Lost and Blind

      Руби разбудил солнечный луч, упавший ей на лицо. На часах было без пяти семь, и, увидев это, она ощутила инстинктивное желание немедленно вскочить с кровати. Однако, воскресив в памяти события прошлого дня, лишь громко вздохнула.       Что ж, если верить её хозяину, он не собирался причинять ей вред вне зависимости от обстоятельств, что было, к слову, довольно странно и не имело абсолютно никакого смысла. Зачем ей подчиняться, если угроза болезненного наказания не будет довлеть над ней? С чего бы ей что-то для него делать?       Нет, с её стороны было глупо так думать. Во-первых, было неразумно проверять границы терпения её владельца таким образом. Даже если он был абсолютно честен с ней и не стал бы причинять ей боль, он мог просто продать её кому-нибудь ещё, если бы счёл её бесполезной. И каковы были шансы, что её купит столь же мягкосердечный человек? Судя по опыту Руби в этой сфере, весьма невысоки.       Но даже если бы Руби действительно могла не опасаться ничего, будь то насилие или продажа, отказ от работы просто был бы неправильным. Это бы сделало её… неблагодарной. Это было странное слово. Люди часто использовали его, когда били или ругали её, причём столь часто, что оно утратило для неё всякий смысл. Но прямо сейчас она действительно была бы неблагодарной, пользуясь преимуществами доброты её владельца подобным образом. Руби не хотела быть такой.       Если её владелец действительно был столь щедрым, каким хотел казаться, отказываться служить ему было неуместно, а если же он всё же был похож на всех остальных людей — попросту глупо. Так или иначе, наилучшим выбором для неё было оставаться послушной и почтительной.       Так что она встала, зевнула и, не торопясь, как это было прошлым утром, принялась заправлять кровать, а, закончив с этим, начала переодеваться. Сменить старые обноски на чистую одежду было весьма приятно, пусть она и чувствовала лёгкий дискомфорт, как и ранее в душе. Ей всё время казалось, будто бы она делает что-то не то, будто бы новая одежда была, очевидно, слишком хороша для неё, и ей бы ни за что не позволили надеть что-то подобное. Она игнорировала это ощущение, всякий раз напоминая себе, что ей было разрешено носить её, и что человек, владеющей как ею, так и этими вещами, не считал, что они ей не подходят.       Покинув свою комнату, фавн отправилась в комнату Жона, чтобы проверить, дома он или нет. Руби получила ответ, оказавшись внутри. Её хозяин лежал на кровати, на сей раз не в пижаме, а в обычных штанах и с голым торсом, перемотанным бинтами. Он, должно быть, получил ранение во время охоты, и оно точно не было для него первым, учитывая количество шрамов на его груди. Это, она полагала, было всего лишь частью жизни охотников. У Кардина, впрочем, шрамов было гораздо меньше, что, наверное, просто означало, что Жон был слабее её предыдущего владельца или прошёл через более суровые бои.       На мгновение Руби даже обеспокоилась состоянием своего хозяина, как бы странно это ни звучало, но, по всей видимости, его жизни ничего не угрожало. У него не было кровотечения, его дыхание было нормальным, а повязки явно были наложены умелой рукой. Более того, будь Жон серьёзно ранен, он вряд ли просто так спал бы в своей кровати. Скорее уж его бы отправили в один из этих «госпиталей» для тяжело больных или раненых людей.       Осмотревшись более тщательно, Руби наткнулась на будильник, лежащий на краю полки. Он был поставлен на восемь часов утра — Жон, по всей видимости, собирался встать именно в это время. Постаравшись не разбудить его раньше срока лишним шумом, Руби осторожно покинула комнату и отправилась на первый этаж.       У неё не было приказов относительно того, что ей делать этим утром, и ей бы стоило просто подождать, пока ей не скажут, что делать, однако девушка решила проявить немного инициативы и приготовить завтрак заранее. Даже если это будет не то, чего захочет её хозяин, приложенных ею усилий должно быть достаточно, чтобы избежать серьёзного…       Мысленно Руби дала себе пощёчину. Не будет никакого наказания, серьёзного или нет. Но даже если она действительно хотела верить в это, было трудно не думать обо всём, что она делала, с точки зрения потенциальных последствий. Однако ей нужно было как-то привыкнуть к новому образу жизни, и решение сделать что-нибудь по собственной воле было весьма неплохим началом.       У неё было не слишком много продуктов для готовки, но это не было особой проблемой. Руби вовсе не была лучшим поваром Ремнанта, но ей было не привыкать работать в стеснённых условиях, и она вполне могла приготовить нормальную еду даже из того немногого, что нашлось на кухне, вроде нескольких оставшихся в холодильнике яиц. Не желая повторяться, она решила сделать несколько бутербродов с яйцами вместо того, чтобы снова приготовить яичницу.       Процедура была невероятно простой. У неё ушло менее пятнадцати минут на то, чтобы всё приготовить, и выглядело это довольно вкусно. Ну, для неё, конечно, почти всё на свете выглядело довольно вкусно, но плоды её трудов, пожалуй, должны были прийтись по вкусу и её владельцу.       