Скажи мне, что это неправда

Шерлок привык к постоянному присутствию Джона, как привыкают к собственной руке. Надежной, верной, подчиненной мозгу и оттого совершенно предсказуемой. Собственно, Шерлок и сам не мог понять, зачем он таскает Джона с собой на каждое дело, зачем пытается вдолбить в его голову те незначительные детали, на основании которых можно увидеть гораздо больше информации, чем видят простые обыватели. И не мог понять, почему его так обижает тот факт, что Джон считает себя свободным человеком и считает возможный уйти на вечер или ночь не предупредив, хотя конечно, Шерлок никогда этого не показывал. Ну то есть как - не показывал... Самоанализом заниматься всегда труднее, чем анализировать других, но Шерлок давно заметил, как меняется его настроение и поведение, когда Джон уходил по своим делам. То, что этого не замечал сам Джон было, разумеется, к лучшему, ибо неглупый, в общем-то, доктор наверняка нашел бы, как этим воспользоваться. С неудовольствием, но Шерлок признавал свою необъяснимую зависимость от верного исполнительного друга. Друга... Что вкладывают в это слово остальные? Шерлок знал, как непоследовательны и ненадежны бывают люди, несмотря на обещание помогать друг другу в любой ситуации. Как лживы и недоверчивы бывают те, кто клялся быть верным и преданным соратником. Относится ли к ним Джон? Всего неделю назад, еще в пригороде Баскервилля он не придал значения словам Джона о том, что тот считает себя его другом, но по приезду, серьезно задумался, что же вложил в это слово единственный человек, которому Шерлок приучился верить? Джон ни разу не показал своего безразличия, всегда стремился быть рядом и даже когда он так смешно обижался на Шерлока и уходил, хлопая дверью, к очередной девушке, при первой просьбе, сброшенной в SMS, приходил на зов. А уж когда Шерлоку, по его мнению, грозила опасность, был готов пожертвовать и собой. Шерлок помнил ночь в бассейне и тот идиотский геройский бросок на Мориарти... Что ни говори, Шерлок знал об эмоциональных аспектах социальных связей только по наблюдениям и психологическим трудам. Неудивительно, что его "дружба" с Джоном выходили за рамки всех встреченных им ранее взаимоотношений. Так что сейчас, спиной чувствуя преданный взгляд Ватсона, Шерлок старался понять, что же больше всего его поразит в том невероятном случае, если внезапно Лестрейд окажется прав: то, что Шерлок ошибся, или то, что он ошибся в Джоне? Хоть он знал, что нельзя сосредотачиваться на одной версии или отбрасывать даже самые невероятные, пока на руках у него не будет доказательств, иначе всё последующее будет неминуемо подстраиваться на этот вариант. И не то, чтобы Шерлок не верил в вероятность такого исхода, просто... Почему-то ему очень этого не хотелось... Но дело требовало зацепок, проблема - решения, и хоть ему было глубоко плевать на Донаван и ее брата, Лестрейд был прав, выразившись, что у Шерлока появится личная заинтересованность в поиске маньяка. Так что на следующий день Шерлок отправился в лондонские оружейные магазины и антикварные лавки выспрашивать о снятом с производства боевом ноже итальянских боевиков времен Афганской войны. Затем заехал в отделение, потому что к его глубокому сожалению, Лестрейд отказался высылать SMS-кой результаты вскрытия и флешку со списком подозреваемых. Так что вернулся домой он уже после того, как Джон отправился на ночную смену в больницу. В холодильнике опять было пусто, не считая питательных сред разных видов грибка, но Шерлок, при всей своей, по его мнению, неприхотливости, грибком себя не считал и с сожалением закрыв дверцу, забрался в кресло с ногами и ноутбуком Джона. Подозреваемых было довольно много, но только трое постоянно жили в Лондоне и потому висели в самом начале списка. И самым первым именем значилось имя Джона Ватсона... Конечно, Шерлок понимал, что Лестрейд решил просто начать с того, кто ближе. Но все равно, детектива грызло неприятное чувство, которому он не мог подобрать полностью характеризующего названия. Казалось, это уже происходило. Тогда, после их первого совместного дела, когда Лестрейд все же попытался найти неизвестного стрелка, убившего маньяка-таксиста. Шерлок сглупил, начав описывать приметы убийцы, когда внезапно увидел Джона и понял, что это именно этот предсказуемый тихоня спас заигравшегося детектива. Тогда Шерлок впервые ощутил, что не желает идти на поводу у следствия. И отказался от участия в расследовании, выгораживая Джона, хоть знал его третий день. И вот новое следствие. И опять в нем фигурирует Джон в качестве предполагаемого убийцы. И опять Шерлоку хочется свернуть и замять дело, выгораживая... Теперь уже друга. Но вот только если он так сделает, полиция придет к нему сама - инспектор уже дал понять, что движется в этом направлении. А значит, Шерлок должен найти не столько убийцу, сколько удовлетворяющие доказательства того, что им никак не может быть Джон.

