Непреклонная, несгибаемая, несдающаяся

***

Библиотека Красного Замка в ранние утренние часы казалась наилучшем местом уединения для принцессы Семи Королевств. Рейенис покинула свои покои на рассвете, ночью ей так и не удалось сомкнуть глаз, в гуще темноты ей мерещилось мертвенно бледное лицо мальчика: на его лице застыла зловещая гримаса, он смотрел на нее с призрением, молчаливо обвиняя ее в своей кончине. Ожидание утра было мучительным: принцессе все время казалось, что еще мгновенье, и ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди от непреодолимого страха, стоило ей прикрыть глаза, как ощущение приближающейся смерти настигало ее с новой силой. С первыми лучами солнца Рейенис спешно покинула покои, босиком, в ночной сорочке, она проскользнула мимо сира Эртура, заверив его в своем скором возвращении. Девушка по обычаю хотела занять свое любимое местечко в самом дальнем углу, и расположиться на мягкой обивке стула с какой-нибудь книгой в руках, но ее место на удивление было уже занято. — Я смотрю, Вам тоже не спится в такой ранний час, Ваше высочество, — Тирион Ланнистер смерил Рейенис оценивающим взглядом, оторвавшись от книги всего лишь на пару секунд, после чего вернулся к прерванному занятию, — выглядите не очень… бодро. Принцессу ни сколько не задели слова мужчины, отчасти он был прав: отекшие глаза с отчетливо вырисовывавшейся синевой под ними, лицо с нездоровым зеленоватым оттенком после нескольких приступов тошноты прошлым вечером, взлохмоченные волосы, ночная сорочка, подол которой из белого превратился в пыльно-серый. Если бы ее септа увидела девушку в таком виде, ей бы пришлось месяц заниматься нелюбимой вышивкой, обкалывая пальцы в кровь в качестве сурового наказания. К счастью, более сурового наказания для принцессы придумать было нельзя, показательное битье розгами для королевских особ не применяется. Рейенис непринужденно уселась на соседний стул, запрокинув на него ледяные ступни, чем вызывала неподдельный интерес у собеседника. — И вам доброе утро, лорд Тирион, — Рейенис устало опрокинулась на спинку стула, — а вы напротив, выглядите очень даже бодро, — Таргариен и не думала лукавить. Ланнистер сидел перед ней в бордовом камзоле, инкрустированным золотыми львами с рубинами в предполагаемом месте глаз и искусно вышитыми вензелями. Светлые волосы были аккуратно уложены, щетина едва пробивалась на его лице. Тирион ухмыльнулся, все также не отрываясь от чтения. — Не моя заслуга, — мужчина показательно постучал по стоящему рядом графину с дорнийским вином, рядом с ним стоял одиночный бокал, который уже был больше чем наполовину пуст, — Тирион, наконец отложив книгу в сторону, наполнил бокал доверху, после чего подвинул его в сторону принцессы с намеком на предложение разделить с ним свою скромную «трапезу». Рейенис на попятную и не собиралась, девушка приняла безмолвное предложение своего собеседника и осушила почти что половину емкости, как бы ей сейчас не казалось все это безрассудным, она наконец почувствовала облегчение. — Я тоже любил сбегать в библиотеку Утеса Кастерли в юности, — мужчина быстро расправился с оставшимся содержимым бокала, — как видите, до сих пор не могу избавиться от этой привычки. Рожей я не вышел, так уж получилось, поэтому собеседники находились довольно редко, да и не сказать бы, что толковые, так моими верными соратниками стали книги, туповатый трактирщик Боби из Ланниспорта, и пес моей ужасной няньки. Принцесса сочувственно посмотрела в сторону младшего из Ланнистеров. Она помнила рассказы о бесе не в лучшем ключе от своего дяди Оберина еще с детства. За что человек может заслужить общественное порицание и нескрываемую ненависть? Может быть за грабеж, жестокое убийство, за неверность своему королю или за другое тягостное преступление? Несомненно, но Тирион Ланнистер не совершал ничего подобного. Неужели обстоятельства, никак от тебя не зависящие, способны привести к таким разрушительным последствиям? К одиночеству, непринятию, предвзятой неприязни и вечному осуждению со стороны серых масс. Вопросы один за другим возникали в голове Рейенис. Она знала ответ на каждый из них, но даже признавать это в своей голове было омерзительно. Учесть лорда Ланнистера была ужасно несправедливой. — Сир Джейме всегда тепло отзывался о вас, — голос принцессы слегка дрогнул, — разве вы не были друзьями? — Джейме, — Ланнистер горько усмехнулся, — он