Непреклонная, несгибаемая, несдающаяся

***

Богороща являлась остовом для всего Винтерфелла, каждый клочок земли здесь был пропитан живительной силой. Чардрево встречало принцессу с распростёртыми объятиями, руки им заменяли белёсые крючковатые ветви. Их, в свою очередь, украшали кровавые пятиконечные листья, кое-где рыжие или блёкло-розовые. Страж-деревья плотно огибали территорию, будто бы защищая собой сердце-древо. Сюда не доходили звуки с внешнего двора или с Зимнего городка, можно было расслышать только звуки бурлящей воды в горячем источнике или шёпот листьев, развеваемых пронизывающим до костей холодным ветром. Здесь даже дышалось по-другому: в воздухе витал запах илистой воды, палых листьев и сырой травы. Рейенис вдохнула его полной грудью, на время задержав дыхание. Кровоточащие глаза, вытесанные в стволе дерева ещё больше пугали и озадачивали принцессу, они будто исподтишка следили за каждым неосторожным движением, и беспорядочными мыслями, блуждавшими в голове. Раньше она не уделяла должного внимания изучению различных религий Вестероса и Эссоса, но стоя здесь, Рейенис поклялась, что прочтёт труды мейстеров о Старых Богах. Лико в чардреве будто бы насмехалось над её невежеством. Принцесса осмелилась подойти ближе к древу, ведомая глубинным интересом, но недалеко от себя услышала злобное рычание. Рейенис испуганно обернулась на источник звука. Увидев перед собой животное, по размеру чуть превосходившее собаку, девушка на долю секунды обомлела. Лютоволк. Зверь прожигал её своими золотистыми глазами. Его злобный оскал ясно давал понять, что Рейенис заняла для прогулки не ту территорию. До настоящего момента, Рейенис слышала о лютоволках разве что в книгах, но увидеть его воочию дело совершенно иное. — Не бойтесь, принцесса, он Вас не тронет, — рыжеволосый мальчик жестом подозвал зверя к себе, и тот послушно потрусил в сторону парнишки. — Ты, должно быть, Бран? — девушка облегчённо выдохнула, опасность миновала, но девушка всё равно держалась на стороже, готовая в любую минуту броситься на страж-дерево, стоящее близко к ней. В детстве она часто любила лазать по деревьям, за что получала от нянек, но не будь она такой искусной и проворной, то никогда бы не нашла своего верного пушистого друга– Балериона. — Да, Ваше Высочество, — мальчик провёл тощей рукой по загривку зверя. — Что ж, спасибо тебе, Брандон Смелый, — Рейенис наградила его красноречивой улыбкой. — Как зовут твоего могучего соратника? — принцесса кивнула в сторону удаляющегося лютоволка. — Я ещё не придумал ему имя, — мальчик растерянно пожал плечами. — Робб назвал своего Серым Ветром, потому что он очень быстрый, Арья свою лютоволчицу в честь принцессы Нимерии, Санса– Леди, она самая тихая и неприхотливая из всех, а у Рикона- Лохматый Пёсик. Дурацкое имя, — Бран раздражённо хмыкнул. У каждого Старка был свой лютоволк, Рейенис не приходилось встречаться с остальными, отец запретил своим отпрыскам приближаться к свирепым хищникам, лютоволк–не собака, брошенной косточкой или ласковым словом его к себе не расположить. Как же он тогда собирается вести одного из этих зверей в Красный Замок, Санса постоянно щебетала про свою лютоволчицу Леди, расставаться с ней она была не намерена. — Твой брат ещё совсем маленький, Брандон. — Рейенис присела возле широкого выпирающего корня, облокотившись на него спиной, — Садись, — принцесса смахнула рукой