***

Джон уже подзабыл, что такое не спать по ночам. Нет, не то, чтобы его жизнь позволяла сейчас спокойный глубокий сон под одеялом каждую ночь, отнюдь. Просто состояние нервного возбуждения, породившее бессонницу, Джона не посещало уже давно. А вот сегодня пришло. Безуспешно проворочавшись полночи и почти неосознанно прислушиваясь к тому, что творится в комнате Шерлока, доктор пытался отогнать от себя мысли, пришедшие с вечера и никак не желающие уходить. Едва слышно скрипнула пружина дивана – Шерлок поднялся, по обыкновению резко. Паркет застонал под ногами – два шага к окну. И обратно, и вновь на диван… Джон представил, как друг сейчас откидывает голову на подушку, прикрывает глаза и медленно шевелит губами, произнося только ему известные фразы – как заклятие. Заклятие, пробуждающее древнюю магию Разума. И Шерлок становится единственным, владеющим этой магией… Джон про себя обругал свой обострившийся слух и не к месту разошедшуюся фантазию, и попытался закрыть глаза, отгораживая себя от всех мешающих факторов. Но самым мешающим был мозг и от него доктор ну никак отгородиться не мог. Утро встретило тяжёлой головой, скомканными выводами и отвратным настроением. Начинающийся дождь добавил радуги в и без того скверное состояние. Шерлок, замерший на кресле и смотрящий куда-то в потолок, убедил в том, что день и в самом деле не задастся. — Доброе утро, — скорее для проформы произнёс Джон, прекрасно зная, что друг его не слышит. Можно было бы и не стараться, но Джон не мог просто так провести весь день в молчании. Мельком глянув на Шерлока, доктор решил уделить внимание более насущным проблемам. Он почти не удивился, обнаружив, что на кухне можно было проводить конкурс «Самый ужасный хозяин» с призом в виде грустно вздёрнувшейся мыши в пустом холодильнике. Хотя, нет. Холодильник был не пуст. Но то, что в нём обитало, доктор решил не трогать, дабы не провоцировать на рукопожатие. Сварив себе большую чашку кофе и отыскав в кухонном шкафу несколько крекеров, Джон отправился в гостиную, планируя немного поползать по сети в поисках хоть каких-нибудь зацепок. Мысли, пришедшие ночью, чётко дали понять, что нужно искать в направлении оружия и способа его чистки. Но вот только что? Устроившись за столом и включив ноут, Джон поднёс было чашку к губам, но глоток сделать не успел, потому что увидел свой рабочий стол, который определённо изменился со времени последнего включения. — Тут… — Джон растерянно прошёлся по папкам, поочерёдно открывая немногочисленные файлы и убеждаясь, что не ошибся. — Ты брал мой ноут? Как и следовало ожидать, ответом доктору послужила тишина. — Шерлок, на рабочем столе были файлы для конференции по трансфузиологии… Ты удалил их? Странно было ожидать что Шерлок отзовётся, но доктор попробовал ещё раз. — Я… Я работал над ними больше месяца. Ты точно не удалял их? Детектив меланхолично повёл рукой, словно бы призывая к восстановлению тишины. Этого было достаточно для и без того находившегося не в лучшем расположении духа Джона. — Я ведь просил тебя, — раздражение выплеснулось в голос разом. — Не трогать мои вещи. Иметь хотя бы какое-то представление о частной