Where is Alice?

      К полудню по небольшой квартире-студии разносился аромат позднего завтрака. Крохотная кухня, располагающаяся слева от входа в квартиру, больше напоминала место битвы. Старый шумный холодильник, что приобрел за годы пользования желто-серый оттенок, стоял у самого окна. Рядом мостилась маленькая столешница и раковина, доверху забитая грязной посудой. Над столешницей, на потрескавшейся стене, висели полки. Они ломились от посуды и специй.       Электрическая переносная плитка состояла лишь из одной конфорки, что очень раздражало местного «шеф-повара». Юнги мелко шинковал зеленый лук на деревянном столе, что стоял напротив раковины. Парень любил простор, чтобы ему ничего не мешало.       Эта же кухня вызывала у него раздражение. Вечно немытая посуда, отсутствие нормальной плиты и духовки, холодильник, дверца которого периодически отваливалась, все это заставляло парня ворчать на хозяйку квартиры.       — Ан Джиа! — выкрикнул Юнги, — Я знаю, что ты давно не спала, но тебе лучше проснуться, если не хочешь, чтобы я выбросил твой завтрак в окно!       Голос старшего разлетелся эхом по всей квартире, отдаваясь звоном в ушах девушки. Она поморщилась, поднимая лицо с подушки. Её глаза раскрылись в тонкую щель, запуская пробуждающий пучок света. Волосы на макушке торчали, а один из локонов сжимали пересохшие губы. На ней была все та же белая толстовка и джинсы.       — Я буду без тебя завтракать, вставай! — снова крикнул Юнги.       Джиа потянулась на двуспальной кровати, что подпирала стену в середине студии. Девушка перевернулась на спину и села, скрестив ноги.       — Тебе тоже доброе утро, Юн! — саркастично произнесла она, потирая веки ладонями.       Как только она полностью раскрыла глаза, перед ней возник потрясающий вид. Занимающие почти всю стену окна пропускали солнечный свет в студию, награждая её волшебной атмосферой. Оттуда открывался вид на район с небольшими старыми кирпичными домами. На первом этаже одного из них располагалось уютное кафе, в котором обычно девушка покупала себе завтрак в выходные.       В дни, когда Джиа виделась с Юнги, он сам готовил завтрак. Иногда парень оставался спать на синем диване, отделяющем кухню от гостевой зоны. Джиа уже привыкла к тому, что парень ночевал у неë, словно чëрный кот, приходивший после долгих приключений отоспаться в теплом местечке. Он был единственным, кого она подпускала к себе. При этом можно было сказать наверняка, вокруг девушки была воздвигнута незримая стена, которую он до сих пор не смог преодолеть.       Девушка встала с кровати и направилась в сторону ванной, что отделялась от остальной комнаты лишь белой полупрозрачной шторой. По дороге она захватила с комода хлопковые серые штаны и клетчатую серо-голубую рубашку с длинным рукавом.       -Дай мне минуту! — крикнула она, задëргивая перед собой белую штору.       — Если не справишься за тридцать секунд, я отправлю твое какао в раковину! — ехидно произнес Юн, выкладывая омлет в тарелку.       — Только не какао! — она стягивала джинсы, наступая на низ штанины, чтобы ускорить процесс переодевания.       — Осталось пятнадцать секунд! Четырнадцать, тринадцать…       Юн начал вести обратный отсчет, отчего Джиа в спешке стукнулась коленкой о край ванны. Прошипев, она стиснула зубы и накинула через голову полузастегнутую рубашку. Она выскочила из-за шторы, как только на еë бедрах оказались штаны. Метнувшись в сторону кухни, большими шагами минула кровать, а после диван. Юнги уже стоял у раковины, медленно наклоняя кружку с какао.       — Может хватит уже издеваться! — проворчала Джиа, усаживаясь за стол.       Старший, широко улыбнувшись, отвернулся от раковины и поставил какао с зефирками на стол рядом с рукой девушки. Как только кружка оказалась в пределах досягаемости Джиа, она схватилась за ручку, ощущая сильный жар в пальцах.       — Ааай!       — Будь аккуратнее, он еще горячий, — Юнги сел напротив и пододвинул тарелку с омлетом и жаренным беконом ближе к себе.       Джиа облизнула обожженный палец, ничего не ответив. Белая тарелка с раскинувшимися по еë краям узором из плюща, манила своим содержимым. Золотистый, словно песок на пляже, и такой же воздушный, как облако, омлет занимал центральное место в этой композиции. Бекон карамельного цвета распространял по комнате мягкий запах копченого мяса. От этих ароматов у девушки выступили капельки слюны, которыми она тут же смочила засохшие губы. Жадно схватившись за вилку, она приступила к завтраку.       — Приятного аппетита! — закидывая в рот помидор черри, пожелал Юнги.       — И тебе, Юн! Спасибо за завтрак! — на мгновение уголки её губ приподнялись вверх.       Как только улыбка достигла получателя, тот тоже улыбнулся. Он ел медленно, отвлекаясь на подругу, что сидела напротив. Верхние пуговицы её рубашки, как всегда забывали о своем предназначении, оголяя тонкие ключицы. В ямочке между ними маленькой звездочкой виднелась родинка. «Такая идеальная симметрия» — думал Юнги, когда смотрел на неë. Джиа убрала за ухо волосы, что так и норовили залезть ей в тарелку. Солнечные лучи, что скользили по её локонам, придавали волосам медный оттенок. Бледная молочная кожа в гармонии с ними напоминала о кружке теплого молока с медом.       — Думаю, уже можно пить какао, — парень напомнил ей о кружке, за которую она боролась.       Как только в голове девушки прозвучало слово «какао», она тут же потянулась к кружке. В этот раз мягким движением пальцев, она провела по краю, проверяя температуру. Ощутив мягкое тепло, она взяла кружку обеими ладонями, медленно поднесла к лицу, вдыхая аромат какао. Зефирки на поверхности стали мягкими и тягучими, больше напоминая морскую пену. Джиа, прежде чем отпить, прикоснулась губами к краю, задержавшись так на несколько секунд.       — Уже не можешь без этого ритуала? — отложив вилку, наблюдал за ней старший.       — Не могу… Мне страшно, что тошнота и отвращение снова вернуться ко мне…       — Когда мы познакомились, тебя от одного запаха сладостей воротило. Ты каждый раз пыталась съесть хотя бы одну зефирку, но тебе было настолько плохо, что лицо становилось бледно-зеленым, руки тряслись. Тогда я не верил, что ты сможешь преодолеть этот страх…       — Я сама не верила, проще было бы просто не есть сладкое. Но даже запах заставлял меня тут же покидать комнату. Это приносило дискомфорт, поэтому я продолжала себя мучить, — убедившись, что от легкого привкуса растаявшего маршмелоу её не тошнит, она сделала первый глоток.       Обволакивая язык, проскальзывая по пищеводу, какао распространяло свое тепло по всему телу. Прилив глюкозы в крови вызывал у Джиа эйфорию лучше любого наркотика. В такие моменты она ощущала себя Евой, поглощающей запретный плод в райском саду.       — Хоть тебя больше не тошнит от запаха, ты все равно не можешь есть ничего сладкого, кроме этого… — тяжело вздохнув, Юнги доел последний кусок бекона, — Есть ли что-то, что ты хотела бы съесть из сладкого вновь?       Погрузившись в раздумья, она продолжала маленькими глотками опустошать кружку. В мыслях кружилось столько вариантов, многие из которых, она просто ни разу в жизни не пробовала. Старший понял, что девушке нужно время, чтобы все обдумать, поэтому больше еë не беспокоил. Он встал из-за стола, забрав с собой опустошенные тарелки.       — Мороженое, я бы хотела снова попробовать мороженое…- мягкий тихий голос девушки разнесся по комнате, — Но я не хочу больше повторять свой способ…       — Не заставляй себя, — намывая тарелки, Юнги чувствовал, как в его груди все сжималось от голоса, что был наполнен ужасом и болью.       Джиа снова замолчала, разглядывая сладкие разводы зефира на поверхности какао.