Чонгук, Тэхён, Хосок(жыви)
18 июня 2020 г., 19:02
Голос брата отдаёт в голове жгучей болью. Его мягкий тон пробирает до костей сильнее морозного ветра. Переполненный нежностью взгляд даже сейчас пытается согреть ледяные пальцы. Ничего не получается. Страх за Хосока никуда не исчезает. Он лишь сильнее концентрируется в груди, разрывая её вместе с сердцем на части. А тот самый родной взгляд меркнет в ночной темноте.
Младший уехал около двадцати минут назад с привычной ухмылкой на губах и обещанием заставить соперника глотать пыль. Чонгук не то, чтобы считал эти двадцать минут, но именно это он и делал. Ему сложно дышать до сих пор, потому что тревога сдавливает грудную клетку. Она не даёт лёгким и шанса. Забирает и рушит всё на своём пути.
Спасение Чонгук видит в сидячем напротив Тэхёне, что бережно сжимает руки старшего в своих. Его обеспокоеный взгляд направлен на их переплетённые пальцы, а в душе — полный беспорядок из чувств. Чонгук не видит ни одно из них. Ни беспокойство, ни всепоглощающий страх, ни любовь.
— Что думаешь делать, хён? — осторожно начинает младший. Он старается говорить мягко, не выдавая всего своего страха, но получается очень плохо: голос дрожит. Былой уверенностью и не пахнет.
— Меня разрывает изнутри от бездействия, Тэхён, — слабо произносит Чонгук. Его голос звучит так тихо и бесцветно, будто это другой человек в облике родного. Холод его пальцев обжигает, но Тэхён лишь сжимает их ещё сильнее. — Я не могу просто сидеть здесь и ждать.
Тэхён окончательно запутался в сложной жизни братьев Чон. Многое ему непонятно, но ещё больше он просто не знает, потому что они слишком закрыты. Старший скрывает это за ухмылкой и молчанием, когда младший может разговаривать часами, но не выдать ни одну из их тайн. Наиболее тёмные уголки своей чёрной души они навсегда спрятали в себе. Начинающаяся паника является частью ранее незнакомого для Тэхёна угла.
— Хосок — это твоя семья, Чонгук, — уверенно начинает младший. Внутри него смешиваются разные чувства. Ему хочется видеть улыбку Гука, слышать его смех, а не разрываться изнутри от его сгорбленной спины и хриплого голоса. Ему хочется врезать Гуку, чтобы тот собрался с мыслями, а не разводил сопли. Тэхён прекрасно знает, что это совсем не так, но руки так сильно чешутся. — А семью надо защищать, детка, поэтому собирайся.
Возмущение и непонимание в глазах старшего выглядят смешно даже в этой ситуации. Тэхён точно рассмеялся бы, но сейчас не самое подходящее время для этого.
Они бы могли разговаривать о новом эпизоде дорамы, также нежно держаться за руки, смеяться и есть вредные, но бесконечно любимые чипсы.
Они могли бы сидеть на берегу моря после насыщенного дня, прижиматься друг к другу плечами, мечтать о далёких неизведанных и манящих своим холодом планетах, по-прежнему держаться за руки, трепетно поглаживая фаланги друг друга.
Они могли бы переплести пальцы, сидя на передних сиденьях чонгуковой Шкоды, в ожидании звездопада, разговаривать про целые вселенные вокруг них.
Только они не могут. Не сейчас. Не тогда, когда пальцы Чонгука отдают холодом тем самых планет в глубине вселенной, а чипсы кажутся отравой.
