Последняя няня

Поездка Селесты в город за продуктами и украшениями для ёлки заняла немало времени. За всё время пребывания в поместье Хилшеров девушка напрочь отвыкла от огромных шумных супермаркетов и суетливой толпы, зато совершив все необходимые покупки, домой она возвращалась в прекрасном настроении. — Брамс, я дома! — сообщила молодая леди, закрывая за собой входную дверь. — Здравствуй, милая Леста. — мужчина забрал у неё пакеты и направился в сторону кухни. Наспех сняв пальто и обувь, девушка последовала за ним. — Ель я уже установил, поэтому если ты купила гирлянды, мы можем приступить к украшению. — Тогда давай приступим прямо сейчас? — она мягко улыбнулась, протянув руки к Брамсу. В ответ он сжал девичьи ладони и притянул Селесту к себе. Ель, во всём своём величии, стояла на своём почётном месте в гостиной и была абсолютно готова к тому, чтобы её наконец нарядили к предшествующему празднику. — Повесь, пожалуйста, эльфа на самый верх. — девушка передала Брамсу хрустальную игрушку в виде задорного мальчишки с мастерски заострёнными ушками. В свою очередь, она достала из коробки длинную электрическую гирлянду, и встав на табурет, принялась наматывать её на ветви ели, начиная с самых высоких. — Готово. — сказал Брамс, пристроив эльфа на его законное место. — Теперь вешай шары. Их не много, но это компенсируют конфеты. — Конфеты? — Они будут смотреться на ёлке весьма неплохо. — А это тогда куда? — Брамс достал из коробки пушистую серебристо-голубую гирлянду. — Куда пожелаешь. — отозвалась Селеста, вернувшись с табурета на пол. — А лучше отдай мне. Стоило Брамсу протянуть гирлянду мисс Бронте, как та накинула её на шею мужчины и притянула его к себе. — На самом деле это не просто гирлянда, это страшная ловушка. — она тихо засмеялась. — А ещё одна такая ловушка есть? — Брамс сомкнул руки на девичьей талии. — Нет, но можешь взять эту. Или мы, всё же, найдём ей место на ёлке? Вскоре гирлянда всё же оказалась на ели, а Селеста уже подумывала, куда бы пристроить конфеты в разноцветных шуршащих обёртках. Ель потихоньку преображалась и начинала очень напоминать те, которые показывают в атмосферных рождественских фильмах. Когда все украшения уже были пристроены на свои места, девушка включила электрическую гирлянду и по ветвям ели стали переливаться маленькие цветные огоньки. — Потрясающе. — произнесла Селеста, отойдя на несколько шагов. В её глазах отражалось неподдельное восхищение — такое, будто, мисс Бронте никогда раньше не видела рождественской ёлки. Зрелище, и правда, было сказочным, а в сочетании с огнём в камине, ещё и невероятно уютным. — Рад, что тебе нравится. В ответ на эти слова девушка улыбнулась уголком губ. Несмотря на то, что поездка за покупками в город ощутимо утомила её, день в целом прошёл прекрасно. — Устала? — спросил Брамс, заключая мисс Бронте в объятия. — Разве что немного. «Это сон. Всё, что ты видишь вокруг, — всего лишь сон. Сон!» — пронеслась навязчивая мысль в голове Хилшера, причём уже не впервые. Кажется, это начало происходить тогда, когда он впервые поцеловал Селесту. Или он не целовал её никогда?.. Селеста Бронте… Насколько реальна эта девушка, такая красивая и изящная, с янтарными глазами, предпочитающая длинные чёрные платья, напоминающие моду викторианской Англии? Насколько реальна девушка, которая могла бы сказать ему, Брамсу, о том, что любит его?.. Разве всё бывает так хорошо, как в литературном романе, где автор пишет счастливый конец, уступая вкусам читателей, или эту историю написало безнадёжно больное сознание глубоко одинокого, психически больного человека?.. Перед глазами мужчины, словно на экране, начали мелькать события его совместной жизни с молодой леди, которые тут же смешивались с событиями многолетнего заточения в стенах, окончательно лишая его возможности отличать прошлое от настоящего. — Брамс?.. — Селеста коснулась его плеча, тем самым прервав тяжёлый поток навязчивых мыслей. Мужчина медленно перевёл на неё полный горечи взгляд. Словно, был готов, что стоящая перед ним девушка окажется лишь ускользающим видением. — Ты в порядке?.. — от его опасного молчания ей становилось неспокойно. К горечи во взгляде Брамса добавилась капля отстранённости. — Сон. Ты просто сон, моя милая Леста. — он сделал шаг назад. Это действие было похоже на действие человека, который, понимая, что не может быть спасённым, размыкает пальцы вокруг последней надежды. — Всего лишь сон. — Что?! Брамс!.. — слова Хилшера