Один юный блондин, танцы и студент Сяо Чжань

За невозможностью отдаться кому-то в реальной жизни Ван Ибо отдавался танцу. Переставая видеть что-либо вокруг, слышать что-либо вокруг, подчиняясь звукам музыки, как змея — мелодии, издаваемой флейтой заклинателя. Сексуальное напряжение, рвущееся наружу, и отсутствие возможности выплеснуть всю свою юношескую энергию как-либо ещё приводили к тому, что он каждый вечер, сразу после закрытия, приходил в танцевальную студию, принадлежащую семье его лучшего друга, и танцевал. И хотя это стоило ему всех карманных денег, заработанных во время каникул в небольшой пекарне рядом с домом, он смог позволить себе целых четыре месяца заниматься танцами до полного изнеможения. Настолько, что, приходя домой, просто падал от усталости. Конечно, у него была возможность танцевать и в школе. Он даже состоял в неком подобии мужской поп-группы. Отвечая в ней как раз за хореографию. Но все их школьные выступления были предназначены для юных наивных девушек, которые мечтали о любви и ждали от них романтических песен и милых танцев. А никак не «секса на сцене», как однажды назвал его танец Сонджу, когда напросился с ним в студию под предлогом «должен же я посмотреть, чем ты там занимаешься, чтобы объяснить отцу, зачем тебе понадобилась его студия по ночам». Да и руководство школы ни за что не пропустило бы что-то даже около пошлое на школьную сцену, а Ибо хотелось именно… страсти. И поэтому он без единого сожаления отдал отцу Сонджу все свои деньги до последнего юаня за возможность приходить сюда каждый вечер и выплёскивать под будоражащие кровь ритмы весь полыхающий внутри огонь. Вот и сейчас ритм отдавался в самом сердце Ибо, и он двигался… двигался… двигался… Это не были поставленные движения, которым он обучал своих друзей из группы, их вряд ли можно было назвать верхом хореографического мастерства, и уж точно он не решился бы кому-то показать эти танцы, но они были его отдушиной, его смыслом, и он ни за что не отказался бы от них. Сегодня Ибо танцевал уже почти час и после череды довольно плавных песен на этот раз выбрал трек со сменяющимися ритмом, переходящим от медленной лирики к грубым и резким битам. Он танцевал под него, то изгибаясь всем телом, скользя по нему руками, то поддаваясь рваному темпу музыки и срываясь на резкие движения. Постепенно ритм у музыки становился всё интенсивней, как и прикосновения Ибо к собственному телу. Дыхание у него давно сбилось, а отросшие пряди светлых волос прилипли к взмокшему после тренировок лбу. А ещё сегодня он, кажется, перестарался с поглаживаниями ладонью в районе ширинки, потому что в штанах тоже становилось всё теснее. Но остановиться посредине танца было для Ван Ибо сродни попыткам затормозить мчащийся на полной скорости экспресс, поэтому он продолжал двигаться в такт, отдавая всего себя музыке. На последних рваных аккордах он упал на колени, прогибаясь в спине и изображая рукой у груди биение сердца. В этой же позе и замирая вместе с замолчавшим динамиком. Дышалось с трудом, а сердце продолжало свою отдельную пляску, норовя выскочить, пока Ибо вслушивался в опустившуюся на пустынный зал тишину. Но вдруг до его слуха донёсся какой-то шорох, и он в испуге резко открыл глаза. Практически прямо напротив него, в дверях зала, стоял незнакомый Ибо парень, с открытым ртом и абсолютно поражённым выражением лица, сжимающий в руках официального вида папку. Глаза Ибо расширились, и он в панике подскочил на ноги, чувствуя, как начинают краснеть лицо и уши, рефлекторно пытаясь прикрыть топорщащуюся ширинку руками. — Вы кто такой? — дрогнувшим голосом прохрипел он и, откашлявшись, продолжил чуть более возмущённо, пытаясь скрыть своё смущение и неловкость: — Как вы сюда вошли? Всё давно закрыто! Парень, кажется, не сразу вышедший из ступора, вдруг громко охнул и сделал шаг к тут же попятившемуся назад Ибо. — Прости-прости, пожалуйста, я