Непреклонная, несгибаемая, несдающаяся

***

Дорога обратно была ещё тяжелее и более изощрённее. Погода в Речных землях оставляла желать лучшего. Лошади с трудом проходили через илистые берега Трезубца, повозки и карета часто застревали в вязкой грязи, затормаживая общее шествие. Вчерашний день был одним из немногих, когда не шёл промозглый дождь и не дул северный ветер. Видимо, боги наконец-то сжалились над изнурёнными непогодой путниками. Решено было сделать привал. Люди, уставшие от холода, сквозных ветров и ледяных дождей, хотели погреться у костра, просохнуть и поесть горячей похлебки с краюхой хлеба. Рейегару эта поездка далась отнюдь не легко. Мужчина покидал Винтерфелл с тяжёлым сердцем и свинцовой головой. Там, за мрачными гранитными стенами, он оставил свою младшую сестру. Старки хоть и были с Таргариенами в неких разногласиях в прошлом, но сейчас их вполне можно было считать верными союзниками и ближайшими друзьями, уж против своей королевы они не пойдут. Робб Старк на поверку оказался очень благородным и честным юношей, с ним у Дейенерис никаких проблем возникнуть не должно. По крайней мере, Рейегар на это надеялся. Сюда Визерис до неё уж точно не доберётся, негоже принцу морозить здесь свой венценосный зад. Да и две мощёные стены огромной величины внушают определённый страх в глазах смотрящего. Рейегар до сих пор помнил дрожащий голос и пристыженный взгляд сестры, её фиалковые глаза блёклыми стёклышками смотрели на него со страхом и ужасом. Признание Дейенерис выбило почву у него из-под ног. Он даже представить себе не мог, какое действо происходило за его спиной всё это продолжительное время. Образ юного запуганного Визериса, который некогда взахлёб читал книжки про драконов вместе с ним, нежно обнимал шею матушки и нехотя расставался с ней по прихоти отца, не вязался с образом насильника безумца, в которого он превратился с недавних пор. Рейегар чувствовал в этом свою вину. Он не должен был пресмыкаться перед отцом и отдавать брата в руки ополоумевшему сумасбродному старику, который брызжет на всех слюной и скрежет по металлу длинными когтями на тощих до безобразия руках, покрытых коростой и струпьями. Неужели некогда запуганный мальчик превратится в такое же чудовище? Король не хотел верить в это, но процесс метаморфоза Визериса уже был необратимо запущен, а со смертью матери только прогрессировал. Мужчина боялся за свою дочь. Оставаться в столице ей теперь было небезопасно, хоть Визерис и не обольщал принцессу, но как долго остаток его здравого ума сможет сдерживать брата от этого безрассудного поступка. Рейенис была истинной дорнийкой: пылкой, свободолюбивой и чересчур самоуверенной. Она больше походила на своего дядю Оберина, чем на собственного отца. Рейенис совмещала в себе страсть и мягкость, великодушие и язвительность, спокойствие и взбалмошность, меланхолию и безграничное веселье. В её очертаниях он видел свою покойную жену: оливковая кожа, чёрные кудрявые волосы и такого же цвета глаза. Она была слаба здоровьем, но мейстер уверил его, что с возрастом она должна поправиться, принимая травяные отвары, молоко с мёдом и прохладные ванны. Рейегар уже получил несколько предложений от лордов, которые изъявили своё желание и намерение осчастливить его дочь, взяв её в жёны. А точнее от Мейса Тирелла, который сватал своего старшего сына Уилласа и Роберта Баратеона. Последнему он не слишком доверял, тот был падок на вино и женщин, и порядком стар для юной девы, да к тому же затаил ребяческую обиду на короля за уведённую невесту. И как же ему объяснишь, что его невеста вовсе его никогда не любила. Тиреллы были бы идеальным вариантом, но у них были свои