Капля для звезды

Додояв, в отличие от тли, чувствовал себя в чуждой для него земле прекрасно. Пока Кохав бегал в лабораторию, он подрос сантиметра на полтора и выпустил пятый свернутый в спираль липкий листочек. — Ты, загадочное растение, — сказал папоротнику Кохав, — что мне с тобой делать, а? Я же даже не знаю, как тебя поливать. Додояв вполне ожидаемо промолчал, и Кохав, временно махнув на него рукой, опять убежал в лабораторию, продолжать изучение неизвестного пока науке додоявного ДНК. — Куда ты меня зовешь, Джаад, — ворчал. — Я на твоей планете долго не проживу: сдохну или от отравления, или от голода… Маг ты придурочный, генетику учи… Живот прихватило внезапно, и подросток на некоторое время заперся в санузле, избавляясь от недавно съеденного завтрака и верхом, и низом. Прочистило, и полегчало, лишь слабость осталась. — Приступ несварения, — поставил себе диагноз Кохав. Похлебал из холодильника минералки и снова засел за работу, рассеянно похрустывая печеньем из выдвинутого верхнего ящика стола. Трудящиеся в лаборатории трое взрослых подростку не мешали, активно занимались чем-то своим и выглядели озабоченными. Во второй раз Кохаву стало плохо минут через сорок. И не просто плохо — плохо-плохо-плохо, до темной пелены перед глазами. Шатаясь, бедный сполз со стула и добрался до унитаза по стенке. Основательно проблевавшись, подросток кое-как умылся над раковиной и криво улыбнулся в зеркало: — Э-э-э, нет, не несварение — полновесный гастрит. До кровати Кохав добрался фактически на карачках. Упал поверх одеяла и почти сразу провалился в беспокойный, нездоровый сон. — …учиться и учиться. Я делаю многое методом тыка, любимый, — обнаженный Джаад, сидя на краю бассейна рядом с не менее обнаженным Астамом, болтал в воде ногами. — И это не есть хорошо, могу серьезно напортачить по незнанию, — маг поднес к губам круглый темно-фиолетовый плод и впился в него зубами — брызнул прозрачный желтоватый сок. Мне бы взять курс шаршебаты… — Шаршебаты? — Астам протянул подростку салфетку, вытереть испачканный соком подбородок. — А, ну да, логично, твой невольный избранник из космоса в нашем мире обречен, неизмененный… — Именно! — Джаад закивал с набитым ртом. — Ты понимаешь! Я потихоньку подправляю его шаршеб, но боюсь… так боюсь — ты не представляешь! Давай вечером сходим за консультацией к ара Млээту? Астам не возражал сходить к ара Млээту и, кажется, рассердился на каплю. — Ты лишился разума, мой благословеный, — с горечью упрекнул он неподдельно загрустившего Джаада, — если полез в чужой шаршеб один, ни с кем не посоветовавшись. Твоей звезде еще лететь до нас и лететь, как бы не погасла в дороге… Теперь придется их ускорять. Магический совет поднимет грандиозный вой… Йор, не зря наши предки надевали на снотворцев сдерживающие Силу ошейники! Джаад, перестав жевать, развел руками. — Я не специально нас уравниваю, — покаянно вздохнул подросток. — Мои сны живут собственной жизнью, почти не поддаваясь контролю сознания, забыл? Астам не забыл, но это не прибавило мужчине настроения. — Твое не специально на лоб примочкой от головной боли не приклеишь, — проворчал он, потирая зудящий таахо на груди. — Наворотил — сотне магов за сезон не разгрести. А, ладно, к лучшему. Пятипалые — весьма интересная расса, которую давно следовало изучить поосновательней. Вот и изучим. Потом, возможно, истребим — как упадут кости. Одеваемся или окунемся в последний раз? Джаад снова откусил от плода; сузившиеся в щелки глаза юнца недобро блестели. — Горазд ты замахиваться на глобальные решения, — фыркнул. — Прошлых грехов мало? На твоей совести и так тысячи смертей, до конца дней не отмолишь. Одеваемся, я уже под завязку, — он чиркнул себя по горлу указательным пальцем, — переборщу с Силой — поплохеет. Грубо выброшенный из сна болью Кохав схватился за живот и застонал, подтягивая к животу колени. Подростка вырвало на подушку горькой желтоватой пеной. Миг, и он заколотился в припадке, весьма напоминающем эпилептический. Приступ длился считанные секунды и прекратился столь же внезапно, как и начался. «Я умираю, — подумал Кохав, обмякая тряпкой в очередной сон — чудо, без сновидений. — Джаад, придурок, остановись — ты же меня убиваешь»…