заставили девушку ощутить сильную тревогу. Только-только позади осталось столько проблем и преград, столько боли, страха и тяжёлых мыслей, как вдруг любимый человек называет её всего лишь сном. Селеста понимала, что не его в том вина, ведь, несмотря на то, что теперь всё хорошо, двадцать лет, проведённые в изоляции за стенами, давали о себе знать. Девушка безумно хотела помочь ему, она была готова сделать для этого всё что угодно, но не знала, что именно должна делать. Мужчина молча стоял в нескольких шагах от молодой леди, а его взгляд, словно, был устремлён сквозь неё. — Брамс, но это не сон. Я же здесь, с тобой… — Селеста протянула к нему руку, но он вновь сделал шаг назад. Ещё раз, словно на прощание, окинув молодую леди взглядом, мужчина быстрым шагом направился к завешенной зеркальной раме и скрылся за ней в проходе в стене. Всё то же пыльное, прохладное и тёмное пространство. Ему очень хотелось спрятаться от самого себя, возомнившего реальностью всего лишь прекрасное видение. —Брамс!.. — крикнула девушка, подбежав к зеркальной раме. Все остальные её эмоции перечёркивало немое бессилие, которое облачалось в прозрачные капли и скатывалось по щекам. Мисс Бронте понятия не имела как доказать любимому человеку, что всё происходящее — не сон. Оставалось ждать лишь того, что он сам опомнится, вот только произойдёт ли это?.. Оставался лишь один вариант дальнейших действий со стороны молодой леди, чем бы он ни закончился. За стенами холодно и темно, а потому каждый шаг она делала, предварительно прощупав руками пространство перед собой. — Брамс!.. Сколько Селеста будет блуждать здесь, пытаясь найти его? Ведь он знает наизусть каждый ход, множество которых, скорее всего, образуют своеобразный лабиринт. Страшно. Страшно от холода и темноты, но далеко не физических. Неужели, всё закончится вот так?.. — Брамс!.. — разнеслось эхо, ударившись о стены. Спустя мгновение девушка оступилась и едва не упала, но это не пошатнуло её решительности. Чем дальше она уходила, тем более беспросветным казался казался ей мрак. Однажды она уже считала шаги к пропасти, в которую так и не упала. Может, это и есть та самая пропасть? Шаг наугад. Ещё один, ещё и ещё. Селеста даже не представляла, где на данный момент находилась и смогла бы ли найти выход, желая вернуться назад. Но она не желала. Вдали молодая леди увидела слабый луч тускловатого, но достаточно заметного в этом пространстве света. Сердце пропустило удар. — Брамс! — Селеста рванула вперёд, уже вовсе не думая о безопасности, ведь там, где она стояла, всё ещё было достаточно темно. Двери в комнате не было. Мужчина сидел на узкой кровати, прислонившись спиной к стене и зажимал ладонями уши. Видимо, он слышал, как девушка звала его, но и это принял за галлюцинации. — Брамс… — мисс Бронте села на край кровати и коснулась его ладоней своими. — Прошу, посмотри на меня… Подол её длинного платья был испачкан серой пылью, как и ладони, которыми она касались внутренней стороны стен, но девушке было абсолютно всё равно. Мужчина даже не пошевельнулся, но ощутимо напрягся. — Помнишь, как ты исполнял «Лунную сонату» с закрытыми глазами? Я тогда ещё подумала, что не умею так, несмотря на то, что «Лунная соната» является моим любимым произведением… — девушка не переходила на шёпот, несмотря на то что её голос дрожал. — Ты ведь спас меня, иначе Малкольм взял бы меня силой. Помнишь, ты говорил, что не позволил бы этого?.. Помнишь, ты говорил, что в следующий раз игра в снежки будет честной, помнишь… — договорить Селеста не смогла, так как слёзы буквально душили её. Так сильно она не плакала даже тогда, когда на её глазах Малкольм поплатился жизнью за свою необузданную похоть. Хилшер поднял взгляд на молодую леди. Он с трудом понимал, что происходило. Почему его прекрасное сновидение, вместо того чтобы неумолимо ускользнуть, так горько плакало рядом, сжимая его ладони? Или это, всё же, не сон? Пелена мучительного помутнения растворялась в воздухе с каждым мгновением, а в груди что-то болезненно сжалось. — Леста?.. Девушка не была способна что-либо ответить, она плакала навзрыд, бессильно ткнувшись носом в грудь мужчины. — Леста… Моя милая Леста… — Брамс запустил пальцы в тёмные волосы молодой леди. — Что же я натворил… В ответ она лишь отрицательно мотала головой, словно желая сказать, что он не виноват, но мужчина был уверен в ином. Он сбежал от любимой девушки за ненавистные стены. — Прости меня… — он принялся покрывать