старые счёты с Дорном, а Рейенис, даже больше чем на половину дорнийка. Король печально вздохнул. Он уже давно понял какому именно «лорду» принадлежит сердце его дочери, и никакой Баратеон или Тирелл его не заменят. А сдаваться им добровольно она уж точно не будет. Да и его сын не из робкого десятка. Но сможет ли их союз долго продержаться на одной лишь страсти и желании попробовать что-то непостижимо запретое? Рейегар заведомо знал неутешительный ответ на этот щепетильный вопрос. Пусть дети и дальше думают, что Рейегар не замечает их маленьких шалостей и увлечения друг другом, сейчас это сыграет ему на руку, будет больше свободного времени подумать о разумности и надобности этого желанного для них союза, а пока пусть воркуют друг над другом сколько им вздумается. Мужчина сидел возле жаровни, снедаемый тяжёлыми думами. На улице светало, но Рейегар так и не смог сомкнуть глаз. Его уже несколько лет преследует один и тот же кошмар, который прогрессировал с каждым прожитым днём всё больше. Перед ним представлялась одна и та же картина: он, стоящий возле постели отца, наблюдает как живой дух быстротечно покидает тело старика. Его рассудок перед смертью несколько прояснился, возможно Рейегару это только привиделось, но он за это непродолжительное время не просил никого казнить. Последние минуты жизни он провёл в мучениях от постигшей его лихорадки. Эйерис безжизненно лежал на перине, зрачки из-под опущенных век метались из стороны в сторону. Его слабая костяная побелевшая рука держалась за Рейегара, как за единственный источник уходящей жизни и оставшейся энергии, что затухала словно восковая свеча. Найди его.Он повторял эти слова неустанно, сжимая ладонь мужчины в костлявой руке. Рейегар до сих пор не понял смысл этих слов. Бредил он или говорил это осознанно, теперь узнать возможным не представляется. Эту тайну вместе с Эйерисом унёс полыхающий огонь, когда присвоил себе его трупное тело. Тлеющие угли в жаровне все больше напоминали ему едкий дым кострища, и запах горелой плоти вновь заполнил пространство шатра. Найди его. Мужчина устало потёр глаза и опустил голову вниз, пытаясь забыться в дремоте, перенестись со двора Красного Замка в безмятежный глубокий сон, да по-скорее. Рейегар почувствовал холод на своих плечах. Лианна осторожно присела рядом с ним. Она будто почувствовала напряжение, которое заполонило всё пространство обширного шатра. Женщина поцеловала своего мужа и нежно провела холодной, слегка дрожащей рукой по растрепавшимся серебристым волосам. — Что-то не так, любовь моя? — Рейегар прижал её маленькие ладошки к своей груди, согревая замёрзшие пальчики горячим дыханием. — Дурной сон. — Мужчина почти невесомо коснулся влажными губами до костяшек пальцев жены. — Ты беспокоишь меня. Пицель наказал пить тебе сонного вина в случае бессонницы. — Нет необходимости. Рейегар не доверял Пицелю, после смерти отца король начал относится к мейстеру скептически. В голову мужчине закрадывались мысли о том, что его отец мучился вовсе не от лихорадки. Его открытое бездействие и пустословие не могло остаться незамеченными. Эйерис был далеко не справедливым и милосердным королём, его смерть во многих аспектах могла показаться благоприятным исходом событий для всего Королевства. Рейегар старался не зацикливаться на этом, но позволить усыпить свою бдительность Пицелю мужчина не даст ни под каким предлогом. Лучше уж каждую ночь стоять возле смертного одра отца и просыпаться в холодном поту, нежели не просыпаться вовсе. — Завтра нас ждёт трудный переход. — Лианна благоговейно провела ладонью по щеке мужчины. — Раньше тебя такие мелочи не волновали.