Омега

Гарри осторожно поправил костюм, мягко пробежавшись пальцами по лацканам. Темно-зеленая мантия будто поглощала свет, привлекая внимание к золотой цепочке часов. Сами часы прятались в нижнем кармане жилета, и Гарри достал их, проверяя время. Восемь пятнадцать. Он глубоко вздохнул, бросив последний взгляд на себя. Пора идти. Альфа развернулся, оставив за спиной огромное зеркало в тяжелой серебряной раме, и пошел по темным широким коридорам Малфой-мэнора, направляясь на звуки музыки и смеха. Замер перед тяжелой дубовой дверью. Карлус и Дорея, решившие по старой дружбе поздравить хозяев бала заранее, в неформальной обстановке, уже были здесь, и Гарри дружелюбно кивнул в ответ на их довольные улыбки. — Как раз вовремя, детка. — Дорея быстро прошлась руками по его волосам, тщетно пытаясь привести их в приличный вид. — Мы уже думали сами за тобой сходить. Как тебе мэнор? Впечатляет, правда? Ты знал, что… Он не успел ничего ответить на ее болтовню, прерванный знакомым смехом. Из-за угла показались беззаботно пререкающиеся Альфард и Вальбурга, и Гарри быстро развернулся к ним, чувствуя, как на лицо против воли вылезает широкая ухмылка. Близнецы тоже их заметили, и Бурга испустила что-то подозрительно похожее на счастливый визг, кидаясь ему на шею. Не он один успел соскучиться. Ее руки удушающе-плотно сдавили шею, мелкие темные кудряшки забились в рот, а сама она явно вознамерилась оглушить его до конца жизни. Гарри захрипел. Женщины дома Блэк начинали его пугать. — Мерлин, Гарри, ты погляди на себя! — Она отстранилась, не выпуская его из рук, и быстрым цепким взглядом оглядела с ног до головы. — Выглядишь потрясающе! Альфард, который впервые на памяти Гарри не носил свой высокий хвостик и позволил волосам падать красивыми волнами почти до самых плеч, галантно поклонился Дорее, оставляя на ее руке поцелуй. — Все верно, друг мой. — Он раскланялся с Карлусом и только после этого посмотрел Гарри в глаза, весело подмигнув. — Я абсолютно согласен. И даже готов предложить свои услуги в отбивании от обезумевших поклонников. Они тебе явно сегодня понадобятся. Гарри фыркнул: — Смотри как бы от фанатов не пришлось отбивать тебя, мистер целую-ручки-вашим-дамам. Дорея за его спиной расхохоталась, привлекая Вальбургу в крепкие объятья. — А вы не завидуйте, юноша. Однажды и вам ручку поцелуют. Альфа брезгливо скривился, немного покраснев. И без поцелуйчиков обойдется, спасибо большое. Но было поздно. Альфард и Карлус уже уцепились за возможность позубоскалить над незадачливым родственником и теперь упражнялись в остроумии, обмениваясь шутками. Гарри вздохнул и потащил свое дурное семейство в главный зал. Если повезет, их аристократическая гордость вспомнит о своем существовании и заставит вести себя поприличней хотя бы при свидетелях.

***

Том лениво вертел в руках тонкую ножку фужера, безразлично осматривая огромный сверкающий зал. Никто из по-настоящему важных людей еще не появился, и аристократы занимали свободное время танцами и закусками, в которых Том особого смысла не видел. Голоден он не был, тратить силы на пустую болтовню с людьми, неспособными дать ему что-нибудь взамен, не желал, а танцевать с незнакомцами, пытаясь одновременно поддержать беседу и удержать их руки выше талии, не собирался тем более. Стоящий неподалеку омега смущенно завозился, явно пытаясь найти смелость пригласить его на танец. Том не дал ему такой возможности и, подхватив новый бокал, затерялся в толпе. Разбираться с еще одним отвергнутым щеночком ему не хотелось. Мерлин видит, хотел бы он спрятать свое лицо так же, как природа спрятала его запах. Жизнь была бы чуточку проще. Он замер в тени дальней колонны, быстро проверяя время. Восемь двадцать. Пора бы и начаться чему-нибудь интересному. Будто в ответ на его мысли двери распахнулись, являя миру свору грызущихся Блэков. Том быстро осмотрел их, отметив, что это были скорее Поттеры, чем кто-либо еще, и подчеркнуто проигнорировал странное разъедающее внутренности чувство. Чувство обжигало, стекая по стенкам его желудка раскаленной лавой, и стало еще горячее, когда он заметил в толпе знакомую лохматую макушку. Том потряс головой, пытаясь выгнать из нее все посторонние мысли, но особо не преуспел. Уши заполнил треск поленьев в жарко растопленном камине и тихий шепот. Лава решила сменить направление и теперь упрямо поднималась к его щекам, застряв в горле душащим комком. Том тяжело сглотнул его и быстрым движением прижал холодные ладони к лицу. Краснел он некрасиво: покрываясь неравномерными темными пятнами, и старался не делать этого на публике. Приходить в себя было тяжело, но Том Реддл перед такими мелочами, как глупые альфы в глупых мантиях, не пасовал и уже через секунду расслабленно улыбался подошедшей к нему девушке. Что она говорила, он особо не слышал, но продолжал вставлять вежливые ремарки на ее непрекращающийся гундеж. Судя по алеющему лицу и рукам, нервно мнущим ткань бледно-розовой мантии, ничего важного она все равно не говорила. При этом он, не отрываясь, продолжал отслеживать мелькающее в толпе бутылочно-зеленое пятно. Спускать глаз с Гарри Поттера — себе дороже. В какой-то момент Том вернулся к столику с закусками. Изначально он планировал незаметно сбежать от навязчивой беты, с каждой секундой разговора становящейся все более раздражающей, но та вцепилась в него хлеще лукотруса, и теперь Том просто пытался заткнуть ее пляшущими тарталетками, в изобилии прыгающими по столу. Спасение (читай: развлечение) пришло в лице лорда Арктуруса Блэка, появившегося в сопровождении остатков своего семейства. Мужчина замер в дверях, обмениваясь кивками со знакомыми и сканируя тяжелым взглядом зал. Он задержался на Томе, и тот немного склонился, намечая поклон, ласково перебирая пальцами звенья тонкой цепочки часов. Они странно смотрелись с его аккуратным и ухоженным, но все еще почти преступно простым на фоне окружающих нарядов костюмом, но Том не мог заставить себя волноваться о такой мелочи. Часы были символом его исключительности, символом благосклонности главы древнего рода, и, хотя позже он получил множество подобных знаков внимания, этот навсегда занял в его сердце особое место. Блэки протянули ему руку в самый сложный для него период, и Том им этого не забудет. Он умеет быть благодарным. Придет время, и он позволит им занять лучшее место у своих ног. Омега распрямился, пряча за приевшейся к лицу улыбкой темные мысли и неуместные воспоминания об одном конкретном Блэке, мягко выгибающимся под ним с непрекращающимся потоком мольбы. Он не успел поставить его на колени за короткий срок течки, но заранее догадывался, что зрелище будет потрясающее. Том не знал, что в этой воображаемой картинке ему нравилось больше: зеленые колдовские глаза, смотрящие на него снизу вверх с одной только просьбой пожалуйста-больше-пожалуйста-еще, или сам тот факт, что Гарри Поттер, золотая потеряшка с несоразмерной тщедушному тельцу гордостью, по своей воле склонился перед ним. Немного буквальнее, чем Том надеялся однажды получить, но тоже очень и очень неплохо. Омега облизнулся. В том, что случай воплотить это все в реальность ему еще представится, он не сомневался. Гарри был упертым как гриффон и явно не собирался оставлять его в покое на ближайшие пару лет точно. Так что это, пожалуй, можно считать определенной компенсацией. В некотором роде — даже восполнением морального ущерба. В том, что ущерб будет нанесен, он тоже не сомневался. Гарри Поттер от своих целей не отступал и славился неразборчивостью в методах их достижения. Том улыбнулся шире и тихо фыркнул. Бета явно приняла смешок на свой счет и буквально расцвела, начиная болтать активней. Увеличение частоты слов не помогло удержать его интерес, и Том позволил сознанию снова отвлечься на бал, делая мысленные заметки о тех, с кем поздороваться следует в первую очередь. Вечер обещал быть длинным и ужасно утомительным.

