в аду много крутых чуваков

...

В этой проклятой рутине я тону, как батискаф Снова третий день не спал, снова с корабля на бал Прокурил свой голос, и звучу как злобный робот Прайм Идёт неделя за неделей, я познал все измерения От Сибири в СПб, от Миргарда до Хельхейма Ответь: почему я не сдох? Жизнь, как плеер – нажимаю на "стоп" Словно актёр, не прошедший проб Я собираю в подвале свой гроб Ну и за что мне всё это? Мотаю timeline, словно кассету Прошу помоги, я кажись вступил в секту И лучше умру, чем останусь здесь пеплом

***

Голоса, касающиеся пяток, застревают в голове и отдают в разы сильней. Они как будто пытаются разбить меня на кусочки, а их эхо втоптать меня в пол, но я быстрее (пытаюсь верить в это). Температура тела явно выше нормы, а прилив адреналина похлеще будет чем от литра энергетиков. Быстро оборачиваясь, я понимаю, что моя жизнь в шаге от самой настоящей смерти, не не с косой и в черном балахоне, а в типичных кедах «Vans» и, аккуратно выглаженных мамой, рубашке и брюках. — Сдавайся! Лучше же будет! — кричали они в разнобой, пытаясь догнать меня. Ноги уже устали бежать по, кажется, бесконечному коридору, но резко взявшееся из неоткуда желание жить заставляло меня разгоняться с каждой секундой всё быстрее. — Тушенцов, я убью тебя! — резко впереди, буквально из неоткуда, появляется Алексей Михайлович — директор школы, в которой я мучаюсь уже одиннадцатый год, — знал бы ты, как ты меня достал, а просто так тебя же не отчислить: маленький мальчик остался без папочки с букетом болезней, — промямлил он противным голосом, — но это ненадолго! — из-за спины он достаёт металлический пистолет и уверенно идёт на меня. На лбу выступил холодный пот, который почему-то обжигал посильнее огня. Я не мог пошевелиться, а глаза, как-будто вылезая, примагнитились к дулу оружия, которое на меня наставили. Наблюдая за моей беспомощностью, он улыбался, но не как милый директор, который хочет чтобы ты выучился у него в школе, сдавая каждый месяц деньги на новые шторы, парты и учебники, а как старшеклассник, впервые укравший у десятилетки смартфон, чтобы выебнуться перед своими недо’гоп-друзьями. Его улыбка прожигала и одновременно замораживала что-то внутри меня, а взгляд… Взгляд был совершенно пустым, холодным. Он был готов пойти на убийство просто из-за того, что я ему не нравлюсь? Я обречен. Резкая боль где-то между лопаток заставляет меня вскрикнуть, вызывая насмешку у всех вокруг, и что-то сильно и небрежно тянет меня прямо на директора. Падая на колени, и, скорее всего, их разбивая, я смотрю по сторонам. Вокруг одноклассники, учителя, знакомые, та продавщица, которой я нахамил в не самые лучшие времена своей жизни и директор, который медленно подойдя ко мне, приставил дуло пистолета прямо в лоб. Мое сердце сравнялось с землёй, а воздух потерял свои свойства — его больше не вдохнуть, не выдохнуть. Смирившись с судьбой, я падаю обратно на ледяной паркет. Выстрел. Неожиданный и громкий звук заставляет меня быстро подняться с положения лежа. Сидя на кровати в холодном поту, я понимаю, что больше никогда не буду спать. На ладонях была неприятная режущая боль, поэтому, разогнув кулак, я посмотрел на нее. — Блять, — прошептал я. Во сне так сильно сжимал кулаки и впился в них ногтями настолько, что некоторые из них немного кровоточили. Та же самая картина меня ждала и на другой ладони. Насмотревшись на них я решаю ничего с этим не делать. Главное чтобы в школе не увидели и всё.