напугал тебя, прости, — поклонился тот и, выпрямившись, представился: — Меня зовут Сяо Чжань. — Он протянул руку, но, не получив ответа, опустил её обратно и, будто немного смутившись этого, быстро заговорил: — Я делаю выпускной проект в институте, и мне посоветовали прийти сюда именно в это время, чтобы найти для него модель. И, так понимаю, я искал именно тебя. — На последних словах он лучезарно улыбнулся и сделал ещё одну попытку подойти ближе. — Думаю, вы ошибаетесь. — Ибо снова попятился назад, нахмурившись. Было несколько не по себе, учитывая, что они были тут одни, а он не знал этого парня и понятия не имел, о чём тот сейчас пытается сказать. — Не представляю, кто мог вам такое посоветовать. Я ни разу не модель и не собираюсь ей становиться, вам нужен кто-то другой, простите, — пытаясь звучать как можно твёрже и уверенней, ответил Ибо, все ещё не до конца пришедший в нормальное состояние после танца и сконфуженный из-за того, что его таким увидел кто-то посторонний. Поэтому, схватив свой телефон и выключив аппаратуру, он попытался прошмыгнуть мимо стоящего у двери парня. Но, как только Ибо поравнялся с ним, выдыхая уже чуть более расслабленно, тот как будто вздрогнул буквально всем телом, как-то панически дёрнулся и, вытянув руку, схватил Ибо за край свободного растянутого свитшота, заставляя его остановиться. Он обернулся и, сузив глаза, посмотрел на парня в упор. Тот выглядел так, будто от Ибо сейчас зависела вся его жизнь. — Пусти, — стараясь звучать максимально уверенно, проговорил Ибо. Он очень надеялся, что выглядит сейчас холодно и, может даже, гневно, в то время как на самом деле… Ещё не до конца потухший от танцев внутренний пожар разгорался с новой силой от близости этого Сяо Чжаня. Обычно Ибо сторонился людей, долго сходился с кем-то новым, любил держать дистанцию и злился, когда кто-то посторонний смел её нарушать. Он и сейчас был зол, этот парень вызывал в нём сильное раздражение, пришедшее на смену первоначальному испугу. Но… Сяо Чжань определённо притягивал взгляд. Вызывая помимо раздражения какое-то другое смутное чувство. Выглядя абсолютно нелепо в своём берете и явно сильно потрёпанном и как минимум на пару размеров больше нужного вязаном кардигане. Который, кажется, заставлял его выглядеть на порядок крупнее, чем он на самом деле был. Плюс ещё в несуразно огромных очках и сдвинутой вниз маске. Но в то же время все эти аляповатые и нелепые вещи не вызывали смеха. Скорее тёплую улыбку, и это было странно. А ещё парень был определённо выше него, и сейчас, когда Ибо смотрел снизу вверх прямо в завораживающие глаза и на улыбку, которая притягивала к себе внимание не хуже магнита, по его спине бежали колючие мурашки. Боже… Он вдруг запоздало поймал себя на мысли, что ему определённо не стоит так пялиться. Ибо опустил взгляд, впиваясь им в чужую руку, цепко держащую его за одежду. И только он подумал, что нужно её отцепить, как Сяо Чжань сделал это сам. Но, видимо, всё же не собираясь так просто сдаваться, он осторожно придвинулся ещё чуть ближе, закусывая губу и складывая перед собой руки в просящем жесте. Ибо сглотнул, неосознанно уставившись на белую полоску зубов, нервно кусающих губу, и инстинктивно попытался отстраниться, как только Сяо Чжань наклонился к нему, чтобы сравняться в росте, умоляюще сдвигая брови. — Пожалуйста, хотя бы выслушай. Я… — Сяо Чжань замолчал, а Ибо, злясь на самого себя, всё продолжал стоять на месте, слишком близко к этому парню, будучи мокрым и возбуждённым после своего танца, и отчего-то не мог заставить себя уйти. — Я… рисую выпускной проект. Без него мне не получить диплом. Но у меня уже вышли все сроки, пока я пытался найти модель… — Повторю ещё раз: я не модель и не собираюсь никому позировать или что там надо делать. И вообще, я тебя даже не знаю, — хмуро проговорил Ибо и всё-таки сделал ещё одну попытку проскользнуть в проём