***

Из цепких лапок навязчивой беты его выдрал Гарри. Обычно появление альфы не предвещало ничего хорошего, но сегодня Том обнаружил, что даже рад его видеть. Девушка отказывалась понимать намеки, а их вымученная беседа успела привлечь слушателей. Теперь Том стоял в толпе юных магов, жадно ловивших каждое его слово, и неистово желал оказаться в любом другом месте. Опять-таки, будь ситуация обычной, он бы воспользовался шансом найти новых союзников среди магических семей и продемонстрировать их туповатым отпрыскам величие своего интеллекта. Однако ситуация обычной не была. Вместо родных стен Хогвартса его окружали белоснежные колонны Малфой-мэнора, а вместо внемлющих последователей — кучка перевозбужденных подростков. И если он хоть что-то понимал в альфах, сейчас не сводящих с него неприятных взглядов из темных углов чуть поодаль, эта ситуация обещала стать еще хуже. Так что да, отвлечение было воспринято с благодарностью, и Том только улыбнулся, когда рука Гарри собственническим жестом опустилась ему на талию. Достаточно собственническим для того, чтобы на лицах мажонков проступило почти осязаемое разочарование, и недостаточно наглым для того, чтобы разозлить самого Тома. Это-то ему в Гарри Поттере и нравилось: альфа всегда знал, как с ним обращаться. Гарри замер рядом с ним, излучая спокойствие и дружелюбность, и легко кивнул остальным присутствующим. Кланяться или даже представляться он не собирался, интуитивно подчеркивая разницу в их социальном статусе. — Тебя легко найти, Том. — Он склонился ближе, понижая голос, не отводя предупреждающего взгляда от подошедшего неприлично близко парня. — Мне просто нужно было идти на звуки капающей слюны. Уверен, что они действительно хотят обсудить новые реформы министра, а не что-то другое? Том только улыбнулся шире, позволяя своему раздражению показать клыки, и прижался ближе к чужой руке, демонстрируя публике свое полное согласие с происходящим. Сейчас он почти жалел, что течка прошла по расписанию. Быть может, проведи они вместе Рождество, чужой запах на нем отпугнул бы самых настойчивых. Или, может, стоило найти рубашку с воротничком пониже. Конечно, демонстрировать метку на мероприятиях такого уровня считалось дурным тоном, но Том вполне уверен: так откровенно липнуть — тоже не вершина воспитанности. — Уведи меня отсюда, — сквозь зубы зашипел он. Получилось излишне злобно, и Том поторопился скрыть это за милым: — Пожалуйста, — улыбаясь еще ослепительнее. Улыбка омеги из сладкой превратилась в приторную, и Гарри вздрогнул, быстро начиная подбирать отговорки. Том был в ярости, и меньшее, что он может сделать, — это убрать его подальше от людей. Люди, очевидно, его в этом не поддерживали. Бета в милой розовой мантии подала голос: — Примите мои поздравления, мистер Поттер. Ваше возвращение на положенное по рождению место — большая радость для нас. — Просто Гарри, — отмахнулся он, не выныривая из мыслей. Бета засияла. Теперь она с восторгом смотрела сразу в две стороны, серьезно рискуя заработать косоглазие. В ответ на это Том впервые за весь вечер подарил ей долгий томный взгляд, вложив в него столько угрозы, сколько мог. Пусть только попробует назвать его по имени. Бета, очевидно, впечатлилась и, стушевавшись, отступила за спины подруг. Гарри поспешил разрядить обстановку: — К сожалению, я с плохими новостями. Том, — он повернулся к нему, посылая свою самую сияющую улыбку, — дядя Арктурус хотел поздороваться, — и, изобразив раскаянье, вернулся к внимательно прислушивающимся магам: — Вынужден его похитить. Тут Гарри резко выдернул его из центра собравшейся толпы, оставив их недоуменно оглядываться по сторонам. Почти бегом протащил Тома по залу, быстро проскочив фуршетные столики, яркие пятна танцоров, группу старых ведьм в остроконечных шляпах и толстого мага с чучелом лисы на плечах, замерев только на противоположном конце, торопливо