Bonsoir, Mademoiselle.

Берлин, Германия. 2016 год.

Эстер безупречно играла роль вдовы молодого итальянского ювелира, говоря о муже, которого никогда не существовало, она даже могла заплакать. Уже месяц она раздумывала над тем, как бы ей суметь достать из Берлинской картинной галереи портрет Симонетты Веспуччи, и потому с радостью крутилась в высших кругах нового света Германии, подружилась с женой директора галереи и искала слабые стороны охраны. Когда она ставила перед собой невыполнимые задачи, мысли постоянно было заняты делом, и ей было не так одиноко. На безымянном пальце Эстер сияло изящное кольцо из белого золота с неприлично большим камнем, и иногда, когда меланхолия побеждала, она с грустью думала о том, что хотела бы, чтобы кто-то по-настоящему, с трепетом, попросил ее руки и сердца. А затем она смеялась сама над собой, ведь уже не была уверена, есть ли у нее сердце. На город опустилась глубокая ночь, время за светскими разговорами для людей летело быстро, Эстер же жутко скучала, но была вынуждена пока подстраиваться под этот образ жизни. Один из ее высокопоставленных друзей после небольшого приема подвез ее до дома, галантно открыл дверь авто и подал ей руку. — Danke*, — Эстер ежится от холода, март в этом году не радует теплой погодой, а она одета лишь в длинное коктейльное платье с тонкими бретелями и легкий жакет. — Nichts zu danken, Miss Ester**, — он так хорош собой, так прекрасно воспитан, так умен, что у Эстер начинает просыпаться настоящий живой интерес к нему, и пусть она предпочитает не смешивать роботу и личную жизнь, для Ральфа она готова сделать исключение. Она бросает короткий взгляд на окна своего дома, который снимает в элитном районе старого Берлина, и брови ее сдвигаются к переносице. Проследив за ее взглядом, мужчина берет Эстер за руку и спрашивает, все ли в порядке. — Да-да, — она говорит по-английски, немецкий не всегда дается ей легко, а сейчас она более не может думать о правилах грамматики. Она вновь смотрит наверх, на тонкие занавески, затем улыбается и переводит взгляд на Ральфа. — Прости, я не могу пригласить тебя. Утром мне рано вставать. Он расстроен, и она видит это в его глазах, однако, воспитание не позволяет Ральфу настоять, и мужчина вынужден с ней попрощаться. Эстер позволяет ему поцеловать себя в щеку в качестве утешения. Нет, он слишком аристократичен, в нем нет огня, совершенно. Эстер сейчас это на руку, но в груди едва заметно щекочет: это разочарование. Она быстро открывает тяжелую дверь, дом построен давно, на крыльце слишком толстые поручни, он выглядит грубовато, и многие считают это минусом, но Эстер любит старину, не испорченные нововведениями европейские постройки, ей это кажется романтичным. К этому ее в свое время приучил Андрес. Зайдя в дом, Эстер снимает в прихожей свои изящные туфли на высоком каблуке, завязывает длинные волосы в хвост, прислушивается: никаких посторонних звуков, тишина. Может, ей показалось, что занавески перед ее уходом были задвинуты полностью? Подол платья она затягивает в узел, чтобы он не волочился по полу, из тумбы в ванной она достает небольшой пистолет, и, не включая свет, идет вглубь дома. Впервые она не рада, что он такой огромный: слишком много мест, где можно укрыться. Эстер следует своему чутью и заходит в спальню. В нос тут же бьет до боли знакомый запах: льда и дорогого терпкого парфюма, сердце предательски екает в груди, и она снимает пистолет с предохранителя. — Ублюдок, — бросает она в темноту. — Bonsoir, Mademoiselle, — она слышит его бархатный с хрипотцой голос, глаза привыкают к темноте, и она наводит дуло пистолета точно между его глаз. Ей тяжело держать эмоции под контролем: обида, страх, отголоски старой боли, все это кружит ей голову. Столько лет прошло, она сменила десяток жизней, объездила