собственности. Личной жизни в конце концов. Это так трудно для тебя? Джон понимал, что бросает слова в пустоту, но остановиться не мог, подогретый бессонной ночью и всколыхнувшейся обидой. — Ты меня вообще слышишь? Шерлок? — Ватсон едва удержался от желания подойти ближе и встряхнуть друга. — Замечаешь? Знаешь, что я существую? Вспоминаешь обо мне тогда, когда я тебе необходим не как средство для получения информации или мальчик на побегушках? Невыносим! Невыносим, молчалив и безразличен. Нестерпимо! — Ты требуешь от меня постоянного присутствия, но сам игнорируешь мои просьбы. Всего лишь не ограничивать меня, не удалять мои файлы, не лезть в мою жизнь так, как ты привык это делать. Не сковывать меня, позволять быть не только для тебя, но и для себя. Ты слышишь? Не лишать меня свободы, не решать за меня. Джон гневно взглянул на детектива, которого, казалось, данная тирада даже не всколыхнула, не то что обеспокоила. — Вернусь вечером, — подхватив с подлокотника кресла куртку, Джон поспешил покинуть комнату, по которой разлилось его же негодование. — Прости. Зачем он извинился, Ватсон и сам не понял. Провести день вне дома оказалось не такой уж и плохой затеей. По крайней мере, мозг получил долгожданное успокоение под холодным лондонским ветром. И обида на Шерлока постепенно сошла на нет, сменяясь привычным пониманием, что по-другому уже не будет. Как бы Джону этого ни хотелось. Заглянув на пару часов на квартиру, которая оказалась уже пуста – Джон даже не захотел задумываться над тем, куда делся Шерлок, скорее всего, занялся новым расследованием вплотную — доктор переодел промокшую куртку, сменяя её тёплым тренчем, и отправился в клинику. До смены оставалось полчаса. Джон был предан работе, как может быть предан врач, видевший множество смертей и стремящийся предотвратить каждую возможную следующую. Даже к банальному насморку Джон относился со всей серьёзностью. О заболеваниях, угрожающих жизни, не стоило и говорить. Но таких сегодня не наблюдалось. Как, впрочем, и всегда. Терапевт – не самая богатая на впечатления профессия. Но Ватсон погрузился в неё с головой. И вынырнул только после полуночи от негромкого SMS-сигнала. Джон оторвался от амбулаторных карт, аккуратно заполняемых им на протяжении последних двух часов, и потянулся к телефону. «Хэгал-стрит. Сквер. Через десять минут» Ватсон недоумённо перечитал сообщение и растерянно уставился на телефон. Шерлок всегда подписывается. Но ведь могут быть исключения из правил? Накинув на плечи тренч, Джон покинул кабинет, прикидывая, сколько минут понадобится для того, чтобы дойти пешком до Хэгал-стрит. На улице было мерзко. Ветер хлестал по щекам и дорога показалась намного длиннее, чем была на самом деле. Несколько фонарей выхватывали небольшой сквер из тела камня окружающих его домов. Джон огляделся, но не обнаружил ни души. Десять минут после SMS уже давно истекли. Двадцать. Двадцать пять. Джон раздражённо передёрнул плечами, недоумевая по поводу произошедшего и, периодически оглядываясь, отправился обратно в больницу, не преминув перечитать сообщение и убедиться, что не ошибся с местом встречи. Ветер дул в спину, подгоняя и завывая.