Меж двух огней

      Около часа потребовалось Эйлин, чтобы привести мысли в порядок и довести начатый процесс «укрощения строптивого» до конца. После того, как она неимоверными усилиями вернула Рутгеру способность здраво мыслить, он снова стал похож на того славного парня, каким был прежде, за исключением разве что отросших до плеч волос. С ними девушка решила расправиться позже, если только он не решит вдруг кардинально изменить имидж.       Гермиона тем временем привела себя в порядок — постояла под горячими струями, избавляясь от озноба, колотившего её ещё с обеда, приняла настойку элеутерококка, памятуя, каким хорошим тонизирующим эффектом обладает эта травка, а после, сотворив легкий ужин просто села дожидаться дочь, то и дело подогревая остывающую пищу.       Эйлин пришла не одна. Без лишних разговоров втолкнула в маленькую кухоньку стушевавшегося парня, слегка прикрикнув: — Время делиться секретами, — рухнула на стул, опуская голову на холодную каменную столешницу, демонстрируя своё состояние.       — Совсем плохо? — виновато спросил парень, опускаясь на колени рядом с девушкой? Видно было, как он действительно переживает за свою невесту.       — Как всегда. — ответила она, ласково приглаживая растрепанные волосы на макушке любимого. — Мне ли объяснять?       Выглядели оба не важно. Бледные, с проступившими синяками под глазами, с изнуренными лицами, измотанные непростым процессом легилименции, который сам по себе был весьма энергозатратным. Так ещё и Рутгер, проживший в обществе Снейпа не один год, изрядно поднаторел в вопросе окклюменции. Прибывая не совсем в адекватном состоянии, он непроизвольно противился Эйлин, осложняя ей и без того непростое дело.       — Выпейте это. — Грейнджер рукой указала на чашки с чаем, в который была добавлена всё та же настойка, которая привела её в чувство. — Полегчает.       Эйлин не раздумывая поднесла сосуд к лицу, принюхалась и сделав кислую мину, протянула: — всего лишь элеутерококк, можно было бы чего и поинтересней.       — Если ты примешь что-то покрепче, то твои секреты станут достоянием всей улицы. — иронично протянул парень, опрокидывая в себя шашечку чая. — Знаю я, как на тебя алкоголь действует.       Чаёк подействовал. Эйлин удивленно отметила, что к ней вернулась бодрость и даже позитивный настрой. Она озадаченно посмотрела на мать выгнув бровки, а та, лукаво улыбнувшись, протянула: — секрет фирмы.       Ужин протекал в гнетущей тишине. Рутгер молча жевал пищу, то и дело косясь то на невесту, то на мисс Грейнджер, которые в свою очередь таинственно улыбались друг другу. Ему было неудобно перед ними за свои утренние подвиги. Несмотря на то, что Гермиона уже несколько раз утвердительно заявила, что не держит на него зла, он все равно чувствовал некоторую неловкость. В конце концов эти странные взгляды между женщинами совсем достали его, и он, нервно положив ладони на стол, привстал со стула и подавляя зарождающийся гнев, громко сказал: — Хватит уже. Я конечно облажался, но зачем же так издеваться то?       Эйлин прыснула. — Это всё настойка. Прости дорогой.       — Ага. Да, конечно. А мне чего тогда ни разу не весело? — возмутился он.       — А сам-то ты как думаешь? — осадила его девица. — Ты же у нас существо необыкновенное.       Парень опустился обратно на стул и хмуро уставился в тарелку. Да, его секрет был при нём и делится им с посторонними он не спешил. Однако спокойная и расслабленная Гермиона, хлопотавшая вокруг «детей», положив ему ещё кусок мяса, мягко произнесла:       — Рутгер. Не расстраивайтесь. Невольно я узнала, что Вы имеете некоторые проблемы. — она немного помолчала, дав парню время понять смысл сказанного ей, а потом продолжила: — Вместе с тем Ваши полнолунные закидоны помогли нам с Эйлин выяснить одну замечательную вещь…       — Какую, если не секрет? — спросил заинтригованный парень, всматриваясь в лицо заботливой Грейнджер.       Гермиона склонившись поближе, заговорщически сообщила: — Я ваша будущая теща.       Парень посерьёзнел: — Не иначе вы меня разыграть решили. Как такое может быть?       — Хм. — скрестив руки на груди, холодным тоном процедила девушка, пародируя отца: — Никогда не замечала за собой тяги к глупым шуткам. А Вы, мама?       — Не делай так. — шарахнулся парень. — Это заставляет меня нервничать.       Гермиона улыбнулась маленькой шутке дочери. Действительно вышло очень натурально. Ей даже в какой-то момент показалось, что она находится в Хогвартсе на уроке Снейпа.       — Не шутим мы, не шутим. — уверила она парня, протягивая ему маленькую колдографию, на которой красовались Снейп и Грейнджер с малышкой на руках. — Так уж выходит, что мы порой не властны над нашими судьбами.       Парень согласился с её утверждением и тихо ответил: — Всегда знал, что у твоего отца секретов и тайн хватит на веков пять вперед, но что бы вот так… Интересная у нас получается семейка...       