прячась в одной из множества задрапированных ниш. Едва тяжелая ткань упала за их спинами, Том устало прислонился к холодной каменной стене, переводя дыхание. Физические нагрузки — явно не его. Равно как и карьера светской львицы. Он, вообще-то, мог наслаждаться всеобщим вниманием, правда мог. Другое дело, что обычно внимание к нему привлекал его ум, а не сомнительной полезности генетический подарок. В этой же ситуации он чувствовал себя цирковой зверушкой, скачущей на потеху публике, если не чем похуже. Плотная ткань вышитой золотом драпировки надежно скрывала его от посторонних глаз, но липкое ощущение чужого взгляда отказывалось покидать кожу. Он вздохнул, пытаясь прийти в себя. У него не было времени на такие глупости. С лордом Блэком действительно следовало поздороваться. Равно как и с десятком других. Так что следовало взять себя в руки и вернуться на бал. Он слишком важен, чтобы прятаться по углам из-за одного только нежелания разговаривать с людьми. Мысль была разочаровывающая и уже заранее утомляющая, и Том потер виски, пытаясь подавить зарождающуюся мигрень. Выходить из уютной темноты в шумное сборище ярких мантий не хотелось. Он встал прямее, собираясь с силами. — Мы можем посидеть тут еще. — Видя, как омега приводит себя в чувство, с явным нежеланием отлепляясь от стенки, Гарри сделал самую естественную вещь на свете — остановил его. Том вскинул глаза, замерев на середине движения, будто захваченный врасплох. Темно-синюю равнодушную гладь разбивала какая-то совершенно непонятная эмоция. Неожиданно Гарри смутился. — В смысле, если ты хочешь. Дядя все равно сейчас сплетничает с леди Булстроуд. Том продолжал смотреть, будто пытаясь увидеть в нем что-то, известное только ему. Наконец он медленно кивнул, снова прижимаясь к стене и утомленно прикрывая глаза. Он молчал, так что Гарри решил молчать тоже, давая ему время на отдых. Том выглядел уставшим, и Гарри впервые задумался над тем, скольких трудов ему стоило держать свою идеальную маску на месте. — Я получил твой подарок. — Голос Тома, тихий и мелодичный, органично вплетался в тишину ниши. — Спасибо. Маленькая переносная лаборатория, удобно складывающаяся в обитый кожей сундучок, отлично подходила для изготовления небольших порций зелий, а ее котлы, заранее зачарованные на самоочистку, сводили к минимуму движения палочкой. Чисто в теории Том смог бы воспользоваться ей и летом, среди магглов, так что он по достоинству оценил продуманность подарка. Гарри только пожал плечами, отзеркаливая его позу. — Взаимно. Книга просто чудо. Том подарил книгу из собственной коллекции — небольшая благодарность за помощь, удачно выпавшая на Рождество. Большая часть его книг была старой и темной, но конкретно эта — «Пособие по разрешенным заклятиям» — вышла не так давно, как ответ на ужесточение законов, регулирующих разделение волшебства на «светлую» — законную и «темную» — незаконную магию. Эти поправки назвали темными множество популярных боевых заклятий, вызвав огромный общественный резонанс и разом лишив древние семейства половины фамильного наследия. Джимбо Блишвик — двоюродный дядя третьекурсника Гейба Блишвика — включил в нее исконно светлые заклинания и описал такие способы их применения, что книгу почти сразу запретили по всей Британии. Тому она досталась кровью и потом. Буквально: он выменял ее на клок волос хогвартских единорогов. О передаривании он все равно не жалел. Все самое любопытное он все равно запомнил, а ограничивать несомненный талант Гарри к дуэли банальными Экспеллиармусами было практически преступлением. Ну и раз уж Магомед не идет к горе, гора сама к нему подойдет. Разучивать темные заклинания он не стал бы из принципа, но такие, едва ходящие по краю, вполне могли прийтись ему по вкусу, предположил Том. И, если судить по мечтательному взгляду альфы, он не ошибся. — Кстати, — Гарри взбодрился, выныривая из