- Рейегар расплылся в добродушной улыбке. — Меня волнует состояние моего мужа. По-твоему это мелочи? — Мужчина нежно поцеловал Лианну в щёку. — За это можешь не волноваться. Лианна шутливо бросила в него пуховую подушку. — Упёртый непослушный мальчишка. Наш сын перенял от тебя не лучшие качества. Я бы с упоением смотрела на то, как он играет на арфе. — Кстати о Джоне. — Рейегар отложил подушку в сторону. — Ему пора бы остепениться, он совсем выбился из рук. — Было бы из чего выбиваться. Ему нужна достойная жена, которая сможет взять его под уздцы и поумерить его пыл. Ты уже говорил с ним об этом? — Я пытался, он увиливает от разговора, ты сама знаешь почему. — Они ни за что не уживутся вместе. Это всё равно, что держать пороховую бочку с диким огнём в одной комнате, одна неосторожная искра и их нерушимой любви придёт скоропостижный конец. — Это не похоже на обычное увлечение, Лиа, он любит её. Король во многом разделял мнение жены. Джон не был чутким нежным романтиком, его сын был непостоянным взбалмошным холериком, сейчас он и может задаривать дочь цветами и осыпать елейными комплиментами, но верный обходительный муж из него навряд ли сможет получиться. Он разобьёт восприимчивое ранимое сердце Рейенис, только вот когда, это уже вопрос времени. Лианна не нашлась с ответом, вместо этого она сочувственно посмотрела на своего мужа. Рейегар тяжело вздохнул. Боги, что я должен делать со всем этим? — Доран предлагал в невесты Джону Арианну. На именины она вместе с Оберином прибудет в столицу. — Если мы подложим Джону Арианну, твоя дочь нас за это возненавидит. — Лианна потянулась за штофом вина. — Разумно ли пить на голодный желудок? — Разумно, когда речь идёт об Оберине Мартелле. — Королева сделала небольшой глоток холодного напитка. — В прошлый раз он привёз мне в подарок сандалии из кожи мамбы, в этот раз он подарит мне яд этой же мамбы. — Я не предполагал, что Элия способна на такое. Я не думал…что это может случиться. — Но это случилось. — Лианна шумно поставила серебряный бокал на небольшой стол. — Теперь мы будем расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь. — Мы кажется сошлись во мнении не вспоминать об этом более. — Каждый раз, когда я закрываю глаза и вижу её осуждающее лицо перед собой. Дух Элии Мартелл будет преследовать меня до скончания дней. Ты хочешь отдать нашего сына в руки Дорану? Он постарается сделать его жизнь незабываемой, уж поверь мне. — Что ты предлагаешь мне делать? Наш хлюпкий мир с Дорном держится на Рейенис и Эйегоне, каждый треклятый лорд ждёт моей осечки, чтобы пустить мне и моей семье кровь. А знаешь почему? Многие считают, что я собственными руками убил своего отца, чтобы занять престол. Никого не волнует всё то дерьмо, которое вершил мой отец, главное, что он был помазанным королем. Как я удержу трон, если у меня не будет лояльных союзников? Нам нужен этот брак, Лианна, если с моей дочерью и сыном что-то случится, Оберин Мартелл собственноручно засадит мне отравленный клинок в глотку. Будь уверена, яд этой мамбы он приготовил не для тебя. — У тебя есть Север. Кейтилин урождённая Талли, Речные Земли пойдут под твоими знамёнами, Долина Аррен… — Джон Аррен может и не поддержать твоего брата, Роберта Баратеона нельзя сводить со счетов. — Вино ещё не успело настолько помутить его рассудок. Один он ничего этим не добьётся. — Восстанет он–за ним пойдут другие. Некоторые до сих пор считают, что я принудил тебя к замужеству. Думаешь мои грехи на этом заканчиваются? — Рейегар нетерпеливо налил немного борского вина, этот разговор высасывал из него последние силы после очередной бессонной ночи. — Отцеубийца, насильник и безумец у власти, лучшего короля представить