Теперь всё, что ей оставалось делать, так это ждать. Ей не хотелось начинать есть в отсутствие Жона — он, может быть, и не накажет её за это, но это будет попросту невежливо. Если уж человек решил, что она заслуживает есть с ним за одним столом, она не станет плевать ему в лицо подобным образом.       Довольно скоро Жон спустился по лестнице. Он выглядел весьма сонным, хоть и явно осознавал окружение. Заметив Руби, он замер на месте и бросил на неё обеспокоенный взгляд.       — О, привет, Руби. У тебя всё в порядке? — спросил он неловко.       — Ну да, — столь же неловко ответила Руби. — Почему должно быть иначе?       — Ну, ты не выглядела так, словно всё в порядке, прошлым вечером, — озвучил Жон очевидное. — Ты была действительно напугана. И зла. И это, в некотором роде, моя ошибка.       Его ошибка? Ну, возможно, в некотором роде. Всё было бы куда лучше, если бы он сразу рассказал о своих намерениях, однако это отнюдь не давало Руби веской причины предположить худшее и устроить истерику на почве своих подозрений.       — Нет, правда, всё всё в порядке. Я… — голос Руби дрогнул. Попытка убедить своего владельца в том, что с ней всё в порядке, была более чем странной. Раб не должен отвергать жалость, а хозяин не должен беспокоиться о том, как себя чувствует его собственность. Всё словно бы перевернулось с ног на голову.       Но всё было так, как было. Жон искренне о ней беспокоился, даже несмотря на то, что она была весьма дерзкой и непослушной. Видя это беспокойство, она чувствовала себя в большей безопасности, однако одновременно с этим чувствовала себя… виноватой. И это было не то чувство, которое она испытывала, ожидая заслуженного наказания — скорее уж наоборот. Скорее уж то, что наказание так и не наступило, даже несмотря на то, что она и впрямь его заслужила, заставляло её чувствовать себя неловко.       Это было ужасное чувство. Такое, от которого Руби хотелось немедленно избавиться.       Она сделала шаг назад, а затем опустилась на колени, на сей раз медленно и формально, и опустила голову вниз, вновь прижавшись лбом к полу. Она множество раз извинялась таким образом, однако на сей раз делала это искренне.       — Руби, тебе не нужно… — начал Жон, однако Руби не дала ему окончить. Она понимала, что Жону вряд ли понравится такое её поведение, однако чувствовала необходимость как-то успокоить совесть и не знала иных способов извиниться.       — Я прошу прощения, — произнесла она спокойно, показывая, что эти слова вызваны вовсе не страхом. — Вы были добры ко мне, а я не сумела этого оценить. Я не имела права злиться и не заслужила Вашей доброты. Я просто глупая неблагодарная…       — Довольно, — на сей раз голос Жона прозвучал твёрдо, заставив её немедля умолкнуть. — Если ты хочешь поблагодарить меня — что ж, прекрасно. Но я не собираюсь слушать, как ты себя унижаешь.       По-хорошему, Руби стоило бы удивиться тому, что её хозяин не хотел того, чтобы она делала это, но, учитывая то, что это был Жон, в подобном не было ничего удивительного.       — Послушай, я понимаю, что для тебя это в порядке вещей, — продолжил её владелец, смягчив голос. — Тебя, в конце концов, приучали вести себя именно так. Я не могу винить тебя за то, что тебе трудно отбросить это, но просто попытайся немного расслабиться, хорошо?       Расслабиться? Очень странная просьба. Руби не вполне понимала, как она должна «расслабиться». Собирался Жон причинять ей боль или нет, но он по-прежнему был её хозяином. Было бы странным и неуместным не демонстрировать ему должного почтения.       Но, возможно, именно так ей и следовало подходить к решению этого вопроса. В конце концов, послушание было значительно важнее уважения. И если её владелец требовал не пресмыкаться перед ним, то не имело значения, считала она это правильным или нет, ей просто следовало подчиняться. И раз уж у него были какие-то глупые идеи насчёт того, что к ней надлежит относиться с достоинством, она должна была порадовать его.       Да, это был хороший способ относиться ко всему этому. Не было никаких противоречий, ничто не шло вразрез с основными правилами, которые ей следовало выполнять, и она не делала ничего опасного. Она всего лишь демонстрировала чуть меньше раболепия, чем обычно — не из-за какого-то там чувства собственного достоинства, а лишь потому, что хотела лучше выполнять отданные ей приказы.       Руби опять поднялась на ноги и разгладила свою одежду, поскольку теперь та действительно чего-то стоила. Жон улыбнулся и похлопал её по плечу.       — Так-то лучше. Кстати, ты приготовила что-нибудь на завтрак? — спросил Жон, тут же добавив. — Всё хорошо, если не приготовила или не хочешь. Я тебя ни к чему не принуждаю.       — Я недавно сделала пару бутербродов, — ответила Руби, подходя к кухонному столу.       — Великолепно. Мы можем снова поесть вместе… Или нет. Как тебе будет удобнее.       «Он думает, что я до сих пор его боюсь, — подумала Руби, вновь подмечая ироничность ситуации. Обычно она напротив пыталась убедить людей в том, что боится их, опасаясь того, что они сделают, если подумают обратное.       И, конечно, она ещё немного боялась. Разумом она понимала, что в ближайшем будущем ей не грозит никакой опасности, но её инстинкты говорили ей всегда быть настороже. Это никак не могло измениться в ближайшее время, уж точно не после всего, через что ей пришлось пройти. Ей следовало использовать этот страх, чтобы поступать наиболее разумным образом — в её случае, выглядеть непринуждённо, ведь испуганный вид принесёт её хозяину неудовольствие, которое может заставить его, пусть даже и неосознанно, стать жёстче по отношению к ней.       — Не беспокойтесь, я в полном порядке, — произнесла Руби, пусть и не очень убедительно. — Давайте я просто расставлю тарелки.       Убеждённый или нет, Жон сделал шаг назад, предположительно освобождая ей больше места, после чего фавн подошла к посудному шкафу, достала оттуда две большие тарелки и поставила их на стол. Затем она положила по три бутерброда на каждую, чувствуя себя при этом довольно странно, и предложила хозяину занять место за столом. Он принял приглашение, взяв один из стульев, в то время как Руби взяла другой. Оба они начали есть почти мгновенно, хоть Руби и убедилась сперва, что её владелец уже притронулся к еде, чтобы придерживаться хороших манер.       Они ели в тишине. Руби по-прежнему чувствовала себя несколько некомфортно, инстинктивно воспринимая Жона как угрозу. Она не сводила с молодого мужчины взгляда, постоянно следя за возможными проявлениями агрессии с его стороны. Однако она так и не заметила ничего, кроме того факта, что перевязанная рана явно немного стесняет его движения.       — Вас ранили прошлой ночью? — спросила Руби. В тот же миг она почувствовала смущение из-за излишнего вопроса и стыд за то, что начала говорить без разрешения, однако её владелец, кажется, ничего не имел против.       — Угу, одному из гримм повезло, — ответил от рассеянно. — Ничего страшного или опасного, я всё ещё способен заниматься делами.       — Вы собираетесь отправиться так на работу? — спросила Руби.       — Да. Это не слишком большая проблема, правда.       Итак, Жон собирался работать несмотря на то, что явно был не в лучшей форме. Это было странно для человека — они имели привычку прибегать к самым нелепым оправданиям, чтобы избежать той незначительной работы, которую им всё же приходилось выполнять, включая просто «нехорошее самочувствие». И в то же время от Руби они ожидали, что она будет способна тяжело трудиться после ночи мучительной порки. Какой это имело смысл?       Жон, однако, по-прежнему выглядел не слишком хорошо. У него был очень хороший повод уклониться от выполнения работы в этот день, но он не собирался его использовать. И пусть Руби не доставало высокомерия, чтобы указывать ему на это, она могла, возможно…       «Я знаю, что ты собираешься сделать, и это глупо, — произнёс глас рассудка. — Но это, вроде бы, не слишком опасно, так что вперёд, действуй»       — Вам… нужна какая-нибудь помощь?       — Что, прости? — Жон приподнял брови.       — Я просто подумала, что, возможно, я могла бы помочь Вам с работой, раз уж Вы ранены, — быстро начала объясняться Руби. — Это была глупая идея и я прошу прощения, я просто…       — На самом деле, я, думаю, мог бы принять некоторую помощь, — сказал Жон. — Отправишься со мной в тренажёрный зал, поможешь расставить кое-какой инвентарь и всё в таком духе.       — Разумеется, — автоматически ответила Руби.       — Я прошу тебя только потому, что ты предложила помощь, — заметил Жон. — Ты вполне можешь остаться здесь, если не испытываешь особого желания. Я сумею справиться со всем и в одиночку.       Руби немного поразмыслила. Ей не особо хотелось нагружать себя дополнительной работой, особенно такой, где ей придётся контактировать с другими людьми, большая часть которых скорее всего будет ненавидеть её только за то, что она фавн. Но она уже решила, что хочет быть полезной, и это была хорошая возможность продвинуться к цели.       — Я отправлюсь с Вами, это не слишком большая проблема и для меня тоже.       — Спасибо, я ценю это, — Жон улыбнулся и, так как его тарелка всё равно была почти пуста, поднялся с места.       Руби также поднялась и потянулась к тарелке Жона, собираясь поставить её в раковину. Он, впрочем, сделал это сам.       Послание было для неё ясным — ей не нужно было взваливать на себя всю работу.       Несмотря на то, что это явно было хорошим жестом, Руби почему-то сочла его довольно раздражающим. Ей хотелось быть полезной, но её хозяин сейчас совсем не облегчал ей работу. Он что, действительно полагал, что она просто ищет возможности избежать работы?       Что ж, именно так он, разумеется, и думал. До сих пор Руби была не слишком хорошим работником. Она уже успела показать себя наглой и непослушной, и не было бы ничего странного в том, окажись она ещё и ленивой. А потому решение помочь Жону в тренажёрном зале было, в итоге, верным — возможно, это помогло бы ей исправить сложившиееся у него о ней мнение.       Помыв каждый свою тарелку — гораздо более неудобный способ заниматься этим, Жон и Руби направились в прихожую, чтобы одеться. Вернее, это Жон надел куртку и ботинки — Руби и без того чувствовала довольно удобно, покидая дом в своей нынешней одежде. Она была хорошо сделана и не имела дыр, так что должна была неплохо защищать от холода, да и, в любом случае, снаружи было довольно тепло.       Из вежливости Руби подождала, пока Жон не будет готов, после чего подошла к двери и начала отпирать многочисленные цепочки и замки. Но, не успев закончить, она услышала за спиной голос своего владельца.       — Эм, Руби, ты и правда собираешься выйти наружу вот так?       — Что Вы имеете в виду? — спросила она, оборачиваясь к Жону.       В ответ блондин просто указал пальцем вниз, на ноги Руби, на которых по-прежнему были носки. Руби тут же ощутила стыд за то, что не заметила столь очевидной проблемы.       — О, конечно же, — она сняла носки и оставила их на ближайшей вешалке. — Они бы просто испачкались или даже порвались бы. Теперь я готова.       — Это не то, что я имел в виду, — Жон вздохнул, заставив Руби неловко посмотреть на него. — Ты не боишься, что наступишь на что-нибудь острое и повредишь ногу?       — Я буду аккуратна, — Руби в ответ просто пожала плечами. — И даже если я и порежусь, я ничего не запачкаю кровью кроме, разве что, тротуара.       Какое-то время Жон смотрел на неё широко открытыми глазами, будто бы она только что сказала нечто ужасное. Затем он вздохнул и достал с одной из полок комода пару чёрных кроссовок.       — Вот, возьми, это тебе, — проинформировал он свою рабыню. — Надевай их, а я подожду тебя в машине. Ах да, возьми с крючка запасной ключ и закрой за собой дверь.       С этими словами Жон открыл дверь и покинул дом, оставив Руби в одиночестве и ещё большей неловкости.       Итак, теперь ещё и ботинки? Каждый раз, когда Руби полагала, что видела все странности Жона, он неизменно убеждал её в обратном. Ладно бы чистая одежда, но когда фавны вроде неё носили ботинки, это было странно. Может быть, не неправильно в той же мере, как болтать со своим владельцем, однако по-прежнему странно, как попытки заставить собаку носить шляпу.       Руби в очередной раз напомнила себе не подвергать сомнению то, что ей говорят. Не имело значения, к чему она привыкла или что ей говорили другие люди — её хозяин приказал ей надеть ботинки, которые дал ей. Она не собиралась нарушать приказы.       Так что вместо того, чтобы сидеть и размышлять о том, что было, а что не было уместно, Руби сперва вновь надела носки, а затем и выданные ей ботинки. Чувствовать, как что-то давит на ноги со всех сторон, было довольно неприятно, но дискомфорт не был поводом ослушаться приказа.       Гораздо большей проблемой было то, как ей завязать шнурки. Руби была практически уверена, что существуют какие-то особые способы, но она не знала, какие именно — она никогда раньше не зашнуровывала ботинки, поскольку никогда их не имела. В конце концов, она решила просто запутать шнурки достаточно, чтобы быть уверенной, что ботинки не спадут.       Чувствуя себя довольно глупо, но, тем не менее, будучи готовой отправляться, Руби прошла через дверь. День был хорошим — недавно взошедшее солнце заливало улицы золотым светом, и немногочисленные облака на небе явно не сумели бы скрыть его. Снаружи было довольно прохладно, однако, как Руби и ожидала, её одежда прекрасно защищала от холода.       Руби закрыла дверь выданным ей ключом и, пройдя по веранде, скоро заметила небольшой автомобиль, стоящий у дороги. Через пару мгновений Жон, подойдя к нему, занял место водителя. Руби также приблизилась, мысленно вздыхая от предстоящей ей поездки. В отличие от автомобиля Кардина, этот не был грузовиком, так что ей придётся сильно сжаться, если она собирается поместиться в…       Затем она подумала головой, после чего подошла к одной из дверей машины и неуверенно забралась внутрь. Усевшись на одно из сидений, она посмотрела на Жона, чтобы понять, хочет ли он, чтобы она осталась, иди ей всё же придётся лезть в багажник.       Как она и ожидала, Жон просто улыбнулся ей, прежде чем повернуть ключ зажигания и, убедившись, что на дороге нет других машин, выехал с подъездной.       Хоть поездка и была гораздо более приятной, чем Руби привыкла — сидение было невероятно удобным, она также была очень тихой и в некоторой степени неловкой. Обычно с этим всё было в порядке, так как её общение с людьми всегда заканчивалось тем, что она говорила какую-нибудь глупость и получала за это наказание, однако, так как говорить конкретно с этим человеком было, по видимости, безопасно, молчание на протяжении столь долгого времени казалось довольно странным.       Руби, однако, не делала попыток завязать диалог со своим владельцем. Правило «не говори, пока не прикажут» столь крепко укоренилось в ней, что она не стала бы нарушать его без действительно веской причины, даже зная, что это не повлечёт за собой никаких последствий.       — Мы почти на месте, — произнёс Жон после примерно получаса неловкой тишины. — Тренажёрный зал прямо за углом. И, кхм, я не хочу задавать глупых вопросов, но ты знаешь, как они выглядят?       — Более или менее, — ответила Руби. Сама она никогда не была в подобных местах, но знала, что люди там устают и наращивают мускулы, а также видела несколько тренажёров в домах её владельцев. — Мне стоит знать что-то особенное?       — Полагаю, что нет. Я хочу, чтобы ты просто передвинула несколько вещей и, возможно, прибралась в раздевалках. Я нанимаю уборщиков раз в неделю, но большинство моих клиентов — подростки, а они способны устроить абсолютный бардак в кратчайшие сроки.       Итак, по каким-то причинам тренажёрный зал Жона посещали, в основном, подростки. Это не было очень уж удивительно, множество людей в молодые годы были озабочены тем, чтобы стать сильными и «соответствующими». Это всегда казалось ей немного глупым и довольно раздражающим — если её владельцы хотели весить меньше, Руби с удовольствием забрала бы у них часть еды и нарастила бы себе жирка.       