Методы управления Учиха "Мадары"

      Обито и не ожидал, что всё сразу же получится. Этот мир всегда любил щёлкать по носу и ставить подножки.       Мадара его покинул, потенциальные союзники открыто отказали, так что ему оставалось только искать свой собственный путь.       Чёрный Зетсу порекомендовал лично изучить ситуацию в мире, поискать новых союзников и просто попрактиковаться в искусстве манипуляции.       — Понимаешь ли, — произнесла чёрная половина, — ты всё ещё ребёнок. Ты мыслишь слишком прямо. Тебе нужно поучиться убеждать людей без помощи Шарингана.       — И что ты предлагаешь? — прямо спросил юный спаситель.       — Поизучай своих старых знакомых, — прошипела «воля Мадары». — Теперь, зная, какие они отбросы, ты сможешь смотреть на них более объективно и обнаружить слабости, на которых можно сыграть. Ищи тех, кто у власти.       — А мы пока посмотрим, что происходит в мире, — добавила белая половина Зетсу.       — Ладно. Пойду хоть проверю, что там в Конохе... — буркнул Обито и переместился с помощью Камуи в знакомую местность, полностью скрывая своё присутствие.       А в Конохе тем временем всё цвело и пахло. Всё, кроме Какаши. Обито даже не сомневался в том, что застанет его в плохом настроении; судя по видам, которые ему время от времени удавалось выцепить благодаря их общим глазам, бывшему сокоманднику хорошее настроение и вовсе было незнакомо. День за днем волочился, повесив нос, и молчал в тряпочку, а Учиха всё чаще злорадствовал, потирая руки, мол, как тебе такое, а? Теперь-то понял, как без команды туго, а раньше ни в грош нас не ставил.       Одиночество — вещь сложная. За что боролся, на то и напоролся.       Найти Какаши оказалось проще простого — тот, как обычно, стоял на коленях у мемориала и что-то бубнил себе под нос. Обито так и подмывало подойти ближе и подслушать, но сделать это вот так просто было нельзя из соображений безопасности, поэтому ему приходилось пялиться на это богомерзкое, но такое приятное зрелище из ближайших кустов. Жаль только, что с такого расстояния он ничего не слышал. Может, все-таки...       В конце-концов любопытство пересилило, ведь к мемориалу старый друг таскался исключительно поныть про него, про Обито. К сожалению, маска не давала возможности читать по губам, и тогда Учиха решился на рискованный шаг.       Продолжая скрывать своё присутствие, он, игнорируя все препятствия, переместился практически под самый мемориал и превратился в слух.       — …мне очень страшно, Обито. Очень. Я потерял тебя, потерял Рин, я не могу позволить себе потерять ещё кого-нибудь! Я не могу сблизиться с ним, хотя он мне очень нравится. Но я слишком боюсь, что наша связь окажется фатальной. Я готов нести проклятье утраты сам, но не хочу подвергать его такой судьбе, какая постигла вас… — Какаши всхлипнул и утёр выступившие слёзы. — Но он мне ужасно нравится и я хочу стать с ним ближе! Пожалуйста, Обито, скажи мне, что это глупая идея и я не достоин внимания! — простонал он.       В этот момент Обито ужасно захотелось отменить все техники, материализоваться прямо перед носом Какаши, сорвать с себя маску и заорать ему в зареванное лицо «Да, да, это отвратительная, мерзкая, ужасная идея, такой идиот, как ты, никогда ничего не добьется!». Или хотя бы по роже дать. Ладно бы просто жаловался на жизнь, так нет, надо прийти и поныть ему про свои симпатии. С чего он вообще взял, что Обито не наплевать? Ему, конечно, было не наплевать — он ревновал, да ещё как, но это совершенно не меняло дела! Гораздо важнее было то, что Какаши — скотина.       Зло фыркнув про себя, Учиха яростно зашелестел ветками куста в знак протеста, стараясь подстроиться под ветер, но все-таки немного выбиваясь, чтобы было заметно. Мало ли до этого придурка не дойдет.       — Обито! Если бы ты остался тут, мы бы могли… могли!.. — не договорив, Какаши шмыгнул носом и высморкался в маску.       «Ага!» — зловеще подумал Учиха. — «Сейчас ты её снимешь!»       Но Какаши не стал снимать. Он ещё немного поныл о том, как сильно ему нравится загадочный «он», а затем, поклонившись мемориалу, встал и уныло побрёлся домой.       Обито тенью скользнул следом.       — Какаши! — раздался на всю улицу зычный ломающийся голос. — Давай сразимся!       — Я не в настроении, — буркнул Какаши, вяло плетясь по улице с руками в карманах.       — Где твоя сила юности? Где твой сопернический дух?! — возмущался Гай, зелёным ураганом снуя вокруг друга.       — Дома оставил, сейчас принесу, — загадочно пообещал Какаши и зашагал дальше, оставив соперника в полном недоумении.       Учиха ехидно заулыбался и показал Гаю язык, чего тот все равно не увидел бы из-за скрывающей лицо деревянной маски. Вот и одним конкурентом меньше! Он всегда его раздражал своей гиперактивностью и дерзкими поползновениями к Какаши, а теперь карма пришла и по его вечно юную душу — отшит и послан на четыре стороны. Пускай ненадолго, но послан. Это успокаивало.       Впрочем, стоило им только отдалиться от Гая, как на горизонте замаячили ещё две знакомые фигуры, в которых Учиха с трудом распознал Анко с Куренай. Он только сейчас осознал, что ни разу не видел их после обвала. А они ничего такие, похорошели, правда, до красоты Рин в его глазах им по-прежнему было как до луны.       — Привет! — улыбнулась Куренай, подходя ближе. Анко вытащила изо рта леденец, но здороваться не стала, просто махнула рукой.       Какаши что-то невразумительно кивнул, даже не остановившись.       — Ты снова ходил к мемориалу?       Он вздрогнул и насупился. Об этих походах что, знает уже вся Коноха?       — Моё свободное время, что хочу — то и делаю, — буркнул Какаши.       — А чего маска такая мокрая? — поддела Анко.       — Я забыл её снять, когда пил, — не краснея, соврал парень.       — Мы знаем, что тебе не хватает друзей, но лучшее, что ты можешь для них сделать — жить и бороться дальше, — философски изрекла Куренай. — И иногда позволяй помочь тебе.       — Угу, — буркнул Какаши. — Ну, я пошёл, — и он зашагал дальше.       Стоило ему отойти на приличное расстояние, как девчонки тут же принялись сплетничать.       Обито уже давно, помогая бабушкам Конохи, уяснил, что женские разговоры бывают очень полезными, а потому на всякий случай навострил уши.       