палую листву с влажной земли и похлопала по месту рядом с собой, приглашая Брана сесть. — Я хочу придумать что-то особенное, — мальчик плюхнулся рядом с девушкой, подогнув под себя ноги. Брандон принялся расстегивать свой тёмно-серый плащ, отороченный беличьим мехом. — Что ты делаешь? — Хочу постелить его для Вас. Земля ещё не успела прогреться, Вы простудитесь. — Я не простужусь, а ты замёрзнешь, надень его обратно, Бран. –Рейенис была польщена таким галантным поведением мальчишки. Быть может, на его месте так поступил бы каждый юноша, но он ещё так мал, а уже настолько чуток и внимателен. Повезёт же в будущем даме его сердца. Девушка сама накинула суконный плащ на плечи мальчика, плотнее закутывая его в ткань, чтобы холодный ветер не смог принести дискомфорта. Но от этих леденящих порывов плащ устоять долго не сможет, волей-неволей начинаешь коченеть и лязгать зубами. — Вы добрая, — Бран мягко улыбнулся. – Я думал Вы будите капризной и изнеженной. — Почему ты так думал? — Рейенис не была удивлена этим замечанием, многие стереотипно предполагают, что дети, взращенные в стенах замка, в роскоши и удобствах, вырастут прихотливыми и избалованными неженками, но за собой и за братьями принцесса таких качеств не наблюдала. — К нам как-то приезжала одна знатная леди, она была злой и вечно недовольной. Миледи не понравилось, что на пиру не было оленины, что в покоях не было ароматических свеч. Она много кричала на своего лорда-мужа. Но Вы не такая. — Отрадно слышать, — Рейенис добродушно улыбнулась мальчику, шутливо взъерошив копну рыжих волос. — Только Вы несчастны, — принцесса оторопела. — Несчастна? — Я видел сон, — мальчик повернулся к ней всем корпусом тела, — я часто вижу такие сны. Вы плакали, но волосы ваши были короче. На Вас был широкий плащ, Вы прятали лицо, но от него не спрячешься, он видит всё. Рейенис хотела принять это за шутку, но голубые глаза мальчика не смеялись. В них был твёрдый стержень. Девушка не любила загадки и предсказания. Она в них никогда не верила. Ветер усилился, листья чардрева скрежетали, все эти звуки составляли собой зловещую песнь. Рейенис беспокойно поёжилась в своём горностаевом плаще, не моргая вглядываясь в лицо мальчика. — Кто? — позади девушки шумно приземлился ворон, громко каркая, возвещая о своём прибытии. Рейенис обернулась на птицу. Замешательство и изумление с новой волной окутали принцессу. У него было три глаза. Девушка резко отпрянула от ворона, чем вызвала недовольство птицы. Ворон стремительно удалился, рассекая воздух своими огромными угольными крыльями. Седьмое пекло, это ещё что за чертовщина. — Трёхглазый ворон, — Брану эта картина удивительной не показалась, он всё так же безмятежно сидел на своём месте, даже не шелохнувшись. Лютоволки, вороны, боги, если сюда заявится грамкин, я уже не удивлюсь. В Богороще послышался топот и дребезжание цепи. Мейстер, в силу возраста, неуклюже ступал по бугристой земле, недовольно пыхтя. — Мне пора на занятие с мейстером Лювином. — Бран спешно встал и протянул хлюпкую ладонь Рейенис. Та приняла помощь и незамедлительно встала с земли, юбка отсырела и неприятно прилипала к бёдрам. Сейчас ей больше всего хотелось выпить горячего вина у очага в сухой одежде, и забыть обо всём этом действе, как о страшном сне. Но такое забывается не скоро. — До встречи, Ваше Высочество, — мальчик отвесил ей поклон и поспешил навстречу мейстеру.

***

Прогулка по Богороще и внутреннему дворику утомила Рейенис. Сейчас девушка сидела в удобном драпированном кресле, укутавшись волчьими шкурами. Дореа любезно принесла ей травяной отвар с гибискусом и мёдом. Девушка смотрела на горящий очаг. Это её успокаивало. Ей нравилось наблюдать как языки пламени трепещут в очаге, словно изображая какой-то причудливый танец. Внезапно в голову пробрались мысли о Джоне. Иногда Рейенис считала, что их зародившиеся отношения- это неправильно. Но принцесса ничего не могла поделать, она была ведома им и не хотела сопротивляться этому чувству, хотя это её несомненно тревожило. Перед глазами маячили карие, с жёлтыми вкраплениями глаза, тёмные кудри, смешно трепыхавшиеся на ветру, сильные, но в то же время нежные и заботливые руки. Их следы до сих пор горели по всему телу. Начиная с макушки головы, заканчивая голенью ног. Он признавался ей, что любит её непослушные соломенные кудри, тонкие шершавые губы, даже уродливые растяжки на бёдрах. Но поймёт ли это отец? Как он к этому отнесётся? Да ещё и Бран с этим клятым вороном. Эти мысли её тяготили. Они как язва поражали всё мысленное пространство. Рейенис устало прикрыла глаза, будто это поможет справиться ей со всем этим тяжело навалившемся грузом. Дверь в комнату со скрипом отворилась. Король не спеша зашёл в покои Рейенис, глухо затворив за собой дверь. Выглядел он, мягко скажем, помято. Под глазами лежала синева, отчего и без того тёмные индиговые глаза в тени казались чуть ли не чёрными. Взгляд был усталый и бесстрастный, но при виде дочери он постарался выжить из себя кислую улыбку. То ли северная погода оставила такой отпечаток на состоянии короля, то ли за этим кроется что-то по-серьёзнее безжалостного мороза. — Могу ли я поговорить с тобой, дитя? — Рейегар пододвинул резной стул по-ближе, ножки неприятно скрипнули о каменные плиты, заставив принцессу неприятно поморщиться. — Конечно, отец. Рейенис немного нервничала. Отец конечно не обделял её во внимании и заботе, но тем не менее, такие вот разговоры и заявления ни с того ни с сего девушку настораживали. Неужели стряслось что-то худое? Неужели он узнал? Рейенис от этой мысли закуталась в меха ещё сильнее, прикрывая чуть дрожащий ноги, ни то от холода, ни то от страха. Традиции Таргариенов всем давно известны, но как к этому отнесется леди Лианна? Северяне народ суровый и консервативный, для них неприемлемо делить ложе со своими же родственниками, а Джон, как не прискорбно, наполовину Старк, а его леди-мать настоящая северная волчица. — Ты уже давно вошла в брачный возраст, дочь моя, — Рейегар медлил, смакуя каждое последующее слово в тяжёлой от мыслей голове. — Я уже отдал Дейенерис под кров Винтерфелла, Эйегон в скором времени женится на Сансе, и твоя названная сестра станет принцессой. У Джона ветер до сих пор гуляет в голове, ему лишь бы мечом помахать, да поразвлечься. Я то понимаю куда он бегает каждый вечер.-Ко мне в покои.— К тому же, он мужчина. Заиметь жену он сможет в любое другое время, но ты, дочь моя, женщина. До меня доходят нелицеприятные слухи, и я не хочу, чтобы они множились, оскверняя твою честь и достоинство. Король изволил отпить вина. Этот разговор ему давался нелегко. Рейенис бы сейчас с удовольствием осушила пару бокальчиков дорнийского, но смочить горло представлялось только уже холодным травянистым чаем. Гибискус уже не казался таким терпким, а наоборот слишком приторным и горьким, Рейенис хотела выплюнуть содержимое, но тактично сдержалась. На долю секунды принцессу даже позабавила эта ситуация. — Я не желаю, чтобы ты выходила замуж насильно за нелюбимого человека. — Рейегар отпил ещё вина, немного поморщившись. — Стало быть, ты сможешь помочь мне в этом вопросе? Скажи ему, глупая! Скажи, скажи, скажи. — Я… — Рейенис тряслась как осиновый лист, сжимая в кулаках жёсткий мех. Шерсть неприятно покалывала ладони. — Я подумаю над этим, отец. – Рейегар облегчённо выдохнул, осушив бокал уже полностью. — Как найдёшь достойного кандидата, дай мне знать. Мужчина нежно поцеловал дочь в смуглую побагровевшую щёчку. Прядь от его длинных серебряных волос небрежно полоснула по носу, щекоча кожу. Девушка хихикнула. Этот кандидат сейчас зубы точит над тренировочным мечом. Разговоры про замужество мужчина всегда старался обходить стороной и считал не целесообразным выдавать дочь за первого же лордёныша, который попросит её руки. И уж тем более не считал разумным прислушиваться к слухам и сплетням, которые стервятники любят разносить от нечего делать. Чего бы ему сейчас прибегать к обсуждению этого вопроса? Рейенис хоть и вошла в брачный возраст, чувствовала себя маленькой наивной пташкой, которой нравится сидеть под крылом своего родителя. Девушка понимала, что когда-нибудь придёт время, и птенчику придётся вылетать на волю, но не сейчас. Она чувствовала это нутром. — Отец, — Рейенис остановила его, вцепившись в рукав камзола. — Ты любил маму? Рейегар к такому вопросу был не готов. Это его смутило. В комнате нависла тишина, прерываемая треском поленьев в очаге. Рейенис выжидающе смотрела в индиговые глаза отца. О матери они говорили очень редко, для