полмира, влюблялась, была страстно любима, но всегда жила с оглядкой на прошлое, всегда с раздражающей мыслью, что он рано или поздно придет, чтобы вновь все разрушить. Андрес сидит в мягком бархатном кресле, оставшемся от предыдущих владельцев дома, вальяжно положив ногу на ногу, руки его сложены домиком, пальцами мужчина касается собственных губ. Он улыбается, она видит смешинки в его глазах, и злость затуманивает ее разум. — Назови причину, по которой я не должна пустить пулю тебе в лоб. — Ты до сих пор меня любишь, — он не сомневается ни секунды, произносит это просто, с ноткой издевки в голосе, и Эстер, не думая, спускает курок. Пуля пролетает достаточно далеко от Андреса, но звук выстрела и разлетающаяся на осколки ваза, заставляют его едва заметно вздрогнуть. Он не ожидал, что она выстрелит. — Неверно. Попробуй еще, — она перезаряжает пистолет, и Андрес вновь улыбается, все больше очаровываясь молодой женщиной, что предстала перед ним. Это была уже другая Эстер, но он любил ее любой. — Соседи прибегут на шум, — Эстер снова стреляет, на этот раз куда ближе к нему, и Андрес почти чувствует свист пули у своего уха. Ее раздражает то, что он не воспринимает ее всерьез, что позволяет себе колкости. — Здесь отличная звукоизоляция, это был один из критериев, по которым я выбирала дом, — она притворно улыбается, прищурив глаза, и вновь перезаряжает пистолет. — У тебя последняя попытка, Андрес. Ошибешься и в этот раз — я не промахнусь. Неожиданно для Эстер, он поднимается с кресла и в несколько широких шагов преодолевает расстояние между ними, ее окутывает пелена родного, сводящего с ума запаха самого главного мужчины ее жизни. Однако она никак не показывает этого, продолжает прямо стоять на ногах, гордо выпрямив спину, и руки ее не дрожат от волнения. Он мягко обхватывает пистолет ладонью, чуть тянет на себя и направляет дуло точно себе в сердце. Ее зеленые глаза сталкиваются с его карими, и Андрес впервые за их длинную историю, полную витиеватых путей, расхождений, столкновений, любви и ненависти, не может прочесть ничего в ее взгляде. — Стреляй. Для меня честь умереть от рук любимой женщины. Эстер уверена: она сделает это. Он обманул ее. Дважды. Разбил ее сердце. Дважды. И ему хватило наглости явиться снова, спустя столько лет… Ей было неважно, что заставило его так поступить, Эстер хотела сделать ему больно. — Нет, прошу, — она слышит смутно знакомый голос позади, и оборачивается, ловко взяв под прицел… Серхио. Она удивленно вскидывает брови и, не задумываясь, опускает оружие. Мужчина наоборот, поднимает руки вверх, исподлобья смотря на Эстер, хотя она больше не целится. — Ты нужна нам, Эстер. Нужна твоя помощь. Она вновь оборачивается к Андресу, попадая в плен его карих глаз. Он абсолютно доволен происходящим. — Только потому что твой брат такой очаровательный, — она ядовито ухмыляется и проводит острым ноготочком по линии его шеи, к подбородку. — Но это не значит, что я передумала убивать тебя. Эстер смеется, когда Серхио вываливает на нее план по ограблению Монетного двора Испании. Они сидят на ее огромной кухне втроем, на столе разложены планы и чертежи, к которым она даже не притрагивается. Будущий Профессор удивлен такой реакцией, Андрес с интересом наблюдает за каждым движением Эстер, пытаясь изучить ее новые манеры. — Что не так? — Это невозможно, — она качает головой. — То, что вы задумали — невозможно. Вас поймают и закроют в тюрьме до конца жизни, я не буду в этом участвовать. — Я продумал все до мелочей! — Серхио страстно защищает детище всей своей жизни. — Каждый шаг. Мы заставим полицию играть по нашим правилам, все получится. Эстер вздыхает и переводит взгляд на Андреса, он, пожав плечами, разводит руками в стороны: кажется, он тоже верит в их идеальный, невозможный план. Она медленно