своих мыслей, — это еще не все. Том выгнул бровь, на что тот с энтузиазмом начал рыться в карманах. Наконец найдя что искал, Гарри торжественно взмахнул палочкой, вытягивая руки вперед. На них с ужасающей скоростью надувалось… нечто. — С Новым годом! — Альфа, явно довольный произведенным эффектом, широко улыбался. Том оторопело посмотрел на него и снова вернулся к штуке. Штука была едва ли не самым отвратительным предметом из всех, что он только видел, — а это говорило о многом: Том Реддл, вообще-то, жил в городском приюте, спонсируемом из не особенно щедрых муниципальных фондов. Это была ненормально толстая книга, полностью покрытая ярко-красными и ядовито-розовыми длинными перьями. Ее уголки были обиты железом, почему-то солнечно-желтым, а из середины торчала ужасно непрактично покрытая блестками зеленая закладка. — Это дневник, — Гарри поспешил прояснить ситуацию. Яснее не стало. — Я не веду дневник, — Том быстро отбил это нападение. Зачем человеку, не ведущему дневник, такое чудовище, он не представлял. Улыбка Гарри только увеличилась. — Я знаю. — Он неопределенно повертел в воздухе рукой. — Просто хочу, чтобы, если ты все-таки начнешь, ты делал это в нем. Альфа скорчил странное лицо, отвечающее, судя по всему, его идеям о романтичном: — Хочу, чтобы ты думал в этот момент обо мне, — и замер, выжидательно глядя на Тома. Тот вздрогнул. От него ждали на это реакции. Он неуютно поежился, быстрым заклинанием возвращая книгу до изначальных размеров. Отказываться от подарка неприемлемо. Он отлевитировал ее в карман, решив, что потеряет богохульную вещицу где-нибудь по пути (а заодно — что никогда в жизни не сядет за мемуары). Гарри, кажется, устроило, и он довольно кивнул. И снова зарылся в карманы. Том с опаской на него воззрился. Откуда у него столько места в торжественной мантии, в принципе не приспособленной для таскания всякой гадости, оставалось загадкой. Наконец Гарри нашел то, что искал. На свет появилась миниатюрная серая коробочка. Совершенно простая, без каких-либо гербов и знаков, она выгодно отличалась от предыдущего цветного безобразия. И тем самым задавала еще больше вопросов. — Тебе не следовало дарить несколько подарков. — Том склонился к коробочке ближе, не отводя от нее любопытного взгляда. — К тому же я ничего не подготовил на Новый год. Кто вообще дарит подарки на Новый год? Люди Рождество не просто так придумали. Альфа только отрицательно покачал головой: — Не на него. На день рождения. Том поднял голову, послав ему шокированное: — Откуда ты?!. — но тут же раздраженно вздохнул, прерывая себя на полуслове: — Неважно. Все равно ответа не дождется. Вместо этого он забрал коробочку и, быстро повертев в руках, открыл. На него смотрела змея. Маленькая, из черненого серебра, плотно свившаяся в кольцо, она загадочно поблескивала изумрудным глазом. Работа была грубая, без крупицы магии — оберегом кольцо точно не было. А значит, оставался только один вариант. — Это драгоценность. — В его тоне, привычно нейтральном, слышались нотки удивления, а лицо хранило на себе спокойное безэмоциональное выражение, которое появлялось только тогда, когда Том Реддл был абсолютно искренен. — Удивительное наблюдение, мистер Холмс. — Это драгоценность, — повторил он еще раз, с большей силой. Гарри вздохнул. Глупо было ждать, что это будет легко. — Я ведь говорил, что ты мне нравишься. Он провел все предыдущие сутки, пытаясь понять, с чего стоит начать осаду. В итоге решение пришло само и сделало это совершенно естественно. Что может быть лучше для начала ухаживаний, чем само начало ухаживаний? Традиция, о которой Гарри вспомнил, наблюдая за отсветами огня на массивных серьгах Дореи, была настолько старая, что без изменений имелась и у магов, и у магглов. В его времени она оставалась только в романтичных книжках о средневековье, а в сороковых уже довольно стремительно теряла популярность