Что, на самом деле, было довольно удивительным, так это то, что её хозяину приходилось «нанимать» людей, чтобы содержать это место в чистоте. Большую часть подобной работы в нынешние дни выполняли рабы, так как они были дешевле в отдалённой перспективе, и их было легче мотивировать, и у Жона явно не было проблем с содержанием рабов. Если уж он мог позволить себе покупку Руби и даже дополнительные траты ей на одежду лишь для того, чтобы она ухаживала за его домом, почему бы ему не купить несколько фавнов, чтобы они помогали ему в более серьёзных вещах, таких как ведение бизнеса?       «Не думай об этом слишком много, — произнёс глас рассудка, давая ей уже знакомый совет. — Оставь проблемы людей людям и сосредоточься на собственных заботах».       — Как скажете, — ответила Руби обоим. — Обещаю сделать всё, что в моих силах.       Жон открыл рот, словно бы собираясь сказать что-то в ответ, но так и не произнёс ни слова. Ему пришлось сосредоточиться на дороге, когда он проезжал через открытые ворота на небольшую парковку рядом с большим одноэтажным зданием. Вокруг не было припарковано ни одной машины, что указывало на то, что до открытия тренажёрного зала ещё достаточно времени.       После того, как Жон припарковал машину, Руби отстегнула ремень и выбралась из машины. Не вполне представляя, где ей искать вход в здание, она дождалась, пока её хозяин тоже покинет автомобиль и просто последовала за ним, когда он направился к тренажёрному залу.       Довольно скоро они добрались до входной двери. Как и в доме Жона, она была большой, крепкой и лишённой любых слабых мест. По сути, единственным различием между ними была металлическая табличка с выгравированной на ней надписью «Тренажёрный зал Арка».       — Я действительно очень долго пытался придумать название получше, — произнёс Жон, заметив, что Руби смотрит на надпись. — Но, в конце концов, решил, что у меня нет причин не использовать фамильное имя, чтобы продвигать бизнес.       — Это неплохое имя, правда… — пробормотала Руби, прежде чем её глаза остановились на фрагменте стены над дверью. Или скорее на щите, который там висел.       Экю, если Руби вспомнила название правильно. Белый с золотой окантовкой, украшенный символом в виде полумесяца и безо всяких видимых повреждений, он был прекрасен в достаточной мере, чтобы даже обычный фавн вроде Руби могла это оценить.       — Семейная реликвия, — пояснил Жон. — Мой прадедушка решил, что он будет хорошо смотреться в паре с мечом. Щит и впрямь пару раз спасал мне жизнь, так что, полагаю, он был прав.       — Но почему он здесь? Вы его больше не используете? — спросила Руби, чьё любопытство подавляло заученную робость.       — Нет, не использую. Он довольно приметный, гораздо лучше подходит в качестве рекламы, а не оружия, — ответил Жон. На миг по его лицу словно бы пробежала тень, но он быстро стряхнул её, после чего достал ключи и отпер дверь. — Пойдём, не стоит нам тут вот так вот стоять.       С этими словами Жон вошёл в здание, и Руби, как обычно, подчинилась и последовала за ним. Она испытывала желание запереть дверь за собой, но подумала, что, если люди вскоре начнут приходить, будет, наверное, лучше оставить её открытой.       Внутренняя обстановка тренажёрного зала представляла собой один большой зал с несколькими спортивными снарядами у стен и застеленным матами полом. Всё это было хорошо освещено, приведено в порядок и, насколько Руби могла судить, готово к использованию.       — Тут ещё много всего надо расставить, — произнёс тем временем Жон, разрушая её предположения. — Но оно всё довольно тяжёлое, так что я сам этим займусь, а ты лучше отправляйся в раздевалки и убери мусор, оставленный моими драгоценными учениками.       Руби кивнула, проигнорировав рефлекторный позыв поклониться. Уже собираясь отправиться на поиски раздевалок, она вспомнила, почему её помощь вообще потребовалась, и бросила взгляд на повязку Жона.       — Не переживай, — быстро успокоил её её владелец, — я не буду перенапрягаться или что-то в этом роде. Это просто займёт чуть больше времени, чем обычно.       Неохотно кивнув ещё раз, Руби ушла прочь. Было действительно странно, что она так беспокоится о здоровье своего владельца, но, опять же, если бы она была ранена, Жон бы, скорее всего, беспокоился о ней точно так же. По какой-то странной, возможно, даже нелогичной причине она не сомневалась в этом. Он был похож на того, кто будет беспокоиться.       Здание не было действительно большим, так что поиски раздевалок заняли у Руби всего пару минут. Как и сказал Жон, там было полно грязи и мусора всех сортов — от пустых бумажных упаковок до гильз. Без особых раздумий Руби принялась собирать мусор с пола и отправлять его в ближайшее мусорное ведро.       Работа не была особенно напряженной или сложной, хотя Руби и потребовалось некоторое время, чтобы собрать и утилизировать весь мусор. Комнаты для переодевания по-прежнему не были абсолютно чистыми, так как пол тут и там покрывали пятна, не говоря уже о пыли, но Руби понадобились бы чистящие средства, чтобы исправить это, не говоря уже о времени, которое бы на это ушло. Однако, стоя и осматриваясь вокруг, она чувствовала, что вполне удовлетворёна проделанной работой.       