спасибо.

Продрав глаза, Голубин глянул на чисто советские часы, которые висели на стене. Стрелки говорили ему о том, что тот малолетний уебан встал в пять утра. Хихикнув, Глеб направился в ванную комнату. Вообще у него режим сбился давно, он привык просыпаться ночью от криков своих родителей, либо от того, что чувствовал на своем теле чужие жесткие руки. В отражении зеркала парень видел какое-то чудовище: отросшие патлы, которые он не мыл около двух недель из-за того, что дома отключили воду; синяки под глазами из-за недосыпа; синяки на шее и следы от рук отца; пиздецки красные глаза, с ебучими лопнувшими капиллярами; одежда была заляпана кровью. Недолго думая, он решил принять душ, надеясь, что Тема будет не против. Теплая вода жгла раны на теле, а ему это доставляло удовольствие. Сейчас он сидел и думал, у кого в семнадцать лет, еще будет такая насыщенная жизнь. За эти семнадцать лет Глеб пережил всякого дерьма, ему приходилось воровать еду, работать хуй пойми где за гребаные копейки, терпеть ежедневные пьянки, терпеть вопли матери о неблагодарности своего сына, ему пришлось сбежать блять. Сбежать, после попытки изнасилования. Его пытались изнасиловать, сука. Родной отец. Отмыв всю грязь с себя, он обернул полотенце вокруг бедер и вышел из ванны. — Я, это, ничего? — выйдя из ванны, он увидел Депо, который залипал в телефон. Депо взглянул на Голубина оценивающим взглядом, состроил какую-то идиотскую моську, мол «бля, ты весь забитый, мне так тебя жаль», а затем одобрительно кивнул. — Не стоит жалеть меня, — нахмурившись Глеб присел, рядом с хозяином дома. — Почему? Ты из тех неебически гордых, которым так трудно принять помощь? Слушай, малой, ты взгляни на свое тело, оно прекрасно, но этого, — посмеявшись, старший провел рукой по синякам на шее, — не должно быть. А вообще это больше похоже на засосы страстной бабы, ты точно из дома сбежал? Может, ты попал к ненасытной лали? — Иди нахуй, — блондин соскочил, но его больно схватили за запястье. — Что? Хочешь еще как-то пошутить? Слушай, ты такой же моральный ублюдок, как мой отец. Для тебя это шутка, а для меня это ебучая жизнь, ты хоть раз просыпался от того, что тебя трогают везде, **везде**, блять ты понимаешь? И нет, это не шкура, которой стало скучно, и она решила поскакать на твоем члене, это твой родной отец, и так каждый раз. Каждый раз, открывая глаза, ты видишь перед своим лицом, еблище от которого так и разит паленой водярой. Ты хоть раз пытался выпилиться нахуй? Ты хоть раз задумывался о том, как бы грохнуть отца? Хоть раз, хоть что-то из этого? Нет? Так слушай, дружок, ты живешь охуетительно, — вместо какого-либо ответа, депо притянул разгневанного мальчика к себе и нежно поцеловал. Глеб дернулся. — Ты лишь парень, который не видел ласки. — Я лишь уебок, который не достоин жизни, я ничем не отличаюсь от общества. А ты… ты. Да, для тебя мои слова ничего не стоят. У тебя фетиш на униженных, да? Сегодня, с твоего позволения я останусь тут, а завтра уйду, облегчу тебе жизнь. — А предложение с отсосом еще в силе? — с ухмылкой протянул Артем, закуривая блант. — Да, конечно. Да. Естественно. — Слушай… я же шучу, не воспринимай все в серьез. — Закрой еблет. Голубин, сел на колени к старшему, пару секунд и он чувствовал, как что-то упирается в его бедра. — Мне наплевать. Просто насладись моментом. — Глеб, твое тело охуеннное. Твой голос, твои волосы, глаза, пухлые губы, это все прекрасно. Ты искренне мне нравишься, но тебе не стоит кидаться на каждого, кто скажет «пососи», — Тема, в руке которого недокуренный блант, уткнулся в шею младшего.