поцелуями каждый миллиметр её лица, с особой нежностью касаясь уголков губ. — Прошу, прости… Если я ещё хоть раз причиню тебе боль, то… Палец молодой леди мягко коснулся губ Брамса — видимо, она не желала, чтобы он закончил эту фразу. — Прошу, пойдём отсюда… Брамс кивнул. Встав с кровати, он тут же подхватил девушку на руки, ведь судя по виду её платья, путь в комнату за стеной дался ей нелегко. Спустя чуть меньше минуты они вернулись в комнату. — Милая Леста, мне придётся вернуться туда ненадолго, я оставил там кое-что важное. — виновато произнёс мужчина, поставив девушку на пол. Молодая леди собиралась ответить ему, но как только ноги коснулись твёрдой поверхности, она ощутила сильное головокружение, в следствие которого начало темнеть в глазах. Девушка рывком прижалась к Брамсу, но в следующее мгновение упала бы без чувств, если бы он вовремя не подхватил её на руки вновь. — Леста! — нарастающая паника в сочетании с чувством вины едва ли не парализовали способность мужчины сообразить дальнейшие действия. Уложив молодую леди на диван в гостиной, он бросился искать аптечку, в которой должен был присутствовать нашатырный спирт. — Моя милая Леста… — крайне обеспокоенно позвал Хилшер, проведя куском ваты, смоченной в едкой жидкости перед лицом девушки. Она поморщилась и медленно открыла глаза. — Пожалуйста, убери это… Мужчина послушно отложил вату. — Ты заболела? Я виноват в том, что с тобой это произошло. — он тяжело вздохнул. — Тебе нужна медицинская помощь, верно?.. — Я в порядке, Брамс. Это… ничего страшного, просто перенервничала. Мне стоит отдохнуть. — Ты уверена? Она кивнула. — Вот только… до Рождества осталось всего два часа… А у меня в планах был яблочный пирог с корицей. — она виновато улыбнулась. Мужчина перевёл взгляд на настенные часы. — Милая Леста, я совсем ненадолго покину тебя, если ты не против. — он кивнул в сторону зеркальной рамы, скрывавшей собой проход в стене. — Не беспокойся, я просто оставил там кое-что. Девушка коротко кивнула. Несмотря на ощутимую слабость, как только Брамс скрылся за рамой, она направилась в свою комнату, дабы переодеться. Как и обещал, Брамс вернулся из-за стен достаточно быстро. В то время молодая леди уже ждала его в гостиной, а её недомогание почти сошло на нет. До Рождества оставалось чуть меньше часа. — Ты выглядишь потрясающе. — произнёс мужчина, приблизившись к девушке. — Как ты себя чувствуешь? На её лице не осталось и следа от слёз, которые заменила счастливая улыбка. — Я в порядке, не считая того, что скучала по тебе. — Милая Леста, я хотел спросить тебя… — Хилшер замолчал. Весь его вид выдавал волнение. — Я слушаю тебя, Брамс… — почему-то волноваться невольно начинала и молодая леди. — Видишь ли, в силу обстоятельств я не могу предложить тебе венец и свою фамилию, но… я могу предложить тебе тайный брак. И пусть мы будем супругами не перед Богом и не перед людьми, но перед друг другом. — он встал на одно колено, попутно доставая из кармана брюк почти идеально ровное кольцо, сделанное, судя по виду, из очень прочной проволоки. — Селеста Бронте, ты согласна стать моей супругой? Кажется, на несколько мгновений сердце девушки разучилось биться. Её глаза вновь наполнились слезами, сквозь которые она всё так же счастливо улыбалась и согласно кивала, позволяя надеть себе на палец самодельное кольцо, которое для неё дороже всего золота в мире. И разве можно считать самым главным белое платье и венец, формальные, в чём-то банальные атрибуты статистического брака, если подлинным нерушимым фундаментом истинного «вместе» является на самом деле совсем иное? Два одиночества, обретшие надёжный отклик в отражении друг друга. Этот отклик и был самым святым венчанием, самыми прочными узами и безмолвным вечным обетом. — Леста… — на выдохе произнёс низкий хрипловатый мужской голос, и это ударило в виски не хуже сорока градусов дорогого алкоголя. — Брамс… Я тоже хочу кое-что сказать тебе. — Я слушаю тебя, милая Леста. Радостное волнение спряталось едва уловимой улыбкой в уголках девичьих губ. — Ты станешь отцом. Можно ли передать словами, насколько счастлив был Брамс Хилшер узнать о том, что Селеста носит под сердцем его ребёнка? Ребёнка, который будет продолжением самой невероятной любви. Совсем скоро в большом поместье вновь зазвучит звонкий детский смех, слова «мама» и «папа», топот маленьких ножек. А любящие мама и папа приложат все усилия, чтобы их дитя выросло самым счастливым человеком на свете.