***
Шкода выглядит прекрасно в свете ночных фонарей и луны. Искусственный свет становится неразделимым с естественным. Он отражается от блестящего, можно сказать нового, капота. Хосок потрудился на славу весь тот месяц, пока Чонгук просиживал задницу в палате. Старшему очень приятно то, что его брат потратил много времени и сил на его изуродованную после аварии машину. Теперь Чонгук хочет потратить всю вселенную, лишь бы не опоздать. Тэхён сидит на соседнем сидении и обеспокоенно смотрит на чонгуковы пальцы, что так сильно сжимают руль. В салоне напряжённая атмосфера, сотканная из страха и тревоги. Но есть кое-что ещё, чего Чонгук не хочет замечать. Тэхён лишь надеется, что его светлой и яркой любви хватит на них обоих. Её так много, так бесконечно много, что нельзя сравнить с ромашками в поле или звёздами на небе. Её больше, но Тэхён чувствует ужасное бессилие рядом с таким Чонгуком. Чувств не хватает. Сил не хватает. Любовь яркая лишь потому, что горит. Она сгорает, а после пламени остаются лишь чёрные угли. Тэхён уверен: пламя Чонгука почти потухло.***
— Чон, в квартале от тебя авария. Голос Юнги звучит спокойно, будто они разговаривают за ужином, если Мин вообще хоть что-нибудь ест, но совсем не так, как Чонгук ожидает. Он ожидает недовольные нотки из-за прерванного сна, но их просто нет. Сонный и хриплый голос без единой эмоции. Чонгук завидует. Его собственный голос дрожит похуже листвы в ураган — Это Шеви Хосока? Вопрос даётся с трудом, ожидание ответа — ещё хуже. Время будто превращается в микроскопические частицы космической пыли, материализуясь в состав песка. Песка, который мучительно долго сыпется в часах вниз. Кажется, что это не песок. Это грязь. И она не может сдвинуться с места так же, как и Чонгук, ожидающий ответа. "Пожалуйста, не говори этого" Мысленно умоляет Чонгук, надеясь как-то изменить ход прошлого. Это невозможно. Если с Хосоком что-то случилось, то это уже не исправить. Но внутри так сильно теплится надежда на другой исход. На более благоприятный. На то, что Хосок победил. На то, что Хосок успел уйти от столкновения. На то, что лучше бы Чонгук удержал Хосока в своей квартире и послал эти гонки к чертям. Но он может лишь сидеть в своей машине, сжимать руль и умолять. "Ну же, мелкий, это не можешь быть ты, пожалуйста" — Да. И Чонгук забывает про воздух в своих лёгких. Забывает про существование дорожных правил и людей вокруг. Только за окном сгустилась темнота. Даже лунный свет не прокладывает парню путь. Ночь в самом своём пике, и Чон не замечает пустоты. Пустоты улиц и своего сердца. Он лишь сильнее давит на газ, выжимая из старой доброй Шкоды последние соки. Хосок возился с ней даже тогда, когда Чонгука выписали из больницы. — Твою старушку надо прокачать, бро, — улыбнулся он тогда. Его одежда была мятой и грязной, сам он выглядел не лучше, но тратил всё своё время на увеличение мощности двигателя. — Улицы небезопасны, и я хочу быть уверенным, что ты сможешь удрать. Чонгук не придал значение ни словам брата, ни его усилиям. Он не удирает. Не из тех, и Хосок прекрасно это знает, но его внутренний свет хочет заполнить собой всю тьму космоса. Только космос слишком большой для него одного. Старший использует всю мощь почти по назначению. Он удирает от собственных страхов и ужасных картин возможного будущего в голове. В ней всё пространство ещё более тёмное. Оно обволакивает собой сознание и манит в свою пропасть. И лишь чья-то тёплая рука на собственном напряжённом плече останавливает Чонгука от последнего шага. Тормозит его падение на несколько минут. Его тепло так манит. Оно манит сильнее пустоты. Как иронично: он забывает о Тэхёне так же, как о своих чувствах. Шоколадные глаза излучают беспокойство и тревогу, внутренний ураган из частиц своих чувств и желаний. И нежность. Прямо в этот момент, когда Чонгук смотрит на тёмную дорогу, он не видит, но чувствует трепетность во взгляде младшего. И на бесконечном тёмно-синем небе появляются первые ярко-алые отблески солнца. А, оказывается, это был в з р ы в.