Среди обсуждения последних миссий, новых тканей в лавке и пробивающегося на подбородке Асумы пушка оказалась и на удивление полезная информация.       — Кстати, я тебе еще не рассказывала про Гая с Какаши? — заговорщицки прошептала Анко, склоняясь поближе к Куренай и выплевывая палочку от съеденного леденца в траву.       Обито едва успел бросить нетерпеливый взгляд на друга, скрывшегося за поворотом, прежде чем вернуться к разговору, моментально нахмурившись при имени «Какаши».       — Нет, а что с ними такое? — Куренай оживилась, явно ожидая услышать что-то интересное.       Обито раздраженно вздохнул.       — Вот же я дура, почему не рассказала сразу? Это же такое, такое!..       — Говори давай!       — В общем, — продолжила Анко, оглядевшись по сторонам на предмет подслушивания и даже не развернувшись туда, где на самом деле стоял Обито, — я однажды видела, как они целуются! Прямо за академией, в кустах. Они ещё и не абы как целовались — взасос!       Потрясенная Куренай широко распахнула глаза. Обито едва не выругался, но время сдержался, позволив себе только едва слышно заскрипеть зубами.       — Не шутишь?       — Какие уж тут шутки! Но я не слышала, чтобы они чего-то «того». Вот интересно, кто будет сверху, они решат соревнованием? И кто тогда победит? — девочка захихикала, потирая ладони.       Куренай попыталась сохранить спокойное выражение лица, но невольно улыбнулась тоже и ехидно посмотрела на Митараши.       — Ставлю на то, что Какаши.       — Ну… — протянула Анко. — А мне кажется, что Гай!       — На что спорим? — хитро сощурилась Куренай.       Митараши задумалась.       — Давай на желание? На пошлое! — она хитро улыбнулась.       — Идёт! — довольно кивнула Куренай, и девушки пожали руки.       Обито почуял, куда дует ветер.       Вот и представился ему шанс проверить свои способности манипулятора. Если он подтолкнёт Гая в нужную ему сторону, если победит Анко и Куренай выполнит какое-то неприличное желание, которым можно будет её шантажировать…       Обито довольно захихикал. Да, это был отличный шанс.       Вот только как ему подступиться к Гаю, чтобы тот его не узнал?       Хотя…       Обито вспомнил экзамен на чуунина. Гай его не узнал в момент, когда Обито собирался отыграться. Узнает ли он теперь в этом тощем, одноглазом, лохматом парне, у которого полтела как из теста, того улыбчивого подростка в очках?       Нет. Не узнает!       И, покинув подружек, Учиха отправился к Гаю.       Будущая жертва нашлась возле реки. Из-за невыносимой жары парень снял свой любимый дурацкий комбинезон и занимался в одних брифах и сандалиях, чтобы не обжигать ноги песком.       Пару минут понаблюдав за тренировкой и придя к окончательному выводу, что Гай непроходимый идиот, Обито с облегчением вернулся в привычное состояние, отменив маскирующие техники. Разгуливать по Конохе в качестве человека-невидимки ему нравилось, но от этого он жутко уставал, да и чакры тратилось много; сейчас прятаться было не обязательно. Это, напротив, только навредило бы делу. Впрочем, то, что он собирался провернуть, обещало потребовать от него не меньше усилий, но гарантировало лучший результат. Сняв маску, он выступил из-за деревьев.       — Добрый вечер, Гай, — доброжелательно поздоровался Обито, выходя к пляжу и окидывая взглядом окружающую обстановку. Да, отличное этот накачанный лягушонок выбрал место для тренировки — вокруг ни души, пляж настолько заброшенный, что тут, наверное, и комары не летают.       — Аа-а! — вскрикнул Гай, от неожиданности едва не падая в реку за спиной. — Вы кто?!       Учихе захотелось вякнуть что-то типа «смерть твоя», но он решил не рисковать.       — Это неважно. Более важно то, что я собираюсь предложить тебе.       Гай взглянул на него еще более удивленно.       — И что это?       Обито постарался как можно милее улыбнуться. Забавная ситуация была: голый загорелый Гай в отличной форме с аккуратной стрижкой и тощий лохматый парень с уродливой физиономией в глухо застёгнутом плаще.       Конечно, Обито не страдал от жары благодаря клеткам Хаширамы, но мозг до сих пор не мог определить, почему при такой температуре, когда все ходят почти полуголые, ему ни капельки не жарко. От этого становилось прохладнее и начинала бить мелкая дрожь, которая… Которая могла сойти за возбуждение.       — Я давно за тобой сле… наблюдаю, — неторопливо начал Обито. — Ты очень способный и усердный шиноби!       — Правда? — обрадовался Гай. — Вы так думаете?       — Да, — сдержанно ответил Учиха. — И я заметил, что твой соперник сдаёт позиции. Мне кажется, он трусит.       Гай задумался.       — Не… Какаши не такой. У него оба члена команды погибли, вот он и закрылся. Я пытаюсь его расшевелить, но пока никак!       — Тут важен подход! — назидательно произнёс Обито. — Видя твоё стремление к силе, к новым вершинам, к рассвету юности, я решил поделиться с тобой техникой, которая поможет тебе одолеть Какаши и разбить возведённую им стену отрешённости! — пафосно завершил он.       — Правда? — захлопал глазами Майто. — И вы просто так поделитесь ею со мной? Вы правда считаете, что я настолько хорош? Вы правда волнуетесь за Какаши? Да и… кто же вы?       Обито задумался.       — Сейчас неважно, кто я. Гораздо важнее то, каких вершин с моей помощью ты сможешь достичь! — произнес он, таинственно сверкая глазом. Шаринган решил не активировать — всё-таки его цель не запугать, а, наоборот, расслабить. Чтобы не было никаких подозрений. Впрочем, особо можно было не заморачиваться, зная, какой Гай наивный и легковнушаемый. — Но это очень сложная техника. Ты точно уверен, что готов для нее?       Гай вскочил, и его брови тут же съехались к переносице.       — Конечно! Нет ничего, с чем бы я не справился, особенно ради Какаши! — воскликнул он и тут же потупился. — Ну, то есть ради нашего соперничества…       Обито подавил желание раздраженно цыкнуть. Майто, несмотря на то, что до встречи с ним упорно тренировался, выглядел удивительно оживленным, будто и не устал совсем. Ну, тем лучше для него.       — Но для начала скажи… На какой стадии сейчас находятся ваши отношения?       Гай нахмурился и почесал нос.       — Это… как там… Двенадцать побед Какаши и десять моих, вот, — улыбнулся он. — В следующий раз я его одолею и сравняю счёт!       — И я тебе в этом помогу, — по-доброму ответил Обито и мысленно добавил про себя: «Ну да, болван, с математикой у тебя всё плохо, как ты до сих пор жив и интересен ему?»       — И что это за техника? — подался вперёд Гай, сжимая кулаки. — Я согласен на всё!       — Скажи, Гай, — Обито посмотрел ему в глаза, фокусируясь на левом, — как далеко зашли ваши тайные соревнования?       Майто смутился, побледнел и твёрдо заявил:       — Десять-десять. У Какаши в этом случае выносливость уступает моей.       — Я видел поцелуи, было ли ещё что-то? — прямо спросил Обито, стараясь имитировать всезнающий и всепонимающий голос Мадары.       — Ну… — Гай покраснел. — Ещё руками… А это при чём? Вы за нами подсматривали? Вы извращенец?!       — Я же говорил, что наблюдал за тобой, Гай, — невозмутимо пожал плечами Обито, замечая, как его новоиспеченный ученик отвел взгляд и замялся. — Не беспокойся, всего я не видел. Только малую часть.       «Руками»? Это было нечто новенькое. Учиха почему-то надеялся, что дальше поцелуев дело у них не заходило, хоть это и было ужасно глупо. Ревность совершенно неуместна в ситуации, в которой он сам подталкивает кого-то к ее объекту. Почему он вообще ревнует к чертовому Бакаши? Нужно прекратить вести себя как ребенок и сосредоточиться на вещах более серьезных!       — Я не извращенец. Моей целью было получше изучить ваши взаимоотношения, только и всего, — добавил Обито, даже почти не соврав.       — А это обязательно? Разве это относится к технике, которой вы хотите меня научить? — Гай почесал затылок и поежился, когда мимо пронесся легкий ветерок, оставивший легкий осадок на оголенном торсе.       Учиха на всякий случай изменил тон на более ласковый и медленно подошел поближе.       — Конечно, ведь эта техника поможет тебе одержать сокрушительную победу именно в тайных соревнованиях. Ради этого я здесь.       Майто поднял глаза от пола и посмотрел на Обито со смесью удивления, нерешительности и легкого испуга.       — Но зачем вам это нужно?       Действительно, зачем ему нужно что бы Гай одолел Какаши в таком личном испытании?       «Это манипуляция!» — радостно подумал он, вспоминая своего дорогого наставника — Мадару. — «Если я заставлю Гая сделать с Какаши всё, что я хочу… что я хочу от Гая сделать… Тьфу ты, как глупо звучит. Как хорошо, что Гай туп и поведётся на всё. Но нужно развивать навыки общения. Короче, если Гай сделает всё, что я от него потребую, это будет хорошая практика!».       Обито стало жарко от неловких мыслей, он инстинктивно потянулся к вороту плаща.       — Я хочу помочь тебе! — самым искренним тоном заявил Учиха. — Меня восхищает твоё упорство. И, как я уже говорил, ты отвлечёшь соперника от его печалей. Возведёшь новую вершину, к которой нужно стремиться!       — И что я должен сделать? — дрогнувшим голосом спросил Майто. — Вы же говорите о… сексе? — он сглотнул, слегка краснея, а его глаза азартно заблестели.       — Верно, — спокойно ответил Обито, бросая на Гая оценивающий взгляд. Правда, на самом деле он тоже не имел нужного в этом случае опыта как такового и порядком волновался. Сказать, что научит, легко, вот только научить по-настоящему — совсем другое дело. Он знал о сексе большей частью от Мадары и из парочки фильмов, которые смотрел с одноклассниками несколько лет назад, ещё до обвала, и, пускай неплохо представлял, что собирается делать, не был уверен окончательно. Одно дело — наслаждаться процессом, другое — быть ведущим. Да и не то чтобы Гай привлекал его как партнер… Но Учиха знал, что в искусстве манипуляции главное не сдаться на середине пути. Для неё все средства хороши, а значит, нужно собраться, и!..       — Нам потребуется место для обучения.       Раскрасневшийся Гай как-то слишком нервно вздохнул и, задумавшись, принялся кусать губы.       — Мой дом подойдет? — спросил он спустя пару секунд.       Обито удовлетворительно кивнул.       — Вполне, если нас там никто не увидит, — заметив, что Майто собирается задать вопрос, он прервал его, приложив палец к губам. — Не спрашивай, почему. Можешь идти, я пойду за тобой. Не оборачивайся, просто иди. Мы встретимся уже там, договорились?       — Хорошо, — удивленно пробормотал Гай, наблюдая, как Обито загадочно скрывается за деревьями и подбирая с земли оставленную одежду.       Дождавшись, пока он закончит все свои дела и в смятении покинет место тренировки, Учиха, вновь скрывая свое присутствие и надевая маску, последовал за ним, стараясь не отставать.       Дома у Гая царил бардак. Вся комната была завалена криво исписанными листками бумаги, упаковками от продуктов и прочим мелким хламом. Единственное, что находилось в полном порядке, так это спортивный инвентарь, расставленный по своим местам, оружие, аккуратно покоящееся в отдельном шкафчике и большая фотография в рамке —улыбающийся усатый брюнет с повязанным на шее жёлтым платком. Последнее смутило Обито больше, чем всё остальное.       Сам хозяин в это время шумел душем за дверью, мурлыча себе под нос какую-то популярную песенку о соревнованиях за сердце красавицы.       Финал песенки оказался неожиданным: победитель заявил, что всё было ради того, чтобы превзойти себя, а красавица пусть сама выберет жениха из достойных претендентов, пока он уходит постигать новые вершины.       Когда Гай, вытираясь полотенцем, вышел из душа, он застал полностью одетого гостя сидящим в кресле возле письменного стола.       — Ты бы… снял его портрет… — вкрадчиво предложил Обито, кивая на фотографию отца.       — Я думаю, — сорванным голосом заявил Майто, начиная наскоро наводить порядок, — что мой отец был бы рад, увидев, как я становлюсь мужчиной! Да и Генма с Эбису, — он покосился на командное фото на тумбочке, — пусть завидуют. Старше меня на два года, а ещё ничего не было! Генма-то хоть девчонок щупал, а Эбису только подглядывает!       «Болтун — находка для шпиона» — вспомнились Обито слова Мадары. Да, Гай несомненно был очень полезным источником информации, следовало поощрять его стремление к откровенности.       — Я надеюсь, ты не будешь об этом распространяться? — подёрнув плечами, спросил Учиха. — Ты же понимаешь, что я не хочу славы. Я просто хочу помочь…       — Угу, — кивнул Гай, продолжая сгребать листы с записями в неаккуратную стопку. — А… Вы можете просто рассказать? Дело не в вашей внешности, шрамы мужчину украшают, я просто… Просто всегда хотел, чтобы первый раз был… особенным. С Какаши или с какой-нибудь красавицей…       — Попал ли ты в Академию с первого раза, Майто Гай? — назидательно спросил Обито. — Одолел ли технику клонирования при первом использовании? Сдал ли ты экзамен на чуунина с первого раза?       Гай задумался. Откуда, собственно, неизвестный знает о нём столько личных подробностей, его не особо волновало — он думал о своих провалах, которые далеко не во второй и не в пятый раз дали нужный результат.       — Вот тут так же, — со знающим видом кивнул Обито. — Тебе нужна тренировка, чтобы одержать победу над противником и доказать, насколько ты хорош в этом искусстве!       Гай затаил дыхание, внимая словам своего добродеятеля.       — Так вот, — Учиха кивнул в сторону кровати, приглашая Гая присесть; тот неуверенно послушался, сжимая пальцы на полотенце, обмотанном вокруг пояса. — Для начала я покажу тебе, как это делается, а потом ты сможешь попрактиковаться на мне, чтобы окончательно укрепить полученные навыки. Ясно?       — Ясно, — совсем стушевался Майто, мучительно краснея.       Обито встал с кресла и подошел ближе, откидывая спутанные патлы за спину. Ученик показательно нахмурился, но все равно выглядел напуганным.       — Держись давай. Ты же шиноби! Мы не должны лишний раз проявлять своих эмоций, помнишь? — нравоучительно заявил Учиха.       Гай кивнул и вскинул в воздух кулак.       — Конечно! Это всего лишь тренировка. Я должен показать себя на ней как нельзя лучше, чтобы победить своего соперника в будущем!       Едва заметно усмехнувшись, Обито расстегнул пояс и отложил его на кресло. Далее последовал плащ. Вскоре он уже оставался в водолазке и штанах, наблюдая, как меняется лицо Гая с каждым новым предметом одежды.       — Одежду можно снимать с партнера прямо во время процесса. Ну, знаешь, сексуально стягивать, легонько щекотать, в таком вот духе. А если хочешь, можно вообще не снимать, главное, чтобы вам удобно было. Я бы на тебе продемонстрировал, но… — Обито пожал плечами, глядя на едва одетого Гая. — Поэтому можешь попробовать сам.       Встав прямо перед сидящим на кровати Майто, он уверенно, но мягко взял его руки в свои и положил себе куда-то на живот, туда, где начиналась резинка штанов. Легонько погладил кисти большими пальцами.       Гай замешкался.       Он никогда ещё не делал такого. Конечно, он часто забирался своими ловкими пальцами в штаны Какаши, теребя его мягкие шелковистые волосы белее снега, но то был Какаши. А тут какой-то посторонний молодой мужчина, и как бы ему не ударить лицом в грязь!       Затаив дыхание, Гай осторожно провёл пальцем по животу незнакомца вдоль резинки и разочарованно выдохнул.       — Да не стесняйся ты так, — недовольно буркнул Обито, пожирая накачанный торс юноши взглядом. — Покажи всю свою страсть, всё своё желание! Ты же давно мечтал об этом, и сейчас не время переживать о том, что я подумаю!       «А подумаю я, что тебе до Мадары как до луны…» — мысленно фыркнул Учиха.       — Но… Я не знаю, как вас зовут… — разочаровано протянул Гай.       — Зови меня семпаем, — довольно улыбнулся Обито. — Меньше слов — больше дела, Гай! — он взял того за руку и слегка пропихнул в штаны.       Майто сообразил, что делать дальше и сдёрнул их вместе с бельём, зачарованно уставившись на представшее перед ним зрелище.       — Ну нихуя себе… — протянул он и тут же шлёпнул себя по губам. — Какой большой! — его глаза загорелись.       «Ты ещё Мадару в полной готовности не видел!» — усмехнулся про себя Учиха, едва сдерживаясь от вредного желания прямо так и вставить в этот удивлённо приоткрытый рот.       — Нравится? — вкрадчиво произнёс он вслух, поглаживая пальцами подбородок юноши. — Ты же знаешь, что нужно делать, верно?       Конечно, знает! Они всей мужской частью класса смотрели тот фильм, и Гаю явно понравилась эта сцена. Она понравилась почти всем, кроме Асумы, который возмущался, что женщины не должны делать такие непристойные вещи.       Гай кивнул и сполз на пол, становясь на колени между свободно раздвинутых ног Обито. Сглотнул и одной рукой сначала просто прикоснулся, а затем и обхватил чужой член, нежно проводя вверх-вниз. Учиха довольно зажмурился и запустил левую руку в перчатке во влажные волосы Майто, чтобы придвинуть его ближе к себе, провоцируя перейти к главному. Тот отвел глаза, снова заливаясь краской, но не прекращая движений; вторая его рука тем временем уперлась Обито в бедро для устойчивости и легонько его поглаживала, местами сжимая ткань приспущенных штанов.       — Вижу, вы с Какаши руками действительно работали, — протянул он, сладко выдыхая и закусывая губу.       Гай взглянул на него снизу вверх и наградил головку смачным поцелуем, подключая к действиям и вторую руку тоже. Его действия были настолько уверенными, что Учиха едва не забылся в приятных ощущениях, вовремя вспоминая, зачем они здесь и что Гай должен был сделать с самого начала.       — Ну же, давай, — почти попросил Обито, сильнее надавливая рукой на затылок.       Нерешительно вздохнув, Гай наклонился ближе и осторожно взял головку в рот, временно не рискуя заходить дальше.       Хотелось застонать в голос и насадить эту голову до упора, ворваться во влажное горло и тут же кончить, но Обито лишь закусил губу, выдыхая через нос, и постарался не торопить события. Он тут не развлекаться пришёл, а учить!       Гай очень старался, в этом и была его проблема.       — Не так сильно, — дыхание Обито было учащённым. — Ты же не хочешь его оторвать? — он задумчиво перебирал волосы, глядя сверху вниз на раскрасневшееся лицо и заметил выступившие в уголках глаз слёзы. — Не торопись, поиграй, только зубами старайся не цеплять.       — Угум, — пророкотал парень, слегка ослабляя обхват губ и принимаясь сновать языком по головке.       Обито понял, что так расслабиться не выйдет.       Отодвинув Гая, он избавился от штанов и разлёгся на кровати, прикрывая правую, уродливую, часть тела зелёным шерстяным покрывалом.       — Иди сюда, — он поманил Гая пальцем. — Продолжим.       Кивнув, Майто, всё также смущаясь, устроился между ног Обито и принялся за дело уже с большим азартом.       