***

Сидя на последней парте вместе с портфелем, я снова не понимал зачем сюда пришел. Смотреть на одноклассниц, которые почти все выглядят одинаково плохо — яркий макияж, высокий хвост или распущенные волосы, обтягивающие блузки, заправленные в короткие юбки? Из-за рта кроме матов и запаха перегара или хмели ничего не получишь. Или же одноклассников, которые поделились на две группы: недомачо и самые типичные ботаники. Парни с переизбытком тестостерона пытаются вести себя брутально. Например, хамить учительнице или унижать других. Довольно круто, да? Зубрилы же, просто молча терпят это и дальше дрочат на длинные слова в толковом Ожегова. И таких индивидуумов целых двадцать человек на один класс с одной бедной учительницей. Просто зависая в телефоне во время лекции в поисках какой-нибудь новой масштабной тусовки, чтобы снова нажраться бесплатно (ну или за сотку при входе) алкоголем и поиграть с другими веществами, проходит пару уроков. Миша — главный из мерзких типов с самым наибольшим переизбытком тестостерона и отсутствием парочки извилин в мозгу, которому постоянно от меня что-то нужно. Но сегодня выбрал он не того. Проходит (с третьей парты к последней) и толкает парту телом так, что одна из ручек полетела на пол. Случайность, да? — От меня, твое смазливое ебало, тебя не спасет, идиот — медленно, чтобы он разобрал каждое слово, говорю я и слежу за его движениями. Вдруг этот мешок костей решит устроить шоу для своих, наверное, друзей. — Вау! — наигранно удивился он, раскинув руками, — сегодня пойдёт розовый снег? Ты серьезно умеешь разговаривать? — как в цирке над клоуном одноклассники смеются над его словами, — а ебало тут только у тебя, Тушенцов, — быстро сказал он и, развернувшись на пятках, ушел из класса. Сложив вещи с парты в рюкзак, я оставил ручки лежать там. Не дождется пидорок. Для меня последний урок, потому что от физкультуры освобождение.Но как бы я не мечтал провести его спокойно, все обрушилось одной фразой: «Тушенцов, давно оценок не было. К доске выходи». Даже не зная темы уроков, я обычно выкручивался, но тут что-то совсем неземное. Даже примерного представления как это решается у меня не было. — Нужна помощь? — спросила учительница, видя мою растерянность, которую было легко заметить, к сожалению, ведь я уже минуты три-четыре стоял и смотрел на доску. — Нет, еще пару минут, — ответил я, вглядываясь в ровно нарисованные белым мелом буквы, будто они мне что-то подскажут. Было бы неплохо если это произошло. — Ему надо много времени, может мы пока сходим на физ-ру переодеться? — подал голос Миша, — у него же этот… Синдром Дауна, — повернувшись к нему я видел как он гордится этой шуткой. — У меня Туррета, долбоёб, — поздно понимая, что сейчас не время ругаться, сказал я, — Наверное даун тут только ты, ведь не смог за почти одиннадцать лет запомнить это, — громко проговорил я четко выговаривая каждое слово. — Тушенцов, к директору! — прикрикнула меня учительница. — Серьезно? Только я? — начал возмущаться я, — А то что эта недоразвитая рептилия с отсутствием мозгов первая начала нормально? — случайно перейдя на крик говорил я, мотая глазами по классу. — К директору! — одновременно строго и громко проговорила учительница, — я после урока проверю. — Пиздец, — прошептал я, проходя к парте и ловя на себе удивленные и непонимающие взгляды одноклассников. Скинув все вещи в портфель, но ручку оставив в руке, я медленно прохожу между рядов и смотрю на учительницу. — Побыстрее можно? Ты срываешь урок — сказала учительница. — У вас папка упала, — соврал я, останавливаясь у парты Миши и показывая ей на стол рукой. Воспользовавшись моментом, когда учительница отвлеклась, я уже минуты три сжатым кулаком ударяю его со всей силы в плечо, от чего тот чуть не упал, заодно завалил соседа. — Ты долбоёб? — кричит он, хватаясь за плечо и смотря на меня испуганными глазами, вызывая только насмешку. Этот взгляд — это то, что мне нужно было от него, похоже, все эти одиннадцать долбанных лет. Выбегая из класса я бегу к директору. С этим индивидуумом тоже нужно попрощаться.