Ужин подошёл к концу. Эйлин неспешно собрала со стола посуду и отправив её в раковину, пустилась в расспросы. В голове у матери она видела некоторые вспышки, но хотела узнать о событиях тех дней от неё лично. Гермионе скрывать было нечего. Раз уж её принял и Снейп, и дочь, чего уж молчать.       И она рассказала всё так, как и было на самом деле. Без лишних сожалений, без напрасных обвинений, без прикрас, просто выложила все факты, немного озадачив Рутгера и чуть-чуть смутив дочь.       — И после всего этого ты хочешь быть с ним? — вырвалось у возмущенной Эйлин. — Он же в твоих мозгах ковырялся. О Мерлин.       — Ты делаешь тоже самое. — вступился за мастера Рутгер. — Тем не менее это не мешает мне быть с тобой.       Эйлин, соглашаясь со всей абсурдностью слов, быстро перевела разговор на его личность.       — Знаешь мама, у него тоже есть свой секрет, которым ему стоит поделиться с тобой. — она с вызовом посмотрела на парня. — Неправда ли?       Рутгер тяжело вздохнул. В сущности, его тайну знали трое человек — он, мастер и Эйлин. Свою родню он в расчёт не брал.       — Вы уж извините меня, мисс Грейнджер за моё дерзкое поведение. Во всём виновата Луна. Ваше предположение, что я оборотень, верно. Но только отчасти. Я ведь на половину эльф.       Гермиона уставилась на парня, не зная, как реагировать на такое признание. С подноготной Малфоя и его высокомерным отношение ко всему, что движется, трудно было поверить в правдивость этих слов. Рутгер сразу уловил ее настроение и поспешил продолжить рассказ.       — Я появился на свет в 1995 году, в семье домовиков, прислуживающих тогда в доме моего отца. Само собой, моё рождение держалось в тайне от хозяев, ведь узнай отец о моём существовании, он скорее всего пожелал бы избавится от меня. Это и понятно. Ведь его принудили вступить в связь с моей матерью в качестве наказания. Об этом не так давно мне рассказал мастер.       — Северус знал?       — Да. Ведь именно отцу пришлось тогда исполнить непригодный обет и спасти Драко. Вместо него он убил старого директора, а мистер Малфой понёс суровое наказание за своего нерадивого отпрыска. — встряла Эйлин.       — Страшно подумать, что мог придумать темный лорд. — протянула Грейнджер. — Если уж он на Северуса натравил Нагайну, хотя мог куда более милосердную смерть выбрать.       — Мда. - протянул Рутгер. - По словам мастера Лорду всегда доставляло удовольствие мучить людей. Для отца он избрал такую расплату не спроста. Под «Империусом» заставил совокупляться с матерью, заявляя при этом: — «Эльфийка родит тебе сына, способного выполнять приказы». — пояснил парень. — Это я в воспоминаниях мастера видел. А он просто так показывать бы их не стал.       Гермиона губу прикусила, понимая, как должен чувствовать себя Рутгер, рассказывая всё это.       — Но это ещё не все. В семье я рос до шести лет, пока походил на своих низкорослых соплеменников. А потом людские гены взыграли во мне и я, на горе своей матери, стал превращаться «в гордого воина», так она меня окрестила. Позже я узнал, что значили эти слова. А пока мне предстояло обрести новый дом.       — Снейп приютил? — догадалась Гермиона. — Только он упоминал десятилетнего мальчика…       — Да. Мастер поспособствовал моему благополучию, разрешив жить под крышей его аптеки. Сам он в то время в Лондоне обитал, Эйлин воспитывал. А сюда наведывался крайне редко. Так, зелье редкое загнать, рецепты взять. В общем, так я и жил здесь тихо мирно, пока на десятом году жизни у меня не начались эти полнолунные приступы. Вот тогда-то Снейп и догадался, кем я являюсь на самом деле.       — Ясно. — кивнула Гермиона, посматривая на дочь, которая теперь стояла позади парня и разминала ему спину. — А что про «Гордого война»? Читала я где-то, что раньше эльфы были высокорослыми красавцами с голубыми глазами и светлыми волосами, так как мешали свою кровь с людской. Однако это делало их агрессивными и неуправляемыми, если я не ошибаюсь.       — Да, да, да. Так и есть. — подтвердил Рутгер. — Разумные эльфы не хотели мирится с этой неприятностью и постепенно перестали мешать свою кровь с человеческой. А спустя всего пару тысячелетий выродились в низкорослых домовиков.       — Но Вы! Вы же унаследовали человеческие черты! — воскликнула Гермиона. — После стольких лет.       — Это мое проклятье, мисс Грейнджер. — оборвал её парень. — Как бы не уверяли меня в обратном Снейп и Эйлин, факт остается фактом. Без помощи сильного легелемента я способен натворить бед. И слава Мэрлину, что мастер оказался человеком широкого ума и благородного сердца, даруя мне не только крышу над головой и семью, но и помогая познать этот мир. В противном случае я не знаю, как бы сложилась моя судьба.       Парень умолк. Эйлин перестала теребить его плечи о воззрилась на мать. Грейнджер молчала, поражонная очередной гранью своей «новой» жизни. Последние слова о «благородном сердце» впечатались в её сознание и теперь она могла думать лишь о том, какие еще тайны имеются у Северуса.