В таком положении Гай, кажется, позволил себе расслабиться чуть сильнее. В его действиях начала появляться уверенность, и пускай он всё ещё мог перестараться, пытаясь взять слишком глубоко или случайно задев кожу зубами в порыве усердия, это было гораздо лучше, чем в самом начале. По самому Гаю сказать что-либо было сложно — он не выглядел подавленным или раздраженным, наоборот, сосал с удивительным воодушевлением, но в нём по-прежнему чувствовались скованность и легкое смущение.       Обито позволил себе негромко простонать, но сразу же сжал зубы. Поощрил и хватит.       — Молодец, молодец… Вот так… — на выдохе только и успевал шептать он, сильнее сжимая волосы на затылке Майто и незаметно подтягивая его к себе поближе. Ученик не забывал пользоваться руками, исследуя все от основания и ниже, куда не мог дотянуться языком, гладил бедра и живот, осторожно проходился пальцами по выступающим ребрам; для глупенького мальчика он оказался не таким уж и глупеньким.       — Это точно твой первый раз? — слабо усмехнулся Учиха, роняя короткие стоны между словами.       Едва не подавившись, Гай кивнул. Так вот почему ему удавалось все это время выезжать на одном тайджутсу! Оказалось, он невероятно обучаемый. Полезное умение, им можно будет пользоваться и впредь.       Тёплое чувство внизу живота нарастало всё сильнее, проходясь по спине холодными мурашками.       Следовало срочно сменить положение, иначе Обито бы не выдержал. Давно у него не было живого человека, и нынешняя свежесть восприятия грозилась подпортить его репутацию в качестве Учихи Мадары… Где это видано, чтобы легендарный шиноби вот так на раз-два кончал от рта неумелого подростка?!       Слегка отодвинув голову Гая, Обито просипел:       — Жарко…       — Это из-за меня? — обрадовался парень.       — Это из-за погоды, — мрачно пояснил Учиха, которого в нынешней ситуации даже клетки Хаширамы не могли спасти от жары. Кстати о клетках, Гай почему-то совершенно не удивился тому, что тело неизвестного семпая словно из двух половин состояло. Может, оно и к лучшему.       — У меня есть мороженое! — внезапно заявил Майто. — Может, семпай хочет?..       Семпай хотел. И не просто съесть это мороженое, но и охладить им слишком пылкого ученика.       Стоило Обито кивнуть в знак согласия, как Гай скрылся за углом, маленьким смуглым ураганом умчавшись на кухню и мигом зашуршал там всякими пакетиками.       Учиха сложил руки на груди и нахмурился, ощущая, как возбуждение нехотя, лениво отступает, разливая по телу слабость, которая тем не менее казалась неуютной и некомфортной в отличие от слабости после секса или тяжёлой работы. Он терпеть не мог это ощущение. В его правилах было всегда доводить дело до конца, и, хотя сейчас он попросту не мог себе этого позволить, чувствовал страшное неудовлетворение и раздражение на Гая. Тот ни в чем не был виноват, но злиться на себя не хотелось ещё сильнее.       Впрочем, нет — он был виноват в своей связи с Какаши. Виноват на все сто процентов. Учиху абсолютно не волновало, что они там друг к другу чувствуют, потому что, во-первых, попросту было неинтересно, а во-вторых, он считал, что Какаши счастья не заслуживает. Совсем. Или заслуживает, но только с ним, но счастье с ним — это не счастье. По крайней мере, так всегда говорил Мадара.       Не успел Обито завершить мысль, как Гай уже вернулся в комнату, держа в руках двойное мороженое. Он осторожно разломил его на две половинки и передал одну частичку Учихе. Тот вздрогнул, присел на кровати и повертел ее в пальцах, словно стараясь отыскать на голубой полупрозрачной поверхности что-нибудь интересное.       — Давненько я не ел мороженого… — приподнял он бровь и тут же сунул лакомство в рот. Вкусно. В пещере его таким не пичкали.       Гай улыбнулся и также приступил к своей порции.       Обито привычно скользнул языком по шероховатому сколу мороженого, с наслаждением впитывая сладкую прохладную влагу.       Майто, глядя на то, как его семпай обращается с мороженым, чуть не подавился своим и тут же принялся его энергично сосать. То ли практику продолжил, то ли свои грубые ошибки оральных ласк он заработал именно из-за этой привычки.       Обито думал о Мадаре.       Тот иногда баловал его нормальной едой, но мороженым — никогда. Возможно, потому, что в его времена такого не было, а самому просить у Зетсу как-то не доходило…       Скол был почти гладким, когда Обито сообразил: а чего это у Гая делает двойная мороженка? Неужели это он для Какаши заготовил?       Злость и возбуждение закипели внутри, и он решил, что нечего тут разводить дружеские посиделки. Он пришёл манипулировать ценным объектом, а не навестить старого одноклассника! Он уже мужчина, теперь у него другие приоритеты. Спаситель он или кто?       Резко развернувшись на постели, он толкнул Гая ладонью в грудь. Тот пошатнулся, упал на кровать, и Учиха оказался сверху, пронзительно глядя одним глазом на слегка удивлённого и растерянного парня.       — Ты же не думал, что мы просто так будем его есть? — вкрадчиво произнёс Обито, провокационно вбирая в рот мороженое Майто, рисуя своим на груди парня первый иероглиф слова «месть».       Гай тихо застонал и прикрыл глаза, подаваясь бёдрами навстречу Обито.       — М-м, семпай! Холодно! — пробормотал он и склонился вбок, стараясь спрятать лицо в покрывале.       Не отрывая головы, Обито двумя пальцами подцепил его подбородок и развернул на себя, заставив покраснеть ещё сильнее. Он обвёл кончиком мороженого затвердевшие розовые соски и тут же припал к ним губами. Чужое же мороженое оказалось во второй руке; он наощупь приставил его к губам ученика, ощущая, как тот осторожно приоткрывает рот.       — Повторяй всё, чему научился, — пробормотал Учиха, на секунду отрываясь от груди Гая и тут же возвращаясь обратно, покусывая её, целуя, слизывая сладкие капли и слушая прерывистые тихие стоны, перебиваемые причмокиваниями и пошлым хлюпаньем. Участок, до которого Майто не доставал, постепенно таял и капал ему на шею.       — Умница… Теперь попробуй взять еще…       Гай вскрикнул, когда холодная округлость уткнулась ему в горло и подавился от неожиданности, кашляя сладкой слюной.       Но не тут-то было, Обито не давал ученику расслабиться — его рука, выпустив недоеденное мороженое, скользнула по животу Гая, он провёл пальцем по линии полотенца на бёдрах и принялся с силой гладить литой пресс юноши, не переставая играть с его грудью.       