короля эта тема была болезненной, и чаще он старался обходить её стороной, нежели ворошить старые когда-то затянувшиеся раны. Король накрыл тёплую смуглую пясть своей ладонью. — Я любил её. — Рейегар прочистил горло, после чего продолжил, — Твоя мать была прекрасной женщиной. Она была мягкой и доброй, я вижу её каждый день в тебе, я не перестаю любить её, она подарила мне вас с Эйегоном, — Рейегар смахнул выступившую горячую слезу с лица дочери, — Элия всегда будет жить в моём сердце, дитя. — Я убила её, — Рейенис дрожащим голосом произнесла слова, которые до этого старалась вытеснять из своего сознания. — Не смей говорить так. — Рейегар заключил свою дочь в крепкие объятия, нежно поглаживая принцессу по тонкой спине. Рейенис глухо всхлипывала на плече отца.- Недавно я получил письмо от принца Дорана. На твои именины приедут твой дядя Оберин и кузина Арианна. Рейенис эта новость порадовала, она любила своего дядю. Принцессе нравилось слушать его рассказы о Дорне, о матери, чаще всего он приправлял их своими остротами и шутками, над которыми Рейенис всегда звонко смеялась. Кузина Арианна была для неё близкой подругой, они часто обменивались короткими письмами, а во время пребывания в Солнечном Копье сдружились настолько, что Таргариен и думать не желала о возвращении в Гавань без подруги, но это возможным не представлялось. А вот король наоборот пылкой любви к Оберину Мартеллу не разделял, между ними всегда тянулась напряжённая нить, в любой момент она могла с лёгкостью оборваться, перейдя в стадию открытой враждебности друг к другу. — Это замечательная новость.- Рейенис выбралась из отцовских объятий и радушно ему улыбнулась. Принцесса немного остепенилась и меланхолия постепенно сходила на нет. — Санса затеяла посиделки. Не учтиво с моей стороны будет опаздывать.

***

Санса всё время щебетала о предстоящей поездке в Королевскую Гавань. Она неустанно говорила о том, как рада будет красоваться своими новенькими платьями и украшениями перед столичными леди. Рейенис считала Сансу безусловно очень милой, обходительной и добродушной девушкой, но её излишняя наивность и ограниченность в виду реальной жизни немного выводила принцессу из себя. Она конечно будет есть фиги, пить вкусное дорнийское вино с пряностями и носить все сорта шелка и мирийских кружев, но к столичной жизни она явно ещё не готова. На Севере мир ей кажется сродни фантастическому. Благородные лорды холят и лелеют своих прекрасных леди, задаривают их украшениями и нарядами, рыцари в пёстрых доспехах пышут храбростью, спасают их от любых невзгод, а менестрели слагают о них красноречивые песни. По приезде туда, её слишком возвышенные мечты быстро разобьются о жестокую реальность, Рейенис в этом не сомневалась. Тогда-то она и увидит истинных лордов, с огромными животами и жиденькими бородёнками, с кольцами различных мастей на жирных пальцах, которыми ласкают куртизанок в борделях, не вспоминая о своих леди. Рыцарей, которые частенько прибегают к мародёрству, насилию и сребролюбию. И пахнет от них не розовой водой, а потом, кровью и экскрементами. А менестрели не прочь сочинить про тебя песню отнюдь не скромного содержания. — Не хочешь ещё пирожных? — Санса повертела пред принцессой медным подносом, на котором покоились чуть ли не дюжина лимонных пирожных. Старк была от них без ума, во время разговора, она уплетала их, как орешки. Рейенис почти ничего не ела, её всё ещё беспокоил злосчастный разговор в Богороще и внешний вид отца. Что же такого могло случиться? Таргариен всё-таки взяла одно маленькое пирожное, хорошенько припорошенное сахаром, отказаться было бы крайне невежливо. Санса не соврала, они были и правда вкусными. — Какое красивое ожерелье, — Рейенис осторожно подвинулась к рыжеволосой девочке и обхватила тонкими пальцами увесистый кулон. В её руке переливался маленький трёхглавый дракон, щедро обрамлённый рубинами и аметистами. Вероятно, маленький подарок от Эйегона. — Это подарок от моего принца, — похвасталась Санса, — он сказал мне, что моя шея создана для того, чтобы носить такие украшения. Боги, мой брат совсем не умеет делать девушкам комплименты. Ему бы у Джона поучиться. Рейенис хихикнула про себя. — Мой брат польщён твоей северной красотой, Санса. Таких украшений у тебя будет сполна. — Рейенис вернулась на своё прежнее место, укутавшись в шаль. Старк склонила голову и мило улыбнулась. Таргариен углядела на её бледном личике еле заметные ямочки. Это придавало ей ещё большей очаровательности. Истинная леди до мозга костей. — Принц Эйегон очень красив и благороден.- разве только принц Эйегон?— Он будет замечательным королём, а я его королевой. Я подарю ему маленьких принцев и принцесс. Санса прямо-таки пылала безграничным восторгом. Её голубые глаза сверкали от радости и счастья. Рейенис была рада за неё, и за Эйегона ещё больше. Их брак будет построен на любви и уважении друг к другу, что несомненно важно для крепких и длинных отношений. — Несомненно.- Таргариен улыбнулась, — Хотела бы я забрать с собой вашего пекаря, пирожные у вас отменные, у нас в столице такие не получаются, коренья и то мягче. — Санса звонко расхохоталась.

***

Сегодня снова выпал небольшой летний снежок, но быстро растаял, смешавшись с грязью. На дороге теперь было вязко и пройти где-либо, не замарав при этом сапожки и подол платья было почти невозможно. Дени это никак не смущало, поэтому она напористо шагала вперёд. Сегодня был последний день пребывания королевской семьи в Винтерфелле, спустя целый месяц проживания здесь, Рейенис даже привыкла к Северу и расставаться с ним, и тем более с Дейенерис, было весьма скорбно. — Милая тётушка, позволь спросить, куда мы так стремительно идём? Дейенерис на колкость никак не ответила, продолжая тянуть за собой строптивую племянницу. Выглядело это довольно забавно. Рейенис поняла, что движутся они в сторону огромной полуразваленной башни. Это была одна из самых высоких построек Винтерфелла. Подойдя ближе, принцесса смогла оценить высоту башни и прикинула для себя, что будет если она ненароком свалиться оттуда. Приземление будет не из приятных, это уж точно. Основание покрылось толстым слоем мха, а кое-где крошился гранит. Ей пора было давно смириться с любопытством тётки. Она была довольно падка на приключения. И на неприятности тоже. — Мы были здесь с Роббом, иди за мной и ступай твёрдо. — Умеет же твой жених выбирать правильные места. В округе было темно и промозгло. Солнце еще не успело взойти, как настырная Дейенерис уже подняла её с кровати и заставила плестись боги весть куда. Этим утром она хотела по-дольше понежиться в мехах, её ждал тяжёлый утомительный день. Принцесса уже воображала себе как ближе к закату её бедра будут саднить от боли после длительной верховой езды. Рейенис не видела ничего дальше своего носа. Возможно это даже к лучшему, дышится спокойнее, когда не видишь перед собой опасности. Таргариен словно гусеница пробиралась по обветшалой лестнице, стараясь ненароком не подскользнуться и не слететь вниз. Ступени были скользкими и узкими, что ещё больше усложняло задачу, с потолка капала стоячая вода на растрёпанные волосы Рейенис. — Мы почти пришли, — шёпотом пробормотала Дени. — Я почти счастлива, — съязвила Рейенис. — Не хнычь, Рейни. Тётушка не соврала, через пару пролётов они оказались на месте. Этот длинный нелёгкий путь привёл их на открытый балкон небольшого размера. Через плиты кое-где пробивалась сорная трава, Рейенис осторожно ступила на поверхность. Принцесса уже привыкла к всепоглощающей темноте, поэтому слабые лучи света больно резали глаза. Вскоре она приспособилась к нынешнему положению, и подняла взор на открывающийся перед ними вид. Рейенис от восхищения приоткрыла маленький рот. На небо будто небрежно пролили яркую краску из красных, малиновых, оранжевых и жёлтых цветов. Светило чуть показалось из-за горизонта, раскидывая лучи по черепицам домишек. Весь двор был как на ладони, оттуда слышался лишь еле уловимый скулёж собак, люди скорее всего ещё не успели глаз разомкнуть. — Завораживающее зрелище, правда? — Дени обратила на неё свои фиалковые глаза. Рейенис облокотилась на хлюпкий парапет, чуть наклонившись вперёд. Принцесса широко развела руки, вдыхая в себя свежий воздух, приправленный запахом мха и сырости. Из груди вышел облегчённый протяжный стон. — Тише, глупая, вдруг нас увидят, — Дени зло ткнула племянницу в плечо. — Если только вон тот ворон, — Рейенис указала в сторону нежданного пернатого гостя, — или ты боишься, что он раскроет наш секрет? Может пустим его на похлёбку? Ворон громко завопил, махнул