слишком рано покинул наше семейное гнездышко. Уехал в Королевскую Гавань с отцом и моей премногоуважаемой сестрицей. Серсею хотели обручить с Вашим отцом, а Джейме должен был поучиться уму разуму в столице. Ума не прибавилось, как Вы могли заметить, теперь мой любимый брат почетный подтиратель королевского зада, — Таргариен это нисколько не оскорбило, она лишь смущенно опустила глаза в пол и прыснула, прикрывая появившуюся на лице улыбку, — смею просить прощения за данное высказывание, сами понимайте, жить без языка мне будет весьма тяжко. — На ваше счастье палач еще безмятежно спит в своей постели, а у меня нет при себе ножа. Принцесса пощупала себя по бокам в целях неопровержимого доказательства. В помещении было довольно прохладно, от чего ступни начало неприятно сводить. По смуглой коже девушки пробежалась волна мурашек. Рейенис упорно растирала пальцы ног, но ее попытки согреться оставались тщетными. Тирион ловко снял с себя свой камзол, оставаясь в легкой рубахе, и накрыл им миниатюрные ноги девушки, которые оказались покрытыми с лихвой. — Спасибо, — тихо выдавила из себя принцесса. Ее смутил тот факт, что Ланнистер отдал ей свой камзол и позволил накрыть им свои пыльные от хождения по грязным плитам замка ноги. Конечно ей было до ужаса неловко за проявленное внимание, но этот жест несомненно тронул сердце юной девушки. — Не стоит, — Тирион налил себе еще вина, — Вы же не хотите замерзнуть насмерть и пропустить турнир в собственную честь? — Если это единственная возможность его пропустить, то я не прочь согласиться и с такой участью. Может быть Таргариен немного лукавила, но турниры ей и правда никогда не симпатизировали. Как и все общественные мероприятия в целом. Сборище людей, спертый кислый запах пота, липкие от алкоголя и яств столы и половицы, пьяные громко смеющиеся и разговаривающие ни о чем люди. Все это ей претило. Рейенис хотелось бы провести этот день наедине с Джоном в королевском саду, а не наблюдать за тем, как мужчины на потеху публике калечат себя и своих жеребцов. — Как категорично, миледи, — Тирион, состроив на лице удивленную гримасу, театрально взялся за грудь, — ужасная смерть, я бы даже сказал комичная, Вы такого не заслуживайте. — Испить яду? — кажется это представление и не думало подходить к своему завершению. — Слишком скучно, — Рейенис филигранно дотянулась до бокала с вином и сделала еще пару внушительных глотков. Напиваться с самого утра не входило в ее планы, но кажется сейчас все эти безусловно важные планы отошли на задний план. — Случайным образом упасть с коня и свернуть себе шею? — Видел подобное своими глазами. Неопытный молодой конюх умер не сразу. Его крик кажется до сих пор стоит у меня в ушах. — Выброшусь из окна своего дядюшки, стало быть, мою смерть сочтут за жестокое убийство и Визерис просидит в кандалах до конца своих дней. — Девушка от сказанных слов звонко рассмеялась. Алкоголь постепенно заполонял собой разум Рейенис и развязывал язык. Таргариен нисколько не смутило вышесказанное, чего не скажешь о мужчине, сидящем напротив. Кажется, такого исхода событий он от собеседницы не ожидал. — Я вижу ни у одного меня семейные проблемы, что ж, занятно, — Тирион прекрасно знал о всех особенностях гадкого характера Визериса Таргариена, отец не раз давал себе право нелестно высказываться в сторону младшего сына Эйериса, по его словам он был слишком высокомерен и эгоцентричен. Тайвин взял его под свой контроль будучи десницей короля в воспитательных целях. Оправдались ли его методы отцовского воспитания или нет, до конца непонятно самому Тириону, но этот славный малый безоговорочно повинуется его отцу во всем. — Он ужасный человек, — не унималась Таргариен, — я бы хотела посадить его в самую глубокую темницу Королевской Гавани, чтобы он больше никогда не попадался мне на глаза. — Вам осталось недолго обременяться присутствием дяди, принцесса, скоро он станет и моей занозой в заднице. Если конечно его первым указом в должности лорда Бобрового Утеса не будет сбрасывание меня с утеса прямиком в море. — Лорд Бобрового Утеса? Визерис? — Принцесса от такой нелепости позволила себе громко рассмеяться, — Он плохо управляется с собственным конем, это же безумие! Как ваш отец позволил допустить такое? — Мой отец скоро займет место на политическом поприще, а мой старший братец обречен вечно караулить покои королевских особ и гордо сновать в доспехах по