Гай был вкусным. А с мороженым — ещё вкуснее.       Он него пахло мужеством, юностью и свежестью. Мадара был зрелым и опытным, потому от него несло властью; Гая же можно было сравнить скорее с только созревшим плодом. Плодом, который Обито намерен был сорвать и обработать по своему желанию. Он ещё сильнее принялся терзать грудь, поочерёдно всасывая маленькие соски, его свободная рука скользнула по ляжкам Майто, от чего тот охнул, когда слишком сильно дёрнулся, и половинка эскимо соскользнула с палочки в его широко открытый рот.       Зажмурившись, он проглотил мороженое и инстинктивно глубоко вдохнул; холодный воздух прошелся по горлу, заставляя вновь закашляться и болезненно сморщиться.       — Прохладно? Могу согреть, — усмехнулся Обито, приподнимаясь. Стоило Гаю удивленно приоткрыть глаза, как между его зубов требовательно вторглись чужие тонкие пальцы, ложась на язык. Всего два, но Майто отчего-то показалось, будто сосать их куда сложнее, чем недавнее мороженое. Они были тоньше, но сами по себе двигались в его рту, не позволяя сделать лишнего движения. Это было одновременно и мерзко, и приятно — оказалось, быть подчиненным кому-то не такая уж плохая идея, особенно когда этот кто-то властный и сильный, даже уступая ему в росте и комплекции…       Вторая рука Обито незаметно скользнула под полотенце и одним движением развязала его, раскладывая на кровати. Майто что-то жалобно замычал, но Учиха не стал даже вслушиваться. Отстранился, чтобы взглянуть вниз и расстроенно вздохнуть, на глаз оценив чужие размеры. Видно, сила юности и до сюда добралась. Когда этот идиот станет на нем практиковаться, вряд ли Обито вообще доведется кончить, если ученик, конечно, не станет к тому времени умелым ловеласом.       После Мадары вообще было сложно хоть кем-то впечатлиться.       Инстинктивно поморщившись и думая, как же это заденет Какаши, Обито извлёк влажные и сладкие пальцы изо рта Майто, наскоро чмокнул его, проводя языком по таким чувствительным от возбуждения и контраста температур дёснам, а затем резко сполз вниз.       Да! Как же обалдеет Какаши, когда Гай сделает с ним это!       — Теперь будь внимательнее и учись, — возбуждение не давало выразить всю строгость, которую он надеялся вложить в эту фразу, но и так было неплохо. — Запоминай всё, что я делаю.       — Всегда готов! — из губ юноши вырвался полустон, когда прохладный рот Обито сомкнулся на его горячем и давно жаждущем внимания члене.       Обито игрался языком. Это было просто, учитывая его опыт. К тому же непривычный размер позволял большую манёвренность, и, чисто по наитию, Обито с лёгкостью насадился до упора и даже не закашлялся, когда ему в горло скользнула головка. Гай протяжно застонал, прогнувшись в пояснице и запуская пятерню в растрёпанные лохмы семпая.       «Ну вот, он уже обалдел, самое время начинать вторую стадию», — относительно спокойно подумал Учиха, наслаждаясь вкусом свежей кожи и солоноватой смазки во рту.       Скользнув пальцами по мошонке и промежности Гая, он принялся очень осторожно, без какого-либо напора, растягивать тугой сфинктер. К счастью, множественные тренировки сделали плоть пластичнее, так что партнёр ничего не замечал, полностью отдавшись ощущениям от минета.       «Вот повалить бы тебя носом в подушку и как засадить… Но нет, это слишком просто. Я должен научить тебя нежностям и вниманию, чтобы досадить тупому Какаши!» — злобно думал Обито, самозабвенно работая ртом и двигая головой под неимоверными углами.       Прикрыв глаза, Гай стонал, откинув руки за голову и облизывая искусанные раскрасневшиеся губки. До чего же это выглядело соблазнительно! Член Обито уже давно настойчиво требовал внимания к себе, но пока он старался закрывать на это глаза, полностью концентрируясь на удовольствии ученика — горячо прижимался щекой изнутри, оглаживал бедра и живот, иногда отстранялся, но лишь для того, чтобы поиграться с головкой. Словом, демонстрировал все то, чему успел научиться за долгое время проживания в пещере.       У Майто, кажется, начинало конкретно сносить крышу. Учиха тем временем незаметно перешел пальцами на темп побыстрее.       — Семпай… — выдыхал Гай, не замечая, как все шире расставляет ноги навстречу умелым пальцам Обито; он инстинктивно тянул носочки, силясь справиться с растущим возбуждением, и горячо стонал в воздух. Стоны с каждой секундой усиливались, и тогда Учиха внезапно осознал, что Гай близок к разрядке. Неудивительно, любой бы на его месте уже извивался от удовольствия… Но нет, вот этого точно нельзя было ему позволить!       — Ты ведь не думаешь, что отделаешься простым минетом, так? — со звучным чмоком вынув изо рта чужой член, Обито сомкнул пальцы у его основания, и ученик тут же распахнул глаза, недовольно щурясь от яркого света.       — Теперь можно приступить к основной части.       — Основной? — недоумевающе спросил Гай, его брови взлетели на лоб. — А это что было? — жалобно протянул он, пытаясь отдышаться и осознать, что происходит, где он и кто этот странный мужчина с мокрой физиономией в шрамах и одним черным глазом. Однако, вскользь заметив на стене портрет отца с отставленным большим пальцем, Гай успокоился, улыбнулся и показал собственный большой палец нынешнему учителю: — Готов… — выдохнул он.       Обито засомневался, сможет ли Гай в таком состоянии запомнить все тонкости и техники, чтобы потом воспроизвести это на Какаши.       Хорошо этому лягушонку, лежит себе, наслаждается… А Обито совсем нехорошо было. Он разрывался между холодным рассчётом Учиха Мадары и юношеской страстью и недостатком любви Учихи Обито.       Решив, что Гай уже вполне себе готов, можно не сдерживаться и вывалить на него всю накопленную за годы нежность.       «Прости, Рин», — незаметно шмыгнул носом Учиха, — «я бы очень хотел с тобой, но обещаю — и за тебя, и за Бакаши отлюблю его, как никто другой!» — и с этим мысленным диалогом он вновь нежно поцеловал парня, срываясь на жадное исследование, прикусывая, местами слишком сильно засасывая губы и язык и одновременно с этим плавно входя. Гай тихо простонал ему в рот, но продолжил этот безумный поцелуй, а Обито, насладившись горячей упругой теснотой, неторопливо двинулся, чувствуя, как рассудок покидает его, оставляя только желание действовать, брать и… любить.       