***

Подросший еще сантиметров на пять додояв гордо демонстрировал первый почти расправленный перистый лист. Едва держащийся от слабости на ногах Кохав оторвал от этого листа кусочек и, цепляясь за переборку, чтобы не упасть, поволокся в лабораторию. Заложил био-пробу в молекулярный анализатор и бухнулся на стул, для равновесия опершись локтями о столешницу. Замученно прикрыл глаза. Знал — теперь ждать полчаса, и надеялся дождаться, не провалиться в обморок. «Не отключаться, — думал, качаясь на волнах грозящей задушить дурноты. — Не отключаться, нельзя»… Выданный анализатором результат Кохава почему-то совсем не удивил. Попялившись на экран прибора, подросток решительно уколол подушечку большого пальца стерильной иглой и выдавил из крохотной ранки пару капель крови. Спустя еще полчаса он, жалко кривя губы, изучал новый выданный анализатором результат. — Мистика, — шептал, кренясь на стуле. — Мистика, о покемон… Последующие часы Кохав без шуток умирал. Как добрался до своей каюты, подросток не помнил вообще, валялся на кровати почти без сознания, жалобно стеная от выкручивающих, казалось, каждую клеточку тела жгучих болей и беспрерывно рыгая горькой пеной, мочась под себя. Потом вдруг резко отпустило, но силы так и не вернулись. Бедному хотелось есть и пить, но он был не в состоянии поднять руку, чтобы через коммуникатор отправить сообщение о помощи. Прочитать присылаемые сообщения, соответственно, тоже не мог и не знал, что творится на корабле, обитатели которого наконец прознали — они уже почти четверо суток летят по новому, избранному, с того, ни с сего, корабельным компьютером курсу. Нашла подростка мама — ну кто же еще. Заплакала, захлопала его по щекам, закричала. Женщину мало волновал бунт, она радела о детях. — Воды, — шепотом попросил у мамы Кохав и, таки отключившись, не почуствовал, как ухнувший в неизвестное современной науке измерение корабль вдруг перетрясло первой крупной конвульсией.

***

Выплыл Кохав в смутно знакомой полутемной комнате с невысоким, тщательно отштукатуренным, слегка сводчатым потолком. Он лежал на чем-то мягком, до подмышек укрытый невесомым шелковистым одеялом, и буквально подыхал от скручивающей нутро жажды. Еще у подростка чудовищно чесался нос. Подняв руку, Кохав поскреб зудящее место ногтями и икнул, сообразив — он видит не свою руку. Сжал в кулак все шесть тонких, изящных пальцев, разжал их и озадачился. Зажмурился, прогоняя наваждение, опять открыл глаза и выдохнул — примерещилось, уфф. Покрутил перед лицом растопыренной пятерней и глупо улыбнулся. — Пить хочешь? — голос, ворвавшись в сознание, заставил подростка зябко передернуться в коротком испуге. Перекатив по подушке голову, Кохав в упор уставился на сидящего возле постели на полу Джаада. Капля смотрел грустно, склонив непокрытую темную голову к плечу. В реале он оказался не таким хрупким, каким казался во снах — вполне обычный юнец лет четырнадцати-пятнадцати, правда, очень худой. Несколько ударов сердца подростки изучали друг друга, потом Джаад разлепил узковатые, яркие губы и тихо спросил: — Ты сильно сердишься на меня, Звезда? Я на твоем месте меня бы убил. Даже разговаривать бы с тобой не стал бы. Но я — не ты, наверное… Кохав смигнул и попытался насобирать во рту слюну, чтобы плюнуть в мага, но не преуспел — его слюнные железы не выделяли ничего. В принципе, он мог и не морочиться с плевками, просто приподняться и врезать капле кулаком в челюсть… — Йор! — тонко вскрикнул Джаад, опрокидываясь на спину. Кохав торжествующе взвыл и… открыл глаза. Комната, в которой находился, показалась смутно знакомой — полутемная, с невысоким, слегка сводчатым, тщательно отштукатуренным белым потолком. Перекатив по подушке голову, Кохав уперся взглядом в точеный профиль крепко спящего рядом с ним Джаада и растерялся, не зная, что дальше. Придушить ненавистного инока сейчас у подростка элементарно не хватило бы сил.