замку, остается моя любимица сестра, которая не так давно стала вдовой, какое досадное стечение обстоятельств, не правда ли? Бедняга Аддам Марбранд не смог справиться с вепрем на охоте, до чего же комичная смерть, — Тирион отпил вина и расплылся в ироничной улыбке. — Ваш отец на политическом поприще? — Рейенис кажется в миг поменялась в лице. Седьмое пекло, и почему только отец не желает ничем со мной делиться?! — Вы не в курсе? Лорд Тайвин Ланнистер скоро приступит к обязанностям Мастера над монетой. Принцесса было хотела открыть рот, чтобы вымолвить хотя бы одну до жути примитивную фразу, но с ответом так и не нашлась, девушка лишь сильнее вжалась в обивку стула. Кажется, земля начала уходить у нее из-под ног. Держать врага на виду несомненно разумное решение, но видеть его каждый день и обмениваться опостылевшими любезностями… самая настоящая пытка. Принцесса, осознав что она только что наговорила, была готова провалиться сквозь землю от собственной непредусмотрительности и недальновидности. Ей повезло, что крепкие семейные узы никогда не связывали между собой Тириона и Тайвина, они лишь изображали родственную связь на публике, никаких теплых отцовских чувств лорд Бобрового Утеса к своему сыну уж точно не испытывал. — Что ж, думаю моя новая должность удивит Вас не меньше, в отсутствие отца я назначен новым кастеляном замка Утеса Кастерли, проще говоря, все лавры Визерису и моей сестрице, а все дерьмо прямиком мне в руки, — Ланнистер решил разбавить затянувшеюся паузу, хотя переменившееся настроение Таргариен не могло не остаться не замеченным. Мужчина слегка пожурил себя за слишком длинный язык, быть может не все из вышесказанного должно было дойти до ушей юной особы, но явной угрозы в лице принцессы Семи Королевств Тирион уж точно не видел. К тому же, вскоре это все равно станет известно. Рейенис хотела сделать еще пару глотков дорнийского вина, но Ланнистер осек ее, отодвинув бокал как можно дальше. Девушке хотелось узнать как можно больше подробностей, но наступающая тревога захватывала волю принцессы, из-за чего та была не способна вымолвить и слова, только лишь алкоголь мог бы помочь немного заглушить это неприятно давящее чувство, с каждой секундой умножающееся где-то в груди, расплываясь по всему телу гнетущими вязкими волнами. — Я думаю этого уже достаточно, принцесса, — за дверьми послышались тяжелые от гремящих доспехов шаги. Библиотеку пересек рыцарь Королевской гвардии сир Эртур Дейн. На его лице сложно было не заметить нескрываемое недовольство. — Ваше Высочество, кажется Вы нарушили наш договор, — в нос королевскому гвардейцу врезался запах алкоголя, что разозлило его еще больше, напускная формальность тут же исчезла и сир Эртур уже не старался подбирать выражения, — ты что спаивал ее, бес?! — Я сама захотела выпить вина, лорд Тирион пытался меня отговорить, не нужно повышать на него голос, — Рейенис состроила сердитую гримасу, от чего ее брови грозно изогнулись, нос насупился, а затуманенные алкоголем глаза даже через невидимую пелену были способны отображать наполняющую их ярость. — Сейчас же возвращайся в свои покои, за дверью тебя ждет сир Освелл, — Меч Зари отступать не собирался. — Еще раз спасибо за составленную компанию, лорд Тирион, — Рейенис неохотно встала со стула и присела в неуклюжем реверансе. Девушка было хотела передать любезно одолженный камзол, на что Ланнистер ответил отказом. — Оставь себе, дитя, здесь все еще холодно, — Таргариен накинула его на свои плечи, одарила мужчину самой искренней улыбкой, которая когда-либо была адресована ему и спешно покинула библиотеку, переваливаясь с ноги на ногу. — С тобой мы еще не закончили, — сир Эртур и не думал сменять свой холодно-угрожающий тон и продолжал напирать на мужчину. — А я так хотел успеть на королевский завтрак…