В конечном счёте Гай всё равно не поймёт, что это было, приняв всё за хорошую тренировку. Будет пытаться повторить, но и только…       Парень болезненно вскрикнул, жмурясь, и тогда Обито осторожно опустил руку к его горячему члену, по каплям истекающему смазкой, чтобы немного облегчить боль приятными ощущениями. Наклонившись, он горячо дышал в ухо Майто, чувствуя, как тот взволнованно цепляется пальцами за простыню, то сжимая ее сильнее, то отпуская, чтобы через через пару секунд вцепиться вновь, едва заметив малейшее движение внутри.       — Тише, тише… Расслабься, вот так, умница… — томно шептал Учиха, прикусывая Гая за ухо. Тот уже не просто стонал — скорее, скулил, стоило Обито ускорить темп движений рукой. Входить глубже он не решался еще несколько секунд, позволяя юноше привыкнуть, сжимал зубы от бесконечного желания, и, как только Гай осторожно двинулся бедрами навстречу, обозначая свою готовность, Учиха сразу же воспользовался этим. Ему на удивление не хотелось быть резким, скорее наоборот, чтобы показать, каково это, когда в первый раз тебя любят нежно, аккуратно, чувственно…       Сам Обито был этого, к сожалению, лишен.       Как оказалось — Гай был красивым. Его длинные ресницы, идеальная кожа, пухлые мягкие губы, линии лица… Обито принялся нежно целовать парня, запустив ладонь в шелковистые волосы и успокаивающе поглаживая по плечу.       И куда пропал весь недавний пыл Майто? Обычно энергичный и жадный, он практически расслабился, неторопливо подавясь навстречу семпаю и очень нежно отвечая на ласки, почти любовно.       Ну и скотина же он! Пользуется этим позитивным болваном в собственных гнустных целях, а тот такой нежный, такой открытый…       При мыслях об открытости Обито нехотя разорвал поцелуй, вошёл до упора, наслаждаясь стоном партнёра, и принялся осыпать его шею нежными, влажными поцелуями.       Прижавшись грудью к груди, Учиха поморщился, почувствовав нечто липкое и мокрое. Привет мороженому, всё растаяло.       Размеренно двигаясь, целуя шею и плечи Гая, Обито сожалел, что не может открыть своё имя. Ему так хотелось, чтобы этот дурень повторял его, глубоко заглатывая звуки, так же глубоко, как и другие предметы... Но тот лишь цедил перекатывающееся «семпай», что выбивало его из колеи.       Когда сжимать простыню без последствий стало невозможно, Гай особенно сильно выгнулся со сладким стоном и обнял его спину, по-детски прижимаясь еще ближе, утыкаясь губами в шею и шепча что-то вроде «еще, еще!..». Слыша все это, видя, чувствуя, Обито понимал, что его грызет ужасная зависть к Какаши. Да как вообще этому глупому, напыщенному, нахальному, самодовольному идиоту мог достаться такой прелестный и чувствительный Гай? Это несправедливо! Кто-кто, а Хатаке уж точно его не заслуживал. Ни малейшей частички его идеального тела. Ни этих мягких волос, ни этих чудесных губ, ни стонов — ничего из этого. Максимум, чего он заслуживал, так это его собственной испорченной, жалкой физиономии, да и то заполучить ее он бы никак не смог. Так почему же Обито должен отдать глупому Бакаши такую прелесть?       Обито вздохнул. Конечно, он знал ответ.       Потому что всё это просто фарс и средство для будущей манипуляции.       Гай вдруг сильнее заерзал под ним. Его движения стали куда хаотичнее, чем до того, вздохи со стонами громче, выше, он лихорадочно целовал Обито куда придется, чтобы справиться с бушующими эмоциями внутри и хоть так найти им выход… Не выдержав, Учиха без предупреждения ускорил темп и снова вцепился в искусанные губы, зацеловывая их так яростно, будто от этого зависел успех их с Мадарой плана.       — Семпай! — гортанно, до странного взрослым голосом вскрикнул Гай, и Обито ощутил, как горячо, мокро и скользко становится под животом.       — Гай! — выдохнул он в шею юноши, сделал несколько стремительных толчков и разрядился, в последний раз присосавшись к нежной шее.       Расслабление горячей волной разлилось по телу, и Обито с нежеланием съехал на простыню, оставляя руку и ногу на теле таращившегося в потолок партнёра.       С минуту они переводили дыхание, осознавая, что только что произошло. Первым пришёл в себя Гай. Вскочив с постели, он тут же умчался на кухню, сверкая такими же загорелыми, как и всё тело, ягодицами, и тут же вернулся с бутылью воды, жадно из неё хлебая.       — Главное — поддерживать баланс жидкости, — заявил он, протягивая Обито бутыль и падая на простыню. — Надо в следующий раз сразу у постели ставить. Голова кружится и ноги не держат…       Вылакав порядка полутора литров, Учиха отставил бутыль с останками и изучающе уставился на довольного Гая: тот был мокрый от пота, мороженого и собственной спермы, а вот по ногам уже стекала его… Обито прищурился и обрадовался тому, что мутная жидкость лишена розоватого оттенка. Он этого и добивался, чтобы всё было идеально. Только вот на шее улыбчивого парня уже наливался багровый засос…       Ну и ладно! Пусть Бакаши завидует и гадает, кто пометил его любовничка! Быть может, так ему будет обиднее, когда тот его так же хорошенько отлюбит!       — Надо бы в душ, — резонно предложил Гай и тут же осторожно спросил: — А тебе с этим… — он указал на искусственное плечо Обито. — С этим… можно мочиться?       — Можно, но недолго, а то расцвету ещё, — повторил он шутку Мадары.       — Тогда пойдем вместе! Мне воду нужно экономить, — со смущенной улыбкой заявил Майто и тут же сполз с кровати. Его выражение лица постепенно возвращалось в норму, к дружелюбному, забавно-нахмуренному, как у всех адептов силы юности. Он что, уже оклемался?       Слабо кивнув, Обито сполз на пол и на пошатывающихся ногах поплелся в сторону душа вслед за Гаем, попутно размышляя о том, что должно будет стать следующей частью его плана. Получается, первый раз Какаши, компромат на Куренай, которым можно будет воспользоваться для шантажа… А потом? Что потом? Хоть конкретной цели у него и не было, если не считать желание досадить Какаши и попрактиковаться в манипуляторском искусстве, он вдруг осознал, что не знает, как ему стоит поступить после всего этого. Не может же он вот так просто оставить эту сладкую парочку в покое! Им обязательно, всенепременно нужно подпортить малину…       Но это потом. Сейчас — мыться.       