даже среди наследников старых домов. Имей он дело с кем-нибудь другим, даже рассматривать не стал бы ее, но Том Реддл всегда любил старые бесполезные штуки и неуместный драматизм, так что Гарри сразу понял — это то самое. Традиционный обряд ухаживаний начинался всегда с одного — драгоценного украшения. Если объект воздыхания принимал его, сватовство считалось официально начатым. Все следующие подарки ограничивались только фантазией дарителя, но чаще всего демонстрировали его состоятельность и хороший вкус. Дарили дорогие ткани, красивые мантии, еще больше украшений и различных амулетов, всякие жизненно необходимые штуки вроде вышитых золотом скатертей и китайских сервизов. Что Том будет делать с чайником, Гарри не знал, но решил оставить это на его усмотрение. Не маленький, разберется. Так что, определившись с планом действий на ближайшее будущее, он тут же кинулся приводить его в исполнение. Пришлось немного задержаться над книгой, посланной Томом, и миниатюрным, но полноценно действующем квиддичным полем Альфарда, но уже пару часов спустя он хищно бродил по Косой аллее, высматривая подарок. Дневник он забрал сразу, присмотрев его еще в Хогвартсе и тут же сделав заказ в местном филиале Зонко. Сервиз нашелся в чванливо обставленном магазинчике на Закрученной улице, а кольцо — в маленькой пыльной лавке на пересечении Лютного и Кривоватого. Кольцо оказалось самым сложным. Гарри искал что-то, сделанное из чистого серебра, хорошо проводящего магию, на случай если Тому захочется превратить побрякушку в амулет, и оформленного в слизеринском стиле (потому что дурацкий претенциозный Том Реддл не наденет ничего другого). Само по себе условие не было таким уж невыполнимым, даже наоборот, но тут появлялась другая проблема. Слизеринцы, судя по всему, все поголовно были такими же дурацкими и претенциозными, как и сам Том, так что каждое украшение в их стиле фонило темной магией не хуже хорошо отъевшегося вампира. И хотя Гарри за прошедшие полгода успел смириться с повальным ею увлечением, он все еще не был готов давать в руки маленькому Лорду заведомо темный артефакт. Надо будет — сам себе зачарует. Гарри ему в этом помогать отказывается. Будто этого было мало, абсолютно все украшения либо выглядели как драккловы произведения искусства, либо были обсыпаны кучей драгоценных камней, призванных, видимо, поднять их ценность в глазах окружающих. За окружающих Гарри не ручался, но в его глазах это опускало их на самый низ. Ему нужно было что-то совершенно простое, даже незаметное, что Том смог бы носить с повседневной одеждой. Гарри уже отчаялся найти хоть что-нибудь, подходящее по всем фронтам, и теперь просто шатался по Лютному, пытаясь решить, что делать дальше. Лавка этого старика подвернулась случайно — ее деревянная дверь надежно пряталась от посторонних глаз за углом дома и толстым слоем пыли, — но, стоило ему зайти внутрь, он понял: это оно. Вышел он спустя считанные минуты с уцененным пустым колечком и пообещал себе наведаться сюда позже. Опыт его общения с Волдемортом подсказывал, что готовиться следовало к длительной осаде. Том мог и выкинуть подарки — из чистой вредности. Так что да, украшений ему понадобится много. Впрочем, сейчас Том злым не выглядел. Равно как и раздраженным. Шокированный, он просто продолжал смотреть на него, будто находил что-то невероятно странное в самом концепте Гарри Поттера, начинающего формальный обряд ухаживания. Гарри даже оскорбился. Но прежде чем он успел сказать что-то по этому поводу, Том снова заговорил: — Ты серьезно? — Он недоуменно нахмурился. — Начинать ухаживать за кем-то только потому, что он тебе нравится, — полная глупость. Какая еще для этого нужна причина, Гарри не очень понимал, так что просто пожал плечами. — Это подарок. Не свадебный договор. Расслабься. Можешь его вообще не принимать, если хочешь. Все равно он адресок той лавки запомнил. На