двери. — Постой-постой, пожалуйста, я не… Возможно, я просто не с того начал. Давай сначала, ладно? Как я уже говорил, моё имя Сяо Чжань, мой отец хороший друг владельца этой студии. — Брови Ибо с каждым словом поднимались всё выше: теперь он, кажется, начинал понимать, откуда растут ноги у этого странного знакомства. — И когда папа рассказал ему о том, что мой выпускной проект на грани провала, Ким аджосси сказал, что у него есть тот, кто мне нужен. Сказал, что ты… сказал, что друг его сына танцор от бога. И сказал, что у него… у тебя как раз через пару недель заканчивается проплаченное время, и… — выпалив всё это практически на одном дыхании, сбиваясь только чтобы вдохнуть, Сяо Чжань немного отдышался и продолжил: — В общем, он сказал, что если ты согласишься мне помочь, он не будет требовать с тебя оплату ещё полгода. — И что я должен буду делать? — прищурил глаза Ибо, скрещивая руки на груди. На самом деле предложение было заманчивым, потому что работу он найти до сих пор не смог, а все заработанные за каникулы деньги уже потратил на эти месяцы в студии. Но каким боком он мог быть причастен к проекту по рисованию, он до сих пор не понимал. — За такие деньги… мне что, нужно будет позировать обнажённым? — Нет-нет, ничего подобного, — снова улыбнулся Сяо Чжань, наконец выпрямляясь, видимо, решив, что всё-таки смог его заинтересовать, и делая шаг назад. — Может, мы сможем обсудить всё более подробно где-нибудь… — Я никуда не пойду, говори здесь или я ухожу. Мне ещё надо успеть в душ и на автобус. Последний рейс уже… — Ибо кинул взгляд на висящие на стене часы. — Через двадцать минут. Так что у тебя максимум пять. — Ладно, хорошо, я понял, понял, грозный парень, — усмехнулся Сяо Чжань, но, не увидев на лице собеседника и тени улыбки, вновь стал серьёзным и продолжил: — Если совсем вкратце, то мой проект называется «жизнь в движении». Я долго думал, что именно нарисовать, и понял, что хочу, чтобы это был танцующий человек. Но я уже больше четырёх месяцев хожу на выступления, в залы, боже, да куда я только не ходил, но нигде не встретил того, кого хотел бы видеть на своём холсте. — А меня захотел? — спросил Ибо, чувствуя, как снова краснеют уши от двусмысленности произнесённых слов. Но собеседник на это, видимо, не обратил никакого внимания, кажется, вообще уйдя всецело в себя, размышляя о своём проекте. — На самом деле, когда я шёл сюда, был уверен, что это снова будет пролёт. Но, увидев тебя и твой танец… — Сяо Чжань вдруг облизнул губы, отчего Ван Ибо неосознанно сглотнул, а потом, опустив взгляд, продолжил: — В общем, считай, что я предлагаю тебе работу. Если ты согласишься, то от тебя мне нужно будет только разрешение присутствовать тут при твоих, эм, тренировках? И… хотя бы несколько раз позволить мне записать твои танцы на камеру, чтобы я мог работать и дома. — Сяо Чжань замолчал и снова поднял на него взгляд, ожидая ответа. Почему этот человек требовал немедленного ответа? Ибо не знал, что говорить, ему нужно было время, нужно было подумать. Он не был уверен, что хочет, чтобы его снимали на камеру, точнее… чтобы на камеру снимали его пошлые танцы. Особенно учитывая, что он умудрился опозориться при первой же встрече, представ перед новым знакомым мокрым, потным и с выпирающей ширинкой. И Ибо сомневался, что и в следующий раз его бушующие гормоны сможет остановить присутствие в зале этого самого Сяо Чжаня. Но… возможность беззаботно танцевать ещё целых полгода… Ибо сглотнул и, так и не подняв взгляд на Сяо Чжаня, проговорил: — Мне нужно подумать, я напишу. — И, развернувшись, всё-таки проскочил в дверь. Но его догнал громкий окрик, и он снова остановился. — Ты же не записал мой номер! — Ибо повернулся, встречаясь с абсолютно счастливыми глазами. Будто он уже согласился. — И… Ты даже не сказал, как тебя зовут, — тихо и чуть более смущённо закончил Сяо Чжань. — Ван Ибо, — ухмыльнулся он и достал телефон. — Диктуй.