***

Прошла уже добрая половина турнира, на который съехались именитые лорды и рыцари Семи Королевств. Среди почетных гостей можно было разглядеть Мейса Тирелла с сыновьями — Уилласом и Лорасом, лорда Штормового Предела Роберта Баратеона со своим младшим братом Ренли. Роберт, к всеобщему удивлению, изъявил желание участвовать в турнире, и несмотря на грузный вид, весьма преуспел, одержав победу уже над четырьмя всадниками. Тайвин Ланнистер вместе с дочерью Серсеей выказали уважение принцессе, хотя, по большей части были здесь исключительно по случаю участия сира Джейме Ланнистера. Джон Аррен со своей женой Лизой Талли прибыли на рассвете. Аррен принес Рейенис тысячу и одно извинение за свое отсутствие на самом торжестве, сославшись на затянувшуюся плохую погоду в Долине, из-за которой им пришлось позже покинуть замок. Таргариен была благодарна Семерым за то, что Визерис и его мучительные головные боли сейчас маячили где-то в замке, а не у нее перед носом. Джон уже заручился безоговорочной поддержкой трибун: на его счету было четыре победы. В число поверженных входил никто иной как Меч Зари! Проиграл ли сир Эртур своему принцу намеренно, или роковое стечение обстоятельств заставило его вылететь из седла до селе неясно. Сейчас Джону предстояло сразиться с лордом Штормового Предела. От данного обстоятельства дух перехватывало не только у Рейенис, но и у короля с королевой. Рейегар был готов в любой момент вскочить с королевского помоста и закончить этот треклятый турнир, но его именитое самообладание каждый раз одерживало над ним мнимую победу. — Ох, Семеро, Рейегар, он же его покалечит! Сделай же что-нибудь! — Лианна не была готова мириться с собственным самообладанием, в отличие от своего мужа, материнские чувства взяли над ней верх. Всем сидящим на королевском помосте было предельно ясно какие именно цели преследовал лорд Штормового Предела, но пылкий характер Джона не позволил бы ему отступить. — Джон мужчина, Лианна, я не могу лишить его чести на глазах у всего королевства, — Рейегар жестко осек свою жену, его стальной тон был более чем непоколебим. Рейенис нервно сминала пальцы на руках в ожидании поединка, казалось, от подступающего кома вяжущего страха у нее перехватило дыхание, сердце гулко отбивало ритм за грудиной, отчего пульсация проходила буквально по каждой клеточке ее тела. Джон без особых усилий забрался на своего жеребца, его серебряная броня с выгравированным на груди драконом поблескивала в солнечных лучах, а множественные рубины игриво переливались, приковывая к себе взгляд. Принц шумно опустил забрало и принял копье от своего верного оруженосца. Роберт Баратеон выглядел не менее величественно на своем мерине: его достаточно простоватую броню, по сравнению с Таргариеном, заменял огромных размеров рогатый шлем, а на плечах висел тяжелый плащ с меховыми вставками, по всей его длине простирался скачущий олень. Рейенис на мгновенье прикрыла глаза, нашептывая про себя молитву Воину и Матери. Соперники опустили свои копья. Лошади перешли в галоп. Острие Джона попало точно в цель, копье в миг разлетелось в щепки о щит противника, но Роберт смог усидеть в седле, хоть и пошатнулся. Острие Баратеона в последний момент соскользнуло с намеченной траектории, в связи с чем принц остался нетронутым. Принц и лорд Штормового Предела вернулись на свои исходные позиции в конец дорожки. Джон принял новое копье от сквайра. Соперники вновь опустили копья, лошади помчались навстречу друг другу. Удар Джона на этот раз был точнее: он пришелся на грудь оппонента, Роберт был настроен поразить принца, но, не успев в нужный момент выставить щит, повалился с лязгом на землю. Баратеон, от разгоняющей его кровь ярости, разломал щит пополам, осыпав при этом своего оруженосца отборными ругательствами. Джон победно гарцевал на радость публике, его черный плащ с фамильным гербом развевался на ветру, придавая ему еще больший величественный вид. Трибуны разрывались от возникшего на них гула. Каждый чествовал победу своего принца. Рейенис в порыве чувств поднялась с места и оживленно хлопала в ладоши, разделяя всеобщее настроение. — Вот досада, я вдруг посмел возомнить себя стариком, негодным для турниров, дорогая, быть может проведем еще один в твою честь ради любимого дяди? — Оберин сидел подле принцессы, занимая место Джона, как пожелала того сама принцесса. — О нет, только не в мою честь, — Рейенис звонко рассмеялась. Таргариен была настолько окрылена победой Джона, что предстоящий поединок между Джейме Ланнистером и Лорасом Тиреллом уже мало волновал принцессу. Девушка с радостным блеском в карих глазах разглядывала трибуны, в некоторых ее клочках все еще стояли громкие пересуды по поводу окончившейся схватки. Даже появление на поле именитого рыцаря Королевской Гвардии не смогло до конца отрезвить публику. Принцесса ненароком бросила взгляд на помост, соседствовавший с королевским, на котором восседали значимые фигуры Семи Королевств. Среди них она поймала на себе изучающий взгляд старшего