невозможно. Кто-то активно настраивает народ против меня. — Не желаю слышать об этом. Ты мудрый степенный правитель, в народе тебя любят. — Джон обмолвился о подковерных интригах лорда Тайвина. Он ведёт тайную переписку с Визерисом. О чём лорду Бобрового Утеса беседовать с моим недалеким импульсивным братом? Визерис не так безобиден как кажется, у отца он многому поучился. — Визерис даже мечом владеть не умеет, не то что вести политические интриги. — Вокруг него уже начинают сплачиваться мощные союзники в лице Западных земель. Роберт не упустит возможности пустить мне кровь. Если им удастся переманить Долину, мы будем раздавлены. — У тебя есть Север, Речные Земли и Дорн, ты превосходишь их числом. — Пока у меня есть Дорн. Но что если я его потеряю? Нам нужно умаслить Мейса Тирелла, и заполучить верность Простора. — Мейс Тирелл — мастер над кораблями, какие почести и награды ему нужны ещё? — Ему нужен был Эйегон. Я слышал Мейс собирается подложить Маргери под Роберта, что мешает штормовому лорду породниться со своим богатым влиятельным соседом? Будь у него шанс хоть как-то поквитаться со мной, он бы за него ухватился. Сначала он выпрашивал руки Рейенис, видимо вино всё же помутнело его рассудок, либо он думал, что я глуп, слеп и наивен, раз отдам свою единственную дочь ему в руки. Если Визерис и правда замышляет что-то против меня, его эта затея точно привлечёт. — Уиллас ещё холост. Наследник Хайгардена он, а не девица Тиреллов. к тому же ты сам говорил мне, что Уиллас готов взять в жёны Рейенис. — Она не согласится на это. — У нас нет выбора, если ты действительно веришь этим фикциям Джона Коннингтона по поводу Ланнистера. — Я планирую сделать лорда Тайвина казначеем. — Ты должно быть шутишь? В совете будет восседать возможный узурпатор? — Враг должен быть на виду. Лорд Тайвин уже ответил согласием, и приступит к своим обязанностям после именин Рейенис. — Держать льва среди стада овец безрассудно. Одумайся, Рейегар. — Лианна повысила голос. — Ты принимаешь меня за овцу? — В тоне короля прозвучала холодная незыблемая сталь. — Я принимаю твой совет за овец. Ты должно быть забыл, какая участь постигла Тарбеков и Рейнов? Я не хочу умереть, зная, что последним я увижу насмешливое лицо лорда Тайвина, перед тем, как на меня обрушатся все семь преисподней. — Обещаю, твоя смерть будет более безмятежной. — Я более не хочу обсуждать Тайвина Ланнистера и свою смерть. Я вообще сомневаюсь по поводу этой коалиции, к чему все эти предостережения? Джон сам толком ничего противоречивого найти не смог, а уже посеял необоснованные обвинения и смуту. Достаточно крови пролилось, незачем проливаться и теперь. Лианну этот разговор встревожил и разочаровал. Она осушила ещё один бокал, после чего устало откинулась на подушки. Её лицо заметно порозовело, вино ударило ей в голову. Рейегар был не менее напряжён. Он не был уверен в себе и своих силах, любая ошибка приведёт его на плаху. Мужчина не хотел слепо верить Коннингтону, десница толком никаких прямых доказательств измены Визериса под предводительством лорда Тайвина найти не смог, кроме каких-то писем, которых сам по сути и не читал. Эти призрачные поверхностные обвинения их ни к чему не приведут, но опасения Джона Рейегар разделял. Лианна была права, его совет составляют недалёкие овцы, блеющие дифирамбы королю. Честолюбивые подхалимы и лжецы. На кого он будет уповать в случае мятежа? — Приближаются именины Рейенис. Ты ведь уже договорился с тем пентошийцем? — Иллирио? Да, эти яйца должны уже были привезти в столицу, Варис клялся и божился, что лично доставит их. Они с Мопатисом давние друзья, кажется, подрабатывали на жизнь лицедеями или певцами.