лице Тома проступило сомнение. — Отдать его тебе? — Почти сразу же сомнение сменилось высокомерной решимостью, и он слегка вздернул подбородок, подчеркивая свои слова. — Чисто технически теперь это мое. Омега, будто пытаясь доказать это, осторожно вытащил кольцо из коробочки и неуверенно повертел его в руках. Змея загадочно блеснула глазами-изумрудами, поймав отсвет праздника из главного зала. Отдавать ее назад он точно не хотел, но мог ли он ее принять? Это первый подарок — примет его, и Гарри получит карт-бланш на все остальные. Против подарков как таковых Том не возражал — Рыцари постоянно пытались добиться его расположения и не стеснялись тратить на это семейные сбережения, — но кольцо не было простым подарком. Оно начнет ухаживания, а ухаживания, очевидно, перерастут в отношения, которые в их возрасте не тратили много времени на переход в свадьбу. Жениться Том не собирался. Равно как и выходить замуж. А если бы собрался — нашел бы партию получше. Он, может, и не был чистокровным, но он был умен, красив и талантлив. К тому же он был мужчиной, а значит, не мог попортить генофонд своей грязной половиной. Наследники побочных ветвей, вероятно, выстроятся в очередь сразу после его выпуска из Хогвартса. Полукровка, имеющий весьма отдаленное родство с нынешним лордом своего дома, даже к середине не подберется. Кольцо, отягощающее руку, не давало уйти слишком глубоко в мысли. Оно было красивое: простое, даже грубоватое, но все равно красивое. Полезное. Прямо как Том любил. Оно было пустое: никаких заклинаний, даже чистящих, и дальняя часть его сознания уже начинала перечислять чары, которые он мог бы на него наложить. И оно казалось совсем незаметным на фоне вычурных украшений, модных у слизеринцев. То что надо. Том легко мог бы отвести от него глаза и носить с повседневной одеждой, превратив в какой-нибудь защитный артефакт, незаметный окружающим. Колечко было полезным. И симпатичным. Тому оно нравилось, и расставаться с ним не хотелось. Он поднял глаза на Гарри, спокойно прислонившегося к стене и выжидательно смотревшего на него в ответ. Что-то в его взгляде было странное: будто он примет любой ответ, не разыгрывая разбитое сердце. Так не бывает. Те люди, которых знал Том, привыкли получать все и всегда. Ему нравилось иногда ставить их в удушающие рамки и запреты, просто чтобы посмотреть на истеричное барахтанье и подступающие к глазам слезы. Гарри был на них не похож. На памяти Тома он еще ни разу не отказался от своих целей, так что омега ждал как минимум классической вспышки гнева. Но Гарри не выглядел раздраженным его нежеланием принимать подарок. И не выглядел расстроенным. Он просто ждал ответа. Том сомневался, что его остановило бы одно «нет», но теперь был почти уверен, что его это сподвигнет не на пустые обвинения и фальшивые слезы, а на новый виток действий. Будь на его месте кто-нибудь другой, Тома, вероятно, разозлила бы такая настойчивость только сильнее. Его и Поттер-то, не способный вовремя отложить свое упрямство в сторону, ужасно раздражал, но он хотя бы был уже пройденным этапом. За полгода Том успел смириться и привыкнуть, даже начал находить в его назойливости свои плюсы. В конце концов, пока Гарри Поттер на его стороне, он скорее неостановимая сила природы, из которой следует вовремя извлекать свою выгоду. А он на его стороне — в этом Том почти уверен. Гарри, хотя и открыто не одобрял абсолютно все в нем, раз за разом продолжал вставать за его спиной, готовый поддержать тогда, когда даже самые верные его последователи не могли. Молчание затягивалось. Том крутил в руках кольцо, пробегаясь пальцами по немного выступающим изумрудам и не отводя от него пустого задумчивого взгляда. Наконец он вздохнул: — Ты ведь в любом случае не перестанешь, да? Гарри с энтузиазмом кивнул. Том еще раз внимательно осмотрел его — невысокого, тощего, полукровного. Снова