Когда ученик подкрутил краны до приемлемой температуры, они приступили к процессу. Гай безуспешно пытался отмыться изнутри, очистив следы недавней страсти, усердно, до покраснения, тер колени и локти пемзой, подставлял лицо под прямые струи воды, пока Обито стоял и усмехался, глядя на все эти потуги неутомимого чистюли.       — Кстати говоря, семпай, — внезапно заявил Гай, намыливая пузо цветастой мочалкой, — а сколько вам лет?       Обито удивленно на него воззрился.       — Это тебе зачем?       — Ну, понимаете… Вы уже такой взрослый, умелый, умный… А волос у вас там почему-то нет. Это как?       — Э… — замешкался он. — Это особая традиция моего клана, понимаешь ли. Депиляция у нас священный ритуал, все его соблюдают, вот как.       — А из какого ты клана? — глаза Гая округлились.       — Учиха, — просто ответил Обито, откидывая длинные волосы за спину и изо всех сил стараясь не заржать.       — О-о-о-о! — Гай выронил мочалку. — У меня в классе был Учиха. Он состоял в команде моего соперника и погиб на миссии. Кажется, его звали Ёбито…       Обито ужасно захотелось треснуть Гая за такое пренебрежение, но вместо этого он лишь снисходительно улыбнулся и потрепал парня по щеке.       — Его звали Обито, — с ноткой раздражения в голосе произнес Учиха. — Он был героем. Он спас своего друга, и что получил взамен? У него даже могилы нет! — полупечально-полунаставнически, подобно мудрым изречениям Мадары, заявил он.       — А вы… Вас-то как звать? — осторожно протянул Майто. — Ваше имя я точно запомню! После того, что у нас было...       — Тоби, — ляпнул первое попавшееся Обито. Точнее, это имя к нему почему-то иногда применял Мадара в особых порывах страсти, но логичного объяснения этому явлению не было. Разве что перестановка слогов в имени.       — А, вы его брат, наверное! — сообразил Гай. — А почему тогда вы выбрали меня, а не Какаши?       — Не задавай столько вопросов, — раздражённо бросил Обито. — И обо мне никому не слова. Я действительно восхищён тобой, Майто Гай, и хочу помочь тебе достичь признания. А что есть лучшее признание, как не победа над соперником?       Гай пару секунд подумал и кивнул.       Обито вышел из-под душа и принялся обтираться.       — Завтра я приду в восемь утра. Продемонстрируешь всё, чему я тебя научил, — как можно более добродушно заявил он и пожал руку партнёра, непроизвольно сплетая их пальцы. — До завтра! — он подмигнул Гаю, резко чмокнул его в уголок рта и покинул ванную, тут же подхватывая свою одежду.       Гай хотел что-то сказать, но не успел — накинув плащ, Обито бесшумно скрылся за дверью, и, когда парень вернулся в прихожую с полотенцем в руках, того и след простыл. Разве что белесые пятна на покрывале остались.       Вечерело. Обито быстро добрался до квартала Учиха, благо, он находился недалеко.       Привычно скрываясь, он миновал все защитные барьеры и вошёл в свою старую квартиру. Пахнуло пылью и плесенью. Больше года он не заходил сюда.       Лишь войдя, Учиха сразу же опечатал периметр, чтобы скрыть свою чакру. Осмотревшись на предмет чего-нибудь подозрительного, он наконец расслабился и повалился на кровать, взметнув в воздух тучу пыли.       В старой жизни он любил прибираться, но сейчас в этом не было необходимости; время, что он жил в пещере, отучило его от этой привычки. Он лежал неподвижно и смотрел в потолок, раздумывая над произошедшим. Пытался раздумывать, если быть точнее, мысли не шли, хоть ты тресни, и все слова, что сейчас крутились в его голове, превращались в сплошную путаницу — «Бакаши — Гай — месть — план — Мадара — одеяло — дом — месть — Гай — план — Бакаши» и далее по накатанной.       С трудом пробираясь через этот поток сознания, Обито не заметил, как начал засыпать. Впрочем, это не было особо удивительно — день оказался насыщенным, к тому же мягкое одеяло так и манило, умоляя полежать под ним хотя бы часок, и в общем-то Обито был не против, только вот одна мелочь никак не позволяла ему уснуть.       Фото.       — Глупый Какаши! Ты мне даже здесь мешаешь! — прикрикнул Обито, недовольно вставая, чтобы убрать с полки запыленную фоторамку в ящик и лечь обратно, так и не снимая одежды. Или это Рин осуждающе посмотрела на него таким взглядом? Наверное, надо будет на всякий случай извиниться перед ней.       Нет, так дело не пойдёт!       Во-первых, в комнате дышать нечем. Во-вторых, зачем он вообще посмотрел на это фото? Даже заклеенная пластырем крест-накрест тупая рожа Какаши всё равно бесила. А ещё больше бесила миловидная физиономия Минато. Чёртов трус! Он и тогда их бросил, когда его завалило, и когда Рин похитили — даже и не подумал помочь. Такой бесполезный трус не заслуживает быть Хокаге! От раздражения он вскочил и принялся рыться в тумбочке на предмет какой-нибудь тряпки.       «Ничего, скоро ты у меня попляшешь, когда я вытяну из твоей скандальной жёнушки Лиса. Мадара научил меня, как обуздать биджу. Все вы испытаете боль утраты, какую испытал я!» — злобно думал Обито, резкими движениями вытирая пыль на подоконнике.       — Вижу, ты решил обосноваться в родном гнезде! — радостно заявил Белый Зетсу, как всегда неожиданно вылезая прямо из пола.       — И что ты узнал за сегодня? — добавила чёрная половина.       — Достаточно, чтобы понять, что я здесь задержусь, — холодно бросил Обито. — У меня есть план по тому, когда и как добыть Лиса. Зетсу, отправляйся по другим странам, собирай информацию. Я пока что побуду в Конохе, посею немного семян раздора и через пару месяцев извлеку Девятихвостого.       — Как знаешь, как знаешь… — проворчал Чёрный Зетсу. — И что ты намерен делать с этим мальчишкой?       — Я же говорил — это манипуляция, — спокойно произнёс Учиха, выбрасывая тряпку в окно на соседнюю крышу. — Я хочу проверить свои способности без применения Шарингана.       — Не забывай о своей цели! — пророкотал напоследок Черный Зетсу, и обе половины ушли обратно под пол, будто их и не было.       Умывшись, Обито сменил постельное белье и наконец улёгся. Оно пахло затхлостью, но было чистым; растянувшись в постели, он невольно вспомнил такого нежного, открытого, искреннего Гая и улыбнулся.       Должно же в его плане быть хоть что-то приятное.