***

Рейенис рысила на Угольке, изредка переходя на шаг. Жеребец был не в лучшей форме для скачек, грязь постоянно забивалась в копыта, ступал он неуверенно, а от лютоволка боязливо шарахался и вставал на дыбы, поэтому Рейенис часто ехала поодаль от шествия, дабы не вредить Угольку ещё больше. Джон был с ней солидарен, его сивая кобыла Луна сейчас ехала рядом с ней. — Они так измотаны. — Рейенис ласково погладила Уголька, слегка потрепав её в дружеском жесте. — Эти ледяные дожди и грязь не по душе не только лошадям. — Точно подметил Джон. Рейенис не могла с этим не согласиться. Как бы ты не пытался убежать от дождя, он всё равно тебя нагонит, неважно где и когда. Принцесса уже соскучилась по тёплому климату Королевской Гавани. Она соскучилась по дому, по своей мягкой просторной постели, по илистому берегу Черноводной. Не скучала она, разве что, по дяде и смердящему запаху с Блошиного конца. Речные Земли тянулись бесконечной серой грядой. Рейенис устала от бесконечных дождей и вязкой грязи. Сейчас она не завидовала тётушке. Дейенерис надолго застряла на заснеженных, обдуваемых северными пронизывающими ветрами холмах, греть её разве что, будет очаг, меха и подогретое вино. Рейенис долго могла сетовать на безжалостную судьбу и плохую погоду, но прервал её думы ненавязчивый тенор Джона. — Я хотел кое-что обсудить с тобой, — начало кое-что обсудить ничего хорошего мне не сулит, — отец мягко намекнул мне на то, что пора перестать шастать по борделям, биться на мечах с Эйегоном, и найти себе подходящую партию. — Последние слова Джон промолвил голосом отца, смешно состроив физиономию. — Ты разве шастаешь по борделям? — Иронично ответила Рейенис. — Конечно нет, дорогая сестрица, дорога туда мне заказана. Не без твоей помощи, конечно. Ни одна куртизанка не сравниться с твоими бархатными губками и язвительным языком. — Как благородно с твоей стороны. Отец тоже хочет скорее от меня избавиться. — Ты же отказала? — Лицо Джона в момент стало серьёзным. Конечно я отказала. — Конечно нет. Устала от твоих не смешных шуток, и губы у тебя такие жёсткие, как наждачка. — Рейенис позабавила реакция брата. — Расслабься, волчонок, неужели я бы променяла тебя на какого-нибудь лордёныша? — Ты не думала, что он проверяет нас? — Джон видимо не собирался выбираться из оболочки серьёзности и придирчивости. — Думала. — Честно ответила принцесса. — Но как он смог узнать? На людях мы хорошо играем в брата и сестру. — Отца не так просто надурить. Либо же ему докладывают о нас. Рейенис перебирала в голове возможных доносчиков. За пределами замка они играют свои порученные роли. К тому же, они не настолько глупы и безрассудны, чтобы красоваться у всех на виду. Всем известно, что стены Красного замка имеют свойства слышать и видеть. Но они были осмотрительны и осторожны, за пределы их же собственных комнат не утекало лишних разговоров и подозрительных действ. Ей претила мысль о том, что вся её подноготная может быть кому-то известна. Скорее всего, Варис нашёптывает отцу, но какое дело мастеру над шептунами до отношений двух королевских отпрысков? Визерис мог как-то прознать об их шалостях, но он был настолько узколобым и неосмотрительным, что не видел ничего кроме своего высокородного носа. А может быть, Джон прав, и отец уже обо всём сам догадался и пытается усомниться в своих суждениях или наоборот подтвердить их. Рейенис устыдилась от этой мысли. Было ясно как день, что если эта грязь дошла до короля, то и до королевы уж точно не скрылась. Как теперь Рейенис сможет спокойно смотреть в глаза леди Лианны? И что она обнаружит для себя в её взгляде? Ненависть, отвращение или, быть может, понимание и одобрение? — И кого же тебе предложил отец? — Поинтересовалась Рейенис. — Ух, список внушительный: Маргери Тирелл и всех её кузин в придачу, даже имён не запомнил, Арианну Мартелл, леди Тарли, леди Мандерли… — Я поняла тебя, перестань. — Рейенис, не зная больше половины девиц, заведомо внесла их в свой список униженных и оскорблённых. — А тебе кого потчевать предлагали? — Никого. Отец сказал, что я вправе выбрать сама, кого захочу. — И кого же ты хочешь? — Тебя. — Только скажи, и мы обвенчаемся хоть в этой трясине. — Твоя матушка… — Будет полностью со мной