Фестиваль.

Последний день фестиваля «Боль» уже почти подошёл к концу: в течение двух часов на пяти сценах выступит ещё около одного десятка артистов — и после можно считать «Боль» успешно завершенным мероприятием. Сцена Сартр, на самой сцене — Гырдымова Елизавета, или же, если говорить более простым языком, Монеточка. Ещё пару минут назад девушка пела о том, что «Сартр — это не всерьез» на одноименной площадке: иронично, не так ли? Но сейчас мы не об этом. Солнце только вот-вот начало заходить за горизонт; две девушки, слегка приобняв друг-друга, любуются закатом, подпевая ещё одной песне Елизаветы — «90». Саша крепче обнимает свою любимую за талию, прижав её к себе. Алёна поворачивается к возлюбленной, уткнувшись носом в её шею, чтобы спрятаться от прохладного, слегка раздражающего ветра, из-за которого она уже успела замёрзнуть. Девушку выдавала лёгкая дрожь. —Замёрзла, зайка? — шёпотом спрашивает Александра и, поцеловав Швецову в макушку, случайно дотрагивается до груди девушки. —Да…- Алёна встаёт на носочки, чмокая Горбачёву в щёку. —Иди ко мне, — светловолосая немного наклоняется, ещё сильнее притягивая свою девочку к себе за талию, пару секунд смотрит в яркие голубые глаза. Глаза, в которых хочется утонуть. Впрочем, утонуть хочется не только в глