Gift of fate или Настоящая любовь всегда возвращается

Ноги не держали. Хотелось просто упасть на кровать, уснуть и проспать часов тридцать. Еле передвигаясь, Гермиона пробиралась по грязному, заброшенному туннелю в Воющую хижину. Эффектный спуск под корни Гремучей ивы гриффиндорка помнила еще с третьего курса. Был менее опасный способ пробраться в «устрашающую избушку», но времени бегать по Хогсмиду у Гермионы не было. Споткнувшись о выпирающую из пола доску, девушка упала, при падении напоровшись на гвоздь. Резкая, обезоруживающая боль пронзила ногу и по нервным окончаниям отдала тяжелым ударом в спину. Двигаться расхотелось мгновенно. «Вот и все. Останусь тут. Меня вряд ли кто-нибудь найдет. Умру, а Рон, этот упертый дурак, еще пожалеет. Нет, нельзя так. Люпин. Он не переживет, и, спрашивается, зачем я его возрождала?», - Гермиона, распластавшись на грязном дощатом полу, погрузилась в оглушающий вихрь размышлений. Голова раскалывалась. Видимо при падении Всезнайка прилетела затылком о выломанный и валявшийся в куче мусора настенный канделябр. Боль пульсировала в висках и медленно растекалась до макушки. «Мама. Мамочка. Хочу, чтоб ты была рядом. Хочу быть маленькой. Никого, кроме тебя и папы не любить. Хочу, чтоб все это кончилось». Краски стали расплываться, и комната принялась раскачиваться то влево, то вправо, а после совсем уж по кругу. Во рту чувствовался солоноватый привкус крови. Веки налились свинцом. В ушах отчетливо слышались гудки паровоза, тихий, приглушенный хрип и чей-то плач. А потом все пропало. Исчезло, точно мираж. *** Очнулась Гермиона не сразу, прежде протяжно застонав и поморщившись от слепящего бело-золотистого света. Утренние лучи кружевом разбредались по комнате, вытанцовывая на отполированной поверхности шкафов, подоконников и прикроватных тумбочек. «Я в раю», - мелькнула сомнительная догадка в еще затуманенной сном голове. Глаза вмиг закрылись. - Рон, Рон иди сюда скорее, она очнулась, - послышался чей-то противный скрипучий голос над ухом. Теплая, влажная рука коснулась лба. - Она вся горит, Фред. Нужно позвать мадам Помфри! - Рон, завянь. Она совершенно нормальная, я бы посмотрел на тебя, если бы ты потерял столько крови, сломал ногу и повредил три позвонка. - Перестань, разве ты не видишь, что ей плохо! - Прекратите, - ценой неимоверных усилий произнесла Гермиона, боль, точно теннисный мячик, билась в левый висок. - ТЫ ЖИВАААА! – заорал, как резанный, Рон и кинулся душить девушку в «дьявольских силках» объятий. - ААААААААААААААААААААААА, - завопила Гермиона, когда тяжелые «лапы» друга сдавили ее плечи. - Рон, уйди ты, - Фред отпихнул парня от кровати и аккуратно поправил съехавшее одеяло. - Но… - Рон, - голос брата звучал впервые в жизни так строго, - лучше иди на занятия, у тебя сегодня, типа, зачет по зельям. - Но… - Я сейчас применю Империо! Послышалось недовольное ворчание и удаляющиеся тяжелые, хлюпающие шаги. - Что со мной? – еле слышно просипела девушка, открывая глаза. - Ты очень неудачно упала. Тебя искали целый день, а потом Гарри предложил посмотреть по Карте Мародеров. Ты лежала в одном из тоннелей. Знаешь, как неудобно было тебя выносить. Но мы… - Фред, - Гермиона, сжав в кулачок одеяло, шумно вдохнула, а на выходе прошептала, так чтоб слышал только он, - что с Люпином? Уизли чуть нахмурился и, потерев большим пальцем переносицу, выдал: - Все нормально, правда, после того, как он убежал в лес его никто не видел, но Рон его не тронул. Он говорил, что когда только достал палочку, Люпин обернулся в волка, а потом… - Что?! – неудачно повернувшись, девушка закричала от тупой боли, резанувшей ниже колена. - Не шевелись, кости на ноге еще не срослись. Не волнуйся. Все будет хорошо. - Все уже хорошо, - донеслось откуда-то со стороны двери, - Фред, ты мог бы нас оставить? Люпин, тяжело ступая, прихрамывая на правую ногу, подошел к кровати Гермионы и медленно опустился на стул рядом. Через все лицо, наискосок шел шрам, а со скулы стекала кровь. Руки были все изранены, а одежда висела жалкими клочками. Волосы почернели от пыли и копоти, а на порванной губе красовалась болячка. Фред, нервно хихикнув, отступил на шаг назад. Люпин походил скорее на инфернала, чем на живого человека - Сэр, я… - Фред, пожалуйста, - в глазах читалась мольба. - Да. Хорошо, - торопливо одергивая на ходу рубашку, парень быстро исчез из больничного крыла. Римус, дождавшись, когда они останутся с Гермионой вдвоем, нежно прикоснулся кончиками пальцев к нежной девичьей щеке. - Я так испугался, когда Гарри сказал мне, что ты тут. - Я… - Не нужно, я знаю. Ты хотела меня спасти? Какое счастья, что ты не добралась до нас с Роном, кто знает, что я мог сделать с тобой. Я никогда не простил бы себе, если бы причинил тебе боль. По щекам Гермионы побежали соленые дорожки, но на губах сияла счастливая улыбка. - Миона, что с тобой, тебе плохо? – Римус сделал неудачную попытку подняться и тут же рухнул назад. Вывернутая лодыжка давала о себе знать. - Нет, мне очень хорошо. Ты жив. Ты рядом. Чего еще мне можно желать? - Ну, хотя бы, способность стоять на ногах самостоятельно, - усмехнулся мужчина, убирая упавшую на глаза челку. - За этим дело не станет, - тепло улыбнувшись, Гермиона, ласково коснулась его руки, - пообещай мне, что ты больше никогда меня не бросишь. - Я уже однажды обещал, - Люпин нахмурился, поджав губы. Стало тихо. Эта гнетущая атмосфера стала надоедать. - Помнишь, ты когда-то сказал, что мы либо вместе потонем, либо выплывем, только вместе и никак иначе? - Помню. - Вместе? - Вместе. Солнце бегло скользнуло по их лицам. Все было хорошо. Все будет еще лучше.