вздохнул. И быстро, будто ныряя в ледяную воду, надел кольцо. Оно село как влитое. Гарри моргнул. — Ты… — вся его спокойная уверенность слетела, уступив место шоку, — ты реально надел его. Том выгнул бровь. — Это кольцо, Гарри. Что, по-твоему, я еще должен был с ним делать? — Он придал лицу небрежное выражение. — Или ты уже передумал? — Нет! — Альфа даже подался вперед, пытаясь добавить словам значимости. — Я просто… рассчитывал, что это займет больше времени? — Ты же все равно не прекратишь, — Том только отмахнулся. — Нет смысла коллекционировать украшения. Лучше подари мне что-нибудь полезное. Кольцо ему, вообще-то, понравилось, и, Мерлин видит, он не отказался бы еще от парочки таких же, но Гарри об этом знать совсем не обязательно. Он и без того имел тенденцию излишне увлекаться. Будто в ответ на эти мысли, альфа смутился. И, собравшись с духом, признался: — Я купил чайник. Том недоуменно нахмурился. Внезапно нить разговора начала от него ускользать. — Зачем тебе чайник? — Не для меня. — Гарри поковырял мрамор носком идеально отполированного ботинка. — Это чайный сервиз. Китайский. Картинка начинала складываться в одно целое. В очень дурацкое целое. — Лулу сказала, это отличный подарок. Ну, для сватовства. Том помассировал виски, краем глаза самодовольно отметив блеснувшее кольцо. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что «Лулу» — это старшая мисс Блэк, в последнее время начавшая активно интересоваться викторианскими романами. Картинка действительно складывалась. И действительно была ужасно глупой. Что он будет делать в приюте с фарфоровым чайным сервизом, было не совсем понятно, но Том решил разбираться с проблемами по мере их поступления. Он кивнул своим мыслям. Чайник так чайник. Гарри с опаской за ним следил. — Ладно. — В лице Тома было какое-то утомленное смирение. — Это все или ты еще что-то прячешь в карманах? Он отрицательно покачал головой, сдерживая неприличную шутку на кончике языка. Провоцировать нервного Темного Лорда в удаленной темной нише — не самая удачная идея. Вместо этого он осторожно склонился, балансируя на грани между серьезностью и шуткой, и улыбнулся, поднимая глаза на Тома. Омега замер, широко распахнув глаза. Гарри, едва сдерживая улыбку от перехода в довольную ухмылку, протянул руку. — Они начинают вальс. — И ты умеешь танцевать? — Голос выходил из его горла каким-то чужим, немного хрипловатым, и Том поморщился, пытаясь скинуть с себя неожиданный морок. Альфа не ответил, но и руку убирать не стал. Том подумал о фуроре, который они произведут. Абсолютно недопустимо. Но, с другой стороны, они и без того уже исчезли с бала на добрый час. Слухи пошли бы в любом случае, а уж после того, как все заметят кольцо… Танец в такой ситуации — капля в море. К тому же один вечер явно не разрушит ему всю репутацию, верно? Он медленно, сомневаясь до последней секунды, вложил руку в приглашающе распахнутую ладонь. Предупредил: — Я умею танцевать только мужскую партию. Гарри только широко усмехнулся, выпрямляясь и притягивая его ближе, выводя из темноты их закоулка. — А я и мужскую-то не особо, — сказал он и тихо рассмеялся собственной шутке. Свет немного слепил, но Том хорошо видел направленные на них любопытные взгляды. Гарри вывел их в центр зала, ненадолго позволяя окружающим насладиться картинкой. И затем, склонившись ближе, занимая положенную вальсу позицию, просто бросил: — Разберемся, — подводя черту. Том оглянулся, подмечая в толпе несколько знакомых удивленных лиц. Снова посмотрел на Гарри. В его ярко-зеленых глазах скакали веселые искорки — он явно наслаждался произведенным эффектом. Свет странно преломлялся в них, заставляя мысли убегать куда-то далеко. Внезапно, несмотря на дурость ситуации, Тому захотелось рассмеяться. Вечер будет долгий. И ужасно утомительный. Но, может быть, он имеет право получить от происходящего свою порцию удовольствия.