***

— Тушенцов, — я уже ненавижу свою фамилию, — ты. — Руслан Сергеевич — поправил я его, сидя перед ним с довольным лицом. — Что? — Тушенцов Руслан Сергеевич, — с небольшими паузами между слов, сказал я. — Ты не обалдел? — с охуевшим видом он спросил меня, но, скорее всего, это риторический вопрос, потому что да, обалдел, — Ты не пришел сегодня на первый урок — прогулял. Ты сорвал урок математики, не просто начав обзывать отличника, идущего на золотую медаль, но и ударив его. Ты не смог решить простую задачу, которую в классе вы изучали. Как ты мне это всё объяснишь? — с каким-то бешенством говорил он, иногда срываясь и переходя на крик. — Проспал, — решив ответить только на тот вопрос, который ему не нужен. — Что? — медленно спрашивает директор. — Проспал первый урок, поэтому и пропустил. Что тут непонятного? — игра в «Дурака» начинается. — Ты каждый божий день не можешь проснуться вовремя, чтобы прийти на первый и даже второй урок? — в его глазах были одновременно гнев и пустота, но как? — Ты мне не в глаза смотри, а на вопросы отвечай! — Кстати, здравствуйте. Мы с вами не успели поздороваться, — теперь только гнев. — Я отдам все твои дела в милицию и тебя просто засадят в детскую колонию. — Так-то полиция уже, а не милиция, — сказал я шепотом, — а почему вы это мне говорите? Вам надо моё разрешение? Ну ладно, разрешаю, — от этих слов, он сжал карандаш настолько сильно, что тот сломался, — Я за любой движ, — понимая, что полиция просто не успеет посадить меня, да и даже если добереться, то у меня целый «букет болезней». Резко вскочив из-за стола, он хватает меня за шкирку и силой выталкивает из кабинета, от чего я, пятясь назад, на кого-то натыкаюсь. На Мишу. — Ты отчислен! Завтра же у вахтера заберешь свои документы и справку! — А тут поликлиника что ли раз справки выдают? — как говорится: «в рукаве два козырных туза». На вопрос Алексей Михайлович решил не отвечать и просто ушел в свой кабинев нехило хлопнув дверью, — ну ладно. — Блин, сочувствую чувак, — сказал Миша, с самым настоящим сочувствием. Это животное умеет сожалеть? Я в шоке. — Нахуй пошел.

***

Музыка играла так громко, что порой даже не слышно было свои мысли, но это к лучшему. В последнее время они только убивают. Каждый второй двигался одинаково, у каждого первого на «танцполе» были отточенные и подготовленные движения, казалось под любой бит. Пару тупых фраз и подкатов и вот уже на моих глазах в комнате скрылась пятая пара. Удивительно, что люди готовы ебаться с первым попавшимся из-за каких-то тупых инстинктов — типичная вписка. Несмотря на в хламину пьяных парней, которые стояли рядом со мной и разговаривали, перекрикивая музыку, меня всё устраивало: много алкоголя, наркотиков и отвратительно музыки. — Эй, — меня за плечо развернул какой-то странный парень. Весь костлявый, с расширенными зрачками, — будешь? — он протягивает мне пакет с разноцветными таблетками и роняет его, начиная громко смеяться над этой, явно не смешной, ситуацией.

...

К чему все ваши деньги, дамы, от Louis Vuitton рюкзак? Это не сделает престижа под землёй, на небесах Пусть я не прав, не знаю сколько в книге глав Как же так? Никогда не буду с вами, каждый идол – мой враг Спустя десятки лет не понял как устроен этот мир Но я всё тот же идиот, стою над пропастью во ржи За окровавленную руку ты берёшь меня, и мы Отправляемся скитаться вдоль написанных страниц