огромными крыльями и отправился восвояси. Неприятные воспоминания вспыхнули в памяти принцессы. Рейенис не заметила у ворона наличие третьего глаза, но с того дня относилась к этим птицам подозрительно. Он видит всё. — Кажись обиделся, теперь точно расскажет. — Рейенис подмигнула Дени, но та видимо не была сегодня расположена шутить. — Да что с тобой? Ты кислая, будто лимон целиком проглотила. — Принцесса начинала злиться. Дени потупила взгляд вниз, пнув камешек возле себя. — Я боюсь, — тихо призналась та. — Я хочу домой. Дейенерис тихо всхлипнула, но глаза поднять не осмелилась. Она не любила показывать свою слабость перед посторонними. Рейенис осторожно приблизилась к ней, присев на корточки, чтобы лучше видеть лицо девочки. По щекам текли дорожки из слёз. Восходящее солнце освещало бледное лицо, от чего минутная слабость Дени ярко сверкала в лучах светила. Рейенис сгребла тётушку в охапку крепких дружеских объятий. — Почему ты не сказала мне об этом раньше? Отец бы понял тебя, он хочет, чтобы ты была счастлива, милая, — Рейенес сильнее прижала к себе трепыхающиеся тельце, обмягшее в её тощих руках. — Ты не понимаешь. Он увёз меня дальше от столицы из-за брата, — девочке тяжело было выговаривать это. Тоненький голосок дрогнул, произнося эти слова. — Он обижал тебя? — Рейенис заглянула в пучину фиалковых глаз. Сейчас они были блёклыми и несчастными. Недавний азарт и восторг сменился отчаянием и взволнованностью. — Он прикасался ко мне. — Девочка всхлипнула, пристыженно опустив взгляд в пол.- Он бранил меня. Дени разрыдалась на плече принцессы. Её тельце судорожно содрогалось при каждом последующем всхлипе. Рейенис пришла в ужас после этих слов. Она знала, что Визерис был тем ещё ублюдком и часто поддразнивал Дейенерис, опуская колкие шуточки в её адрес, но принцесса не думала, что он мог опуститься до такого бесчинства. — Почему ты молчала, дорогая? Дейенерис всегда старалась выглядеть уверенной и стойкой, она любила чувствовать себя взрослой и решительной. Но за бронёй твёрдой самоуверенности скрывалось нежное ранимое сердце маленькой беззащитной девочки. Ей же всего тринадцать лет, она совсем ещё беспомощный ребёнок. — Я бы разбудила дракона, и он стал бы ещё злее. Что этот ублюдок только о себе возомнил?! — Здесь ты будешь в безопасности, и этот слизняк ни за что не доберётся до тебя. А Робб? Я подумала он понравился тебе. — Он мил и обходителен со мной. — Дени помедлила. — Но здесь не будет тебя, Рейегара, Эйегона и Джона. Я буду скучать по вам. Очень. Дейенерис разрыдалась пуще прежнего. Матерь, помоги ей. Рейенис гладила её по голове, перебирая платиновые локоны тонкими пальцами, Дени нравились такие ласки. Принцесса напевала ей на ухо какую-то незамысловатую мелодию. Тётушка перестала вздрагивать, но дыхание всё еще было рваным и неспокойным. Дейенерис больно сжала ладонь племянницы, ища в этом мнимой защиты, но Рейенис не смела ей возражать, покой девочки ей гораздо важнее собственного удобства. На улице уже совсем рассвело, по внутреннему двору сновало небольшое количество людей. Таргариен всё продолжала напевать успокаивающую колыбельную. Рейенис наблюдала за тем как конюхи готовят лошадей для отправления в столицу. — Я буду писать тебе, дорогая, и вернусь к тебе как только смогу. — Обещаешь? — сиплый голос Дени эхом раздавался в мрачных пролётах башни. — Обещаю. Дракон тогда проснётся во мне, и он пожалеет, что посмел его разбудить.