Вернувшись в общий зал, Руби увидела, что Жон тоже не терял времени даром. Все спортивные снаряды были приготовлены к работе и расставлены по комнате, в углу лежали мешки с песком, а на металлической полке стояли гири. Теперь тренажёрный зал действительно был готов к использованию.       — Вот ты где, — поставив на положенное место последнюю гирю, Жон подошёл к Руби. — Мне понадобится твоя помощь ещё с одним делом.       Руби кивнула. Она не испытывала необходимости спрашивать, что ей нужно сделать, прежде чем согласиться — она всё равно не собиралась отказываться.       Она последовала за своим хозяином в дальний угол комнаты, где в тени стояло несколько предметов, назначение которых Руби так и не сумела распознать — куча больших деревянных кругов с нарисованными кругами разных цветов и несколькими цифрами, нарисованными на каждом из них.       — Это для стрельбы, — объяснил Жон. — Мы расставим их в ряд у одной из стен.       — Я поняла, — ответила Руби, прежде чем осознать, что на самом деле она не поняла ничего из того, что он только что скачал. — Погодите, для стрельбы? Разве это то, чем занимаются в тренажёрных залах?       — А, думаю, я объяснил не совсем верно, — Жон почесал макушку. — Я называю это место тренажёрным залом, потому что не могу подобрать лучшего слова, но на деле это нечто большее. Это скорее… внеклассная деятельность для начинающих охотников.       Руби моргнула. Только что было произнесено множество слов, значения которых она не знала.       — Говоря проще, я предоставляю дополнительные тренировки для детей, которые собираются однажды стать охотниками, — пояснил Жон. — Большая часть уже учится в боевых школах, но я даю им возможность отточить свои навыки и тренироваться под чьим-то надзором.       — Думаю, я поняла, — произнесла Руби, пусть и без особой уверенности. Она знала, что люди очень много тренируются, чтобы стать охотниками, но она всегда полагала, что они делают это, убивая гримм голыми руками или чем-то подобным. Во всяком случае, так свои тренировки описывал Кардин, пусть и, говоря начистоту, он явно был не самым честным человеком.       — Думаю, ты скоро сама увидишь, как это работает, — Жон с улыбкой хлопнул Руби по спине. Улыбка, впрочем, спустя мгновение сменилась беспокойством. — Разумеется, если ты захочешь остаться и посмотреть. Ты хочешь? Я совсем забыл об этом спросить.       — Вам нужно от меня ещё что-нибудь? — задала Руби встречный вопрос.       — Не особо, хотя я был бы рад, если бы ты помогла мне, принося по мере надобности воду и всё остальное, — ответил Жон. — Но дело в том, что здесь скоро будет довольно много учеников. Некоторые из них не слишком приятные люди, и многие достаточно сильно не любят фавнов.       Услышав эти слова, Руби почувствовала укол страха. Она уже успела немного позабыть, что здесь будут другие люди, и даже несмотря на то, что они не имели права причинять ей ущерб, они по-прежнему могут издеваться над ней или даже причинить ей вполне ощутимую боль. Она всегда ненавидела случаи, когда ей приходилось прислуживать гостям, а не только своему владельцу, поскольку они часто получали настоящее удовольствие, мучая её. А эти к тому же будут молодыми, сильными людьми, которые вряд ли долго сомневаются, прежде чем бить.       — Вы будете… позволять им бить меня и всё в этом роде? — нервно спросила Руби.       — Нет! — поспешно ответил Жон, явно шокированный вопросом. — Нет, если кто-то хотя бы попытается коснуться тебя, я сию же секунду вышвырну его за дверь. Но я вряд ли сумею удержать учеников от насмешек или оскорблений в твой адрес, и я знаю нескольких, которые обязательно устроят что-нибудь подобное.       Руби расслабилась. Если речь шла лишь от словесных «унижениях», это не было большой проблемой. Оскорбления было не слишком приятно слышать, но они не шли ни в какое сравнение даже с лёгкими пощёчинами. Возможно, тут и было о чём говорить, но, в любом случае, Руби вполне могла иметь дело с людьми, которые не были с ней не очень-то милы.       — Это не проблема, — честно ответила она. — Я с радостью помогу.       — Спасибо. Тогда давай разберёмся с этим, пока не пришли ученики.       Расстановка «щитов» заняла у них несколько минут, но после того, как они закончили с этим, никаких дел больше не осталось, так что на протяжении следующих десяти минут они просто лениво сидели — или, в случае Руби, стояли, поскольку сидеть в присутствии хозяина для неё по-прежнему оставалось одной из тех вещей, которые она по-прежнему считала совершенно неподобающими. А затем в тренажёрном зале стали появляться ученики.       Все они выглядели и вели себя примерно так, как Руби и ожидала. Молодые мужчины и женщины одного возраста, хорошо тренированные и в целом выглядящие неплохо. Они держались с достоинством — или даже с надменностью, однако явно испытывали к Жону определённое уважение. К кому они точно не испытывали уважения, так это к Руби — большая их часть награждала её презрительными взглядами прямо с порога, однако, услышав, что она будет помогать их учителю, они оставили её в покое, по большей части игнорируя её, пока проходили к раздевалкам или начинали разогревать мышцы перед тренировкой.       