солидарна. Тебя волнуют какие-то опостылевшие традиции? Да в пекло их. — Меня волнуют не традиции, Джон. Рейенис не хотела признаваться Джону, что её тревожат и заботят мысли о замужестве и семейной жизни. Он бы над этим только глупо рассмеялся и заставил принцессу покрыться пунцовой краской с ног до головы, проклиная себя за длинный невежественный язык. Опыт её матери в этом деле был довольно неудачлив. И не только в плане любовных отношений. Её будущему лорду-мужу нужен будет наследник, Джону ли, или другому любому мужчине. Элия Мартелл умерла после родовой горячки. Между матерью и ребёнком выберут ребёнка. Безликие верят, что таким образом женщина платит неведомому смертью за жизнь, и считают такую кончину упоительной. Рейенис такая плата не устраивала. Джон благо решил не продолжать этот разговор, и над двумя всадниками повисло неловкое молчание, прерываемое цоканьем подков лошадей и громкими пересудами рыцарей, гонимыми ветром откуда-то спереди процессии. — Подожди-ка. — Джон подобрал поводья и немедля спешился, взял Луну под уздцы и отвёл чуть в сторону небольшого облетевшего куста. — Что там такое? Отец просил не отставать, — Рейенис максимально вытянула и без того длинную шею, чтобы по-лучше видеть небольшие колючие кусты, с сухими всюду торчащими голыми ветками, но Джона заприметить не смогла. Луна послушно стояла возле кустарника, пощипывая редкую траву. Принцесса нетерпеливо спешилась следом за Джоном, но идти следом не решилась, подумав, что брат усмотрел в кустах какую-нибудь дичь. — Джон! — Рейенис обернулась на удаляющееся всё дальше за холм шествие, они итак шли немного поодаль, а сейчас и вовсе отставали от остальных. Перспектива гнаться за ними в галоп девушку не привлекала. Рейенис уже начинала гневаться на любопытство Джона, но стоило ей только сердито насупиться, как принц все же появился перед её носом. В руках у него был сложен небольшой букетик драконьего зёва, на его кроваво-красных лепестках сверкали капельки утренней росы. — Я знаю, ты любишь их. — Джон протянул цветы Рейенис. Девушка с благодарностью приняла подарок Джона. Принцесса полной грудью вдохнула душистый сладкий запах объёмных бутонов. — Спасибо. — Рейенис нежно поцеловала того в щёку. Заметно отросшая щетина покалывала, но это казалось ей даже чем-то по-своему приятным. Волосы Рейенис были убраны в длинную густую косу. Принцесса любила дополнять сложные причёски свежими цветами. Девушка поочерёдно втыкала большие красные бутоны в прорези косы, некоторые пряди выпали из причёски и настойчиво лезли в глаза. Джон выхватил несколько цветков из цепкой хватки Рейенис и помог закончить начатое, прикрепив пару пышных бутонов на затылке, и последний чуть ниже темени. Принц шумно вдохнул дурманящий запах драконьего зева и невесомо поцеловал сестру в висок. Джон припал к её влажным губам. Рейенис охотно ответила на его поцелуй. Принц обхватил её стройную талию сильными руками, словно тростинку. Кровь прилила к щекам, обжигая немного обветренную кожу. Рейенис издала протяжный томный стон, забываясь в его ласках. Сейчас её не волновало ни пропавшая с поля зрения процессия, ни ржание Уголька, ни даже угрюмые мысли о предстоящем возможном замужестве и новой волнующей жизни. Ей наоборот захотелось этого больше всего на свете, лишь бы не расставаться с теплотой его мозолистых грубых ладоней и этим глубоким желанным поцелуем. Знакомое приятное волнующие чувство вновь завладело ею, гулко отзываясь внизу живота лёгким покалыванием. Такое она испытывала только в обществе Джона, томительное сладкое тепло заполняло её возбужденное тело, и ей нравилось испытывать такие запретные противоречивые чувства. Джон отстранился от её разгоряченного лица. Рейенис ещё настойчивее прильнула к мягкой бархатистой ткани дублета, тяжело дыша во вздымающеюся грудь. Принцесса разочарованно подняла на него чёрные глаза. Джон не сдвинулся с места, прожигая её томным взглядом. — Если ты выйдешь за другого, я этого тебе не прощу. — Никогда. Рейенис с жадностью впилась в его губы. Если в её жизни не будет этих губ, этих рук и этого сладкого голоса, то зачем ей вообще нужна будет такая жизнь? Ни один лорд, король, принц, да кто угодно никогда не заменит ей её желанного любимого Джона.