сына Мейса Тирелла — Уилласа. Кажется, поединок не завоевал собой внимание молодого человека. Уиллас был красив: точеный прямой нос, слегка прищуренные от солнца изумрудного цвета глаза, его волосы, цвета спелого каштана, то приподнимались, то опускались из-за легкого летнего ветерка. Рейенис ничего толком не слышала о наследнике Хайгардена, только лишь от дяди Оберина, с которым тот состоял в переписке. Они любили обсуждать политику и лошадей. Мартелл отзывался о нем как об исключительно умном и начитанном человеке, он проявлял к нему уважение, даже несмотря на то, что Уиллас по вине дядюшки Оберина на всю жизнь остался калекой. — Уиллас будет поинтереснее Лораса, я согласен, тем более тот совершенно нелепо свалился с лошади, — Оберин в своей привычной манере не упустил возможности опустить какую-нибудь колкость. — Дядя! Я смотрела вовсе не на него… У леди Маргери просто чудесное платье, не могу оторвать взгляд, — Рейенис быстро нашлась с ответом, который Оберина по всей видимости не устроил. Он лишь саркастично усмехнулся и принялся за поедание сочного персика. Финальная схватка должна была состояться между Джейме и Джоном. Принцессе показалось, что ее сводный брат был слишком самоуверен в себе: тот слишком вальяжно сидел в седле и был занят общественными овациями и рукоплесканиями, а не подготовкой к поединку с рыцарем. Недооценивать старшего сына Тайвина Ланнистера было бы роковой ошибкой. Рейенис лишь надеялась на удачу и благосклонность Семерых к Джону, силовой перевес был на стороне Джейме, и отрицать это было бы довольно глупо. Таргариен разволновалась пуще прежнего, соперник на этот раз не пополневший от вина и яств лорд, растерявший былую сноровку, а самый настоящий рыцарь. Меч и копье были продолжением правой руки сира Джейме. Трибуны замерли в ожидании. Оба соперника опустили свои копья. Таргариен и Ланнистер помчались навстречу друг другу, лошади перешли на галоп. Мужчина удачно сгруппировался, острие копья рыцаря попало принцу точно в щит, Джон едва ли удержался в седле. Он не сможет его победить. Рейенис больно прикусила нижнюю губу от нарастающего волнения, металлический привкус постепенно обволакивал кончик языка. Принцесса шумно сглотнула, ожидание второго тура казалось ей бесконечно долгим. Не могу, не могу на это смотреть. Таргариен не в силах сопротивляться собственной воле, зажмурилась, попутно проклиная себя за трусость. Ржание лошадей и сотрясающий землю галоп стоял звоном в ушах девушки. Теперь же его сменили разочарованные вздохи толпы, сменяющиеся кое-где проявляющимися одобрительными вскриками. Рейенис широко распахнула глаза и увидела перед собой поверженного Джона. Принц от досады бросил шлем на землю, не переставая бурчать себе что-то под нос. — Задетая мужская гордость — страшная вещь, — Оберин Мартелл первым осмелился нарушить молчание, затянувшееся на помосте. Король Рейегар внешне выглядел более чем спокойным, в своей привычной манере. Его бушующие отцовские чувства выдавали лишь жилки, проступающие на нижней челюсти и сжатый, до хруста фаланг, кулак. Джейме Ланнистер победно гарцевал возле трибун, на острие пики красовался венок из алых роз, который по праву должен принадлежать королеве любви и красоты сегодняшнего турнира. Рейенис не одарила победителя даже толикой внимания, ее взгляд был прикован лишь к своему сводному брату. Джон, разбитый, с побагровевшими от злости щеками, стоял возле деревянной стойки, прожигая Ланнистера полным ненависти и презрением взглядом. Таргариен, поглощенная Джоном и мыслями о гадкой несправедливости даже не заметила появления венка на своих коленях. — Я назначаю Вас королевой любви и красоты, Ваше Высочество, эта победа в Вашу честь будет моим скромным подарком по случаю именин, — Джейме Ланнистер выбрал самую обворожительную улыбку из всех имеющихся. Рыцарь галантно приклонил голову перед принцессой и всей королевской семьей, после чего поспешил удалиться, переводя своего жеребца на галоп. Рейенис, потрясенная чередой сменяющихся событий, приоткрыла рот, желая сказать хоть что-нибудь, но пребывая в полном смятении, не смогла вымолвить и слова. Принцесса лихорадочно принялась искать глазами Джона. Его удаляющаяся фигура виднелась на тропинке, ведущей в королевский лес, бедный сквайр едва поспевал за своим принцем. Таргариен шумно выдохнула, стыдливо опустив глаза на колени с треклятым венком из треклятых алых роз.