Что действительно привлекло внимание Руби, так это их оружие. Большинство можно было определить в одну из нескольких категорий — меч, винтовка или комбинация того и другого, однако были и некоторые различия, как очевидные, так и малозаметные. Некоторые были короткими и обоюдоострыми, некоторые большими, с волнистыми клинками, некоторые и вовсе не были острыми за исключением самых кончиков, а ведь ещё были эти странные кривые мечи… Руби хотелось бы знать достаточно слов, чтобы суметь описать их все. И винтовки тоже выглядели совсем по-разному, со стволами различной длины и толщины и всеми этими стильными украшениями на рукоятях.       В конечном итоге Руби насчитала девятнадцать людей и двадцать семь видов оружия, некоторые студенты принесли больше одного. И, когда назначенный час наступил, они все собрались и начали тренировку.       Это было странной смесью физических упражнений — того, что люди, как полагала Руби, и должны делать в спортзалах — и разнообразных действий, призванных выучить и отточить боевые навыки. Подростки применяли оружие множеством способов, от простых тренировок до спаррингов, и каждый из них выглядел невероятно умелым, заставляя даже самое непримечательное оружие выглядеть как смертоносный инструмент, которым оно и было на самом деле.       Так вот как тренировались начинающие охотники. Руби многое узнала о них задолго до того, как её купил Кардин. Она знала, что охотники были смертоносными воинами, способными с лёгкостью убивать ужасных чудовищ, но она никогда не думала о том, что именно это означает. Ей всегда представлялось, что они просто уничтожают гримм при помощи своей нечеловеческой силы или взрывающихся патронов из гигантских пушек — или что-то столь же брутальное и простое.       Но эти люди не были просто сильными. Они также были быстры, умелы и безжалостны в бою — даже в обычных спаррингах вроде тех, что происходили сейчас. А некоторые ученики выходили и за эти рамки, помогая себе при помощи странных и зрелищных способностей — проявлений, если Руби расслышала верно. Слышать о подвигах этих людей и видеть их в бою было совершено несравнимо, и Руби поймала себя на том, что заинтересованно, даже завороженно следит за их тренировками.       Она могла лишь предполагать, насколько силён был настоящий охотник, если эти дети ещё даже не начали официального обучения. Сам Жон не демонстрировал ничего невероятного — он провёл большую часть тренировки, наблюдая за учениками и давая советы. Время от времени, если спарринг становился слишком жёстким, он приближался к пострадавшему и исцелял его порезы и ушибы всего лишь наложением рук, заставляя те исчезнуть без следа. Руби решила, что это ещё одно проявление, хотя, возможно, каждый охотник умел лечить людей подобным образом. Если так, они были ещё более невероятно могущественны, чем Руби предположила изначально. Это почти заставляло её чувствовать гордость за то, что она служит одному из них, хотя и трудно было по-настоящему гордиться тем, что тебя купил тот или иной человек.       И не то чтобы сама Руби делала что-то особенное. Она покидала выбранное ею место, только если нужно было что-то подать или поднять с пола. Простая работа, от которой практически невозможно было устать и которую практически невозможно было испортить.       И даже те ученики, о которых предупреждал её Жон, оказались вовсе не так уж плохи. Большинству из них было откровенно плевать на крутящегося рядом фавна-волка, и они обращали на неё не больше внимания, чем на новое приспособление или деталь интерьера. Были и те, кого явно немного беспокоило её присутствие, но они были попросту слишком заняты, чтобы контактировать с ней на хоть сколько-нибудь значительном уровне. Единственным, от чего пострадала Руби, было несколько брошенных ей оскорблений и плевок. И хоть последнее и беспокоило её, поскольку она желала по возможности сохранить свою одежду в чистоте, она не чувствовала никакой реальной угрозы.       По сути, так всё и происходило. После первой группы пришла вторая, затем ещё одна и затем другая, последняя — всего четыре, и каждая занимала менее двух часов времени.       После того, как ушёл последний человек, Жон уселся на один из ящиков и громко вздохнул. Возможно, он просто устал, что было бы прекрасно объяснимо в его нынешнем состоянии, а, возможно, был озабочен событиями дня, однако Руби приблизилась к нему с осторожностью, опасаясь, обоснованно или нет, что это она частично виновна в последнем.       — Итак, мы здесь закончили? — спросила девушка. Вопрос о том, есть ли какая-то работа, был достаточно хорошей причиной для раба, чтобы открыть рот.       — Да, закончили, — ответил Жон, слабо улыбнувшись. — Спасибо, что помогла мне с этим. И за общение с моими дорогими учениками.       В ответ Руби просто пожала плечами. Она не вполне понимала, о чём он говорил. Она всего лишь провела несколько часов, занимаясь по-настоящему простой работой после хорошей кормёжки. Это был, во всех смыслах этого слова, прекрасный день. Оскорбления тоже не могли ничего испортить — они, по большому счёту, ничего не значили. Даже если бы Жон плевал ей в лицо по окончании каждого разговора, он по-прежнему оставался бы её лучшим владельцем. Да, это было бы неприятно, но это бы не повлияло на Руби так, как голод или боль.       Почему Жон вообще беспокоился о таких вещах? Допустим, он сам не испытывал желания проявлять грубость по отношению к своему рабу, что выставляло его в весьма хорошем свете, однако почему его беспокоило, разделяют ли эти его взгляды другие люди.       — В любом случае, мы теперь можем возвращаться домой, — вместо того, чтобы дать ответ на любой из этих незаданных вопросов, Жон встал с ящика. — Я не говорил тебе приготовить обед сегодня, тем более что дома и продуктов-то особо не было, но как ты смотришь на то, чтобы отправиться в город и найти что-нибудь там?       — Что-то съедобное? — Руби была не уверена, что правильно поняла значение последних слов. Она не испытывала большого удивления, уже привыкнув к странностям Жона, но предложение всё же застало её врасплох. — Вы и я? Как…       — Не беспокойся, это вовсе не приглашение на свидание, — Жон негромко усмехнулся. — Я просто подумал, что мы оба голодны, и вряд ли кто-то из нас хочет готовить.       Говоря по правде, Руби была не слишком голодна, пусть и совершенно не хотела готовить… Но предложение попробовать еды, которая не была приготовлена ею же и при этом не являлась безвкусной бурдой, было как минимум заманчивым.       — Так мы отправимся в ресторан или куда-то ещё? — спросила Руби. — Потому что я не думаю, что кто-нибудь пустит туда меня.       — Ага, справедливое замечание, — произнёс Жон, поморщившись. — Но, думаю, мы можем взять что-нибудь в фастфуде. Я вряд ли растолстею, а вот тебе не помешало бы набрать немного веса. Без обид.       — Всё нормально, — ответила Руби, вспомнив, как обычно отвечали люди на это выражение. — Итак, мы отправляемся прямо сейчас?       — Конечно, — Жон направился к выходу. — Кстати, я тут вот о чём подумал, ты когда-нибудь пробовала горячий шоколад?       Фавн-волк, разумеется, отрицательно покачала головой.       — Тогда позволь мне показать тебе, что ты упустила. Пойдём, — с этими словами и улыбкой на лице охотник исчез за дверью. Девушка последовала за ним сквозь пустое здание и на улицу.       «Я совсем перестал понимать, что происходит, — произнёс глас рассудка у неё в голове. — Но, в данный момент, мне даже всё равно. Мы, в конце концов, заслужили немного веселья».

***

      Наступила ещё одна ночь, и разбитая луна сменила на небе солнце. Руби могла увидеть через окно, как она освещает Вейл своим серебряным светом. Фавн-волк сейчас сидела в своей собственной комнате, что даже в мыслях звучало довольно странно, после того, как Жон накормил её, привёз её обратно домой и вновь пустил её в душ. За спиной у неё остался прекрасный вечер, и не то чтобы предшествующий ему день был хуже. Проклятье, это был один из лучших дней в её жизни. Угроза боли не нависала над ней, а работа ощущалась гораздо менее напряжённой, чем обычно, почти полезной. Тем более, что её наградой была действительно вкусная еда и напиток.       В общем, она чувствовала себя прекрасно.       Это было довольно странно. На протяжении всей её жизни, сколько она себя помнила, что-нибудь всегда беспокоило её. Она всегда испытывала голод, холод, страх или сразу несколько этих чувств. Она давно уже научилась не обращать на это внимание, так что иногда даже чувствовала себя почти хорошо, но всегда было что-то, мешающее ей хотя бы немного.       Но не теперь. Её живот был полон, комната, в которой она находилась, была тёплой и уютной, кровать была мягкой, а она сама была по-настоящему чистой — что-то, что до сих пор ощущалось немного странно, пусть и не в плохом смысле. И, как бы богохульно это ни звучало, она на самом деле не боялась своего владельца после того, как он относился к ней в эти два дня. Наоборот, Руби чувствовала себя в большей безопасности, чем за долгое, долгое время, и, даже если и испытывала какие-то неудобства, совершенно не замечала этого.       Неужели люди чувствовали себя так постоянно? Нет, разумеется, нет. Даже если с ними не случалось ничего действительно плохого, они всё равно беспокоились о тех или иных вещах. Может, в них было что-то такое, что делало из неспособными испытывать счастье, а, может быть, они просто обожали ныть, испытывая к этому некую страсть.       Ну, очевидно, далеко не все из них. Жон ещё раз доказал, что является хорошим хозяином. Он ни разу не поднял на неё руки, приложил множество усилий, чтобы она оставалась в этом беззаботном состоянии, и даже не произнёс ничего, что можно было бы счесть оскорблением.       И Руби по-прежнему не знала, почему он так себя ведёт. И как так вышло, что он однажды замучил до смерти своего раба.       Жон… Вызывал сомнения. Он вёл себя в весьма не свойственной людям манере, по крайней мере, по отношению к ней. Он, очевидно, полагал, что должен относиться к ней доброжелательно, что делало ещё более непонятным тот факт, кто он убил другого фавна в прошлом. Имело ли это какой-то смысл? Может, он изменился с тех пор, или произошло что-нибудь ещё?       В конце концов, это не имело значения. Прошлое не имело значения. Для неё хоть какой-то смысл имело только настоящее. И с крышей над головой, тёплой комнатой, удобной кроватью, приятной едой, этим странным чувством безопасности и владельцем, что действительно заботился о ней?       Похоже, дела наконец-то шли на поправку.