста. И побольше, я чего-то тоже проголодался. Служка склонился в почтительном поклоне: будет исполнено, ара, и исчез, оправляя норовящий сползти с головы сах. — Идем, — Джаад, взмахом ресниц отпуская остальных, потянул Астама влево, к тоннелю, ведущему в жилой сектор. — Мне не терпится окунуться. Шли быстро, не оглядываясь по сторонам. Миновали несколько искуственных длинных коридоров, дважды поднялись по узким крутым лестницам и наконец очутились в купальне. — Вода-а-а, — Джаад бочком спустился по ступенькам и, присев на корточки, тронул поверхность родной стихии подушечками пальцев. — Моя прелесть, — мурлыкнул, — я никогда не насытюсь тобой, — и озадаченно замолчал — перед внутренним взором вдруг замаячило непонятное, откровенно безобразное серокожее, лысое существо. Существо протянуло к магу тонкую, напоминающую сухую ветку конечность с растопыренными длинными, узловатыми на суставах когтистыми пальцами и, пуча огромные бирюзовые глазищи, с напором зашипело беззубым ртом: отдай, МОЯ пре-елесть! Джаад изумленно сморгнул, и видение исчезло. «Померещилось, о покемон, — сообразил подросток. — От голода, наверное, — выпрямился и принялся раздеваться. — Йор, а кто такой покемон?» — задумался. — У тебя расчес, — уже избавившийся от рубахи Астам улыбался, распуская пояс шаровар. — Укусил кто-то ночью, что ли? Странно, у нас здесь, вроде, насекомые не водятся… значит, не всех истребили. — И у тебя расчес, — Джаад прищурился на красное пятно на груди жениха. — прыги*, фу! — скривился брезгливо. — Поедим — пошарю по спальне заклинанием, мне с прыгами не по пути! — Прыги… — Кохав, не открывая глаз, потерся носом о плечо мирно сопящего Тео и зевнул, поплыл обратно в сон. Подростку было уютно под боком у техника, пригрелся. — Это не укус, кажется, — Астам, хмурясь, изучал свой расчес. — Тут намечается рисунок, мой благословенный… да не, не может быть, — мужчина затряс головой, — тройные таахо — легенды, встречаются раз в пятьдесят тысяч сезонов… — Ия, легенды? — Джаад дернул уголком рта. — Ладно, легенды так легенды. Вот только… мое внезапное отличное самочувствие сегодня ты чем объяснишь? Я явно от кого-то с утра подпитываюсь, любимый. Уж не от тебя ли? — подросток кинул смятую рубаху на пол и решительно шагнул в воду, оставив жениха моргать. Кохав не считал пробуждение от щекотки хорошим пробуждением. — Доброе утро, звездочка, — Тео чмокнул завозившегося подростка в губы. — Тебя родители ищут, на семейный завтрак. — В болото, — Кохав, позабыв про недовольство, обвил шею лежащего на боку технаря рукой, готовясь из дремы поплыть в поцелуй. — Я с сегодняшнего утра с ними больше не ем… Тео отчетливо сглотнул: это еще почему? , и Кохав сонно пояснил — взрослый, отделяюсь. — Отделяешься? — вздохнул Тео. — Они тебя чем-то обидели? Кохав удивился — нет, не обижали и, не дождавшись поцелуя, соизволил разлепить веки. — Родители ждут тебя на завтрак, — Тео смотрел строго. — Вставай. Кохав протестующе застонал: не хочу с ними, хочу с тобой, и Тео нахмурился: — Какой же ты еще ребенок, звездочка… балованный и глупый. Это великое счастье, когда тебя на завтрак ждет твоя любящая семья. Меня вот не ждет никто и нигде. Вставай! — парень повысил голос. — Паула наверняка плачет — куда исчез ее единственный брат! — Не встану, — Кохав надулся. — Сестре пора привыкать — ее брат вырос! Дальше все случилось весьма быстро. Скрипнув зубами, Тео вскочил, сгреб подростка поперек туловища и с натугой вскинул животом на свое крепкое плечо, словно тот был мешком с минеральным удобрением. Оказавшийся висящим вниз головой Кохав заверещал, дрыгая в воздухе босыми ногами, и техник смачно пришлепнул его по ягодице. — Если Магомет отказывается следовать к горе, — захохотал, впечатывая горящую после шлепка ладонь в панель замка, — Магомета к горе отнесут мудрые самаритяне! И ведь отнес. Протащил по коридорам, не обращая внимания на сопротивление, и сгрузил у двери в обиталище родителей. — Встречаемся у оранжереи после ужина, — сказал, легонько щелкая взбешенного, пунцового от ярости подростка по носу, и отступил назад. — Не жди, я не приду!!! — Кохав сжал кулаки. Притопнул пяткой и спросил уже значительно тише, начиная помалу успокаиваться и частично смиряясь с создавшейся идиотской ситуацией: — А… а кто такие самаритяне? — Самаритяне… — Тео почесал скулу. — Понятия не имею, если честно. Вроде, адепты какой-то умершей веры. Могу порыться после смены в библиотеке, поискать инфу. — Поищи, — разрешил Кохав, потрепетав ресницами. — Будет интересно почитать. Тео послал подростку с кончиков пальцев воздушный поцелуй и умчался одеваться на работу, чем-то чрезвычайно довольный, а Кохав остался мяться перед дверью, с опозданием жалея — не пригласил Тео присоединиться к трапезе. Наверняка мама с папой не стали бы возражать против гостя за столом.

***

В этом маленьком секторе оранжереи люди появлялись крайне редко — со всем справлялась автоматика. Кохав шагнул в узкий проход между стеллажами, морща нос от острого, раздражающего обоняние грибного духа. Зачем пришел сюда, не знал — будто позвало что-то, и чувствовал себя не в своей тарелке. Ищущий взгляд подростка заскользил по установленным на стеллажных полках серым ящикам с почти черной землей и вдруг зацепился за инородное зеленое пятнышко. Растение было совсем маленьким, не выше десяти сантиметров, и состояло то ли из трех, то ли из четырех свернутых в тугие спирали узких, хрупких на вид блестящих листочков. «Додояв», — округлил рот Кохав. Самый большой листочек додоява дрогнул, или показалось? Следом за ним дрогнул другой листочек… — Брр, — Кохав зажмурился. Когда он, спустя мгновение, открыл глаза, додояв никуда не делся. — Ты тут откуда? — шепотом спросил Кохав у растения, и в мозгу у подростка прозвенело серебристым колокольчиком: лети ко мне, моя звезда! — В болото! — Кохав протянул руку, с намерением вырвать растение с корнем, но в последний миг передумал, приласкал его кончиками пальцев и, ощутив ответное прикосновение, испуганно отшатнулся. Из оранжереи подросток вышел на цыпочках, словно вор, пряча под майкой пересаженного в питьевой стаканчик чужака, и бегом устремился в свою каюту, прятать принадлежащее только одному ему иномирное сокровище от любопытных взоров. Анализ крохотного кусочка растения подтвердил мучившее Кохава подозрение: папоротник и самопередохшая тля — родственники.