поднимается со своего мягкого стула и нагибается над столом, быстро цепляясь взглядом за нужные ей детали. Молчит. Долго молчит, и Андрес видит, как быстро работает ее мозг, как она взвешивает все риски. — Я не буду в этом участвовать, — повторяет Эстер, взглянув поочередно сначала на Серхио, затем на Андреса. — Идея неплохая, очень смелая и, честно, Серхио, ты молодец. Но я пас. — Почему? — не дав брату сказать ни слова, в разговор вмешивается Андрес. Эстер внимательно смотрит на него, вглядывается в его глаза и ей кажется, что сейчас она может читать его мысли: он огорчен, он в смятении. — Ты вынесешь оттуда столько денег, сколько не видела в жизни. Ты сможешь купить своей матери не просто виноградник, ты сможешь купить все виноградники в Италии! Он помнит о винограднике… Спустя столько лет он помнит, что Эстер всегда мечтала подарить маме виноградник. На секунду на сердце у нее становится тепло, но она одергивает себя, вспоминая, что если бы он не обманул ее много лет назад, не променял бы на другую, то знал — она уже купила маме виноградник в Италии. — Я работаю не ради денег, Андрес. — Только не надо этих сладких речей про удовольствие, — он морщится. — Мне это противно, ты же не такая, Эстер! Она смеется, наслаждаясь тем, что выводит его из себя. — Вы не понимаете, — она качает головой и вздыхает. — Даже если все пройдет идеально, — она указывает длинным пальчиком на чертежи и становится серьезной. — Чего не будет, потому что главную роль сыграет человеческий фактор, ты не знаешь, как команда поведет себя, будучи запертой в Монетном дворе, Серхио. Ты не сможешь залезть в голову каждого. Так вот, даже если все пройдет идеально, и вы выберетесь оттуда с миллиардом евро наперевес, на этом ваша жизнь кончится. — О чем это ты? — Подумайте. Об этом ограблении будет говорить весь мир. Вас будут искать до конца ваших дней, они не успокоятся, ведь их самолюбие будет сильно задето. И все, что вам останется — прятаться. И выживать. Я так не хочу, — она ловит хмурый взгляд Андреса. — Я слишком дорожу своей свободой, — говорит она, словно бросая кинжал в его сердце. Андресу горько от осознания того, что она права. Став всенародными героями, имея запас денег, который может обеспечить безбедную жизнь потомкам на несколько поколения вперед, они будут вынуждены прятаться, словно крысы. Ударив кулаком по столу так, что по деревянному покрытию проходит вибрация, он встает и уходит. Серхио завороженно смотрит на разложенные по столу бумаги, а Эстер мягко опускается на стул и закуривает, довольная своей победой. — Я тебе помогу, — говорит она мягко, привлекая внимание Серхио. — Согласись, внутри Монетного двора я не нужна, ты приехал за мной, потому что он так захотел, — Эстер равнодушно кивает на дверь, из которой пару минут назад вышел Андрес. — Потому что он захотел снова разрушить мою жизнь, — она крепко затягивается, чувствуя, как в легкие въедается дым. — Я ему не позволю. — Эстер… — Не надо, Серхио. Не защищай его. Давай поговорим о твоем творении, — Эстер тепло улыбается, чувствуя внутри искреннее желание помочь. — Технически план идеален, но ему не хватает шарма. Вам нужен символ. То, что в итоге объединит людей за пределами Монетного двора. — Что это может быть? — Не знаю, может, какой-то предмет? Рупор, молоток… Или, может, часть гардероба? — она улыбается и вспоминает свое первое крупное дело. Они с Андресом посетили бал-маскарад в Париже и вынесли оттуда столько денег, сколько Эстер не заработала за всю свою карьеру на тот момент. И Яйцо Фаберже. Оно до сих пор стоит у ее мамы в спальне. Бал-маскарад… — Маски. Твоей команде нужны стильные маски. Серхио улыбается, когда видит искренний огонек в ее глазах, Эстер кружит над планом, как пчелка, ему нужен был этот свежий взгляд, маленькие коррективы, делающие план не просто идеальным, делающие его завершенным. В три часа ночи, когда на улице почти начинает светать, Серхио накрывает ладонь Эстер своей ладонью. — Он болен, Эстер. Она говорила что-то о заложниках, но резко замолчала, губы ее остались чуть приоткрытыми. Глаза Серхио были грустными, и она мгновенно поняла, что все серьезно. — Простыл или… — она глупо усмехается, нелепо пытаясь побороть страх, сковавший ее. — Может, с головой проблемы. У него и правда с головой проблемы, да ведь, Серхио… — Миопатия Гельмера. Ему осталось недолго, — он крепче сжимает ее руку, чтобы привести Эстер в чувство. — Мне жаль. Ее глаза наполняются слезами, она закусывает нижнюю губу до боли, кивает несколько раз, пытаясь уложить в голове слова Серхио, но в сознании эхом отдается лишь: «он болен, Эстер». — Давно он знает? — спрашивает Эстер, хотя и понимает — как минимум с того момента, когда не вернулся за ней после тюрьмы. Андрес изучил ее досконально: она любила его слишком сильно, она бы не смогла его отпустить, Эстер бы сгнила заживо, легла с ним в могилу. Он не мог позволить себе окончательно сгубить ее. Поэтому позволил себя ненавидеть, так, как он считал, для нее было лучше. Но эту слабость он себе позволил — больше всего на свете Андрес хотел провести последнее ограбление в своей жизни вместе с ней. — Достаточно давно. — Прости, мне надо… — она даже не договаривает, стирает мокрые дорожки от слез с лица и оставляет Серхио одного. — Конечно, — говорит Серхио в пустоту, и взгляд его снова падает на бесконечные чертежи. Эстер находит его на небольшом балкончике на втором этаже и резко останавливается, не решаясь подойти. Несколько секунд она молча смотрит точно ему в спину, изучая взглядом каждый сантиметр его тела. Сердце Эстер готово разорваться от тоски, и ей трудно дышать, хочется закричать, умолять какие угодно силы помочь ему... Она не раз теряла его, но сейчас была к этому совершенно не готова. Собрав все силы в кулак, Эстер выходит на балкон, чувствуя, как прохладный воздух обжигает ее кожу. Он оборачивается, но не успевает ничего сказать, Эстер поднимается на цыпочки и целует его со всей страстью. Он чувствует губами привкус отчаяния, соленых слез и удушающей нежности. Андрес ловко прижимает ее к стене, горячими ладонями исследуя ее красивое тело, скользя по шелку платья вниз, затем снова поднимаясь вверх. Она вдыхает его запах и не может надышаться, ноги дрожат от волнения, сердце едва не выпрыгивает из груди, и мозг напрочь отключается. — Стой, — его шепот приводит в сознание, когда они уже в ее спальне, где все еще лежат осколки от вазы. — Тшш, — его палец касается ее приоткрытых губ, и Эстер замирает. Он наклоняется к ней, прижимаясь лбом к ее лбу, Эстер знает: он борется сам с собой. Андрес тяжело дышит, прикрывает глаза на секунду, а затем отстраняется, вновь надевая на лицо непроницаемую маску. — Он тебе рассказал, — Эстер не отвечает, мужчина усмехается и вздыхает. — Секс из жалости? Я не паду так низко. Хочет ее оттолкнуть, снова закрывается, прячется. Нет, она больше не играет по его правилам. Эстер улыбается уголками губ, а затем начинает медленно обходить его вокруг, касаясь подушечкой пальца его груди, ведет дальше. — Если бы мне оставалось жить недолго, — начинает она, останавливается сзади и вновь привстает на цыпочки, чтобы достать до его уха. — Я бы брала от жизни все, — горячий шепот заставляет его вздрогнуть, и он резко оборачивается к ней лицом, вновь захватывая ее губы своими. Андрес слегка сдавливает ее тонкую шею рукой, но не перекрывает доступ к кислороду, он в отчаянии, он теряет контроль, он не доверяет сам себе, он обещал не давать ей повода снова утонуть в нем, но все вновь летит к чертям. С ней всегда так. Никогда не знаешь, что будет завтра. Дрожащими пальцами она развязывает бабочку на его шее, царапает кожу ногтями, оставляя багровые следы. Андрес поворачивает ее к себе спиной и ловко справляется с длинной молнией платья, оголяя спину, и целует, целует ее, не в силах остановиться. — Что ты чувствуешь? — спрашивает она, усадив его на кровать, ловко забирается к нему на колени. — Это больно? — Нет, — он качает головой. — Но иногда страшно, — он знает: возможно, это их последний шанс откровенно поговорить, а еще он знает, что Эстер это заслужила. Андрес целует ее, проникая языком в ее рот, сжимает бедра, впиваясь в них пальцами, чуть прикусывает ее губу. Эстер прерывает поцелуй и, надавив на его грудь, заставляет его лечь на лопатки, она нависает над ним сверху, ее губы прямо около его губ, но она не дает себя поцеловать: — Твоя бывшая жена справилась с поддержкой лучше меня, да? — Эстер щурится, а Андрес вдруг неожиданно для себя понимает, что не помнит лица Татьяны, не помнит ее голоса, в то время как каждый миллиметр тела Эстер, каждый взмах ее длинных ресниц навсегда отпечатался в его памяти. — Ты не поверишь, если я скажу, что хотел тебя уберечь. — Когда-то ты сказал, что никогда мне не врешь, — она улыбается, склоняя голову набок, он усмехается. — Мне придется снова тебе поверить. Он ловко приподнимается и, не разрывая поцелуя, подминает ее под себя, оказываясь сверху. Андрес избавляет ее от последней детали одежды, пройдясь губами вдоль всего ее стройного тела, и Эстер выкрикивает его имя, подавшись к нему навстречу, и глаза ее закрываются от удовольствия. — Никогда не любил этот город. До этого утра, — шепчет Андрес, целуя ее в висок. Эстер бросает короткий взгляд в окно: солнце уже поднялось над горизонтом, утро и правда наступило. — Немцы такие чопорные. — Куда им до твоего испанского темперамента, — она хихикает, не переставая рисовать на его груди узоры, понятные только ей. Они не говорят о болезни, о смерти, даже об ограблении — все это перестало иметь значение. — Эстер? — она отвлекается и смотрит ему в глаза. — Я люблю тебя, — Андрес уверен: это его последний шанс признаться. В ответ она улыбается и коротко целует его в губы, она хочет сказать то же самое в ответ, но Андрес не дает ей этого сделать. — Я, правда, хочу, чтобы ты стала моей женой. — Какой по счету? — она закатывает глаза. — Шестой? — Последней, — уверенно говорит он, и улыбка спадает с ее лица. — Я завещаю тебе свой капитал, он, по прогнозам моего брата, скоро увеличится в разы, — он, наоборот, улыбается. — Замолчи, пожалуйста, — Эстер вздыхает и ласково гладит его лицо, изучая родные черты взглядом. — Когда ты вернешься, я найду тебе лучшего доктора. Будешь заниматься йогой и ходить на массаж три раза в день, а ночью, — она хитро улыбается, скользя пальчиками по его животу вниз. — Ночью я сама буду тебя лечить. Он улыбается и прикрывает глаза, словно представляя это. — Надо было направить на тебя пистолет, — говорит он, не открывая глаз. — Как я и хотел тогда в Лондоне. Ты бы уже сказала: «да». — Можешь потренироваться на заложнице, — недовольно фыркает Эстер. — Выберешь себе самую симпатичную и на все готовую, — в ответ на ее слова Андрес хмурится. — Глупости. Будь моей женой! — он вновь распахивает глаза и привстает с кровати. — Ну же, Эстер, сама судьба так хочет. — Я подумаю, когда ты станешь миллиардером, — она не перестает его дразнить, но они оба понимают: Эстер хочет дать ему дополнительную мотивацию вернуться. — Я бы остался здесь, в Берлине, — она обнимает его и закрывает глаза. Андрес перебирает ее длинные волосы, пропуская их между пальцев, и продолжает говорить: — Прекрасный город, чтобы создать семью и завести детей, ну или хотя бы собаку. — Да. Мне тоже так кажется, — по голосу он слышит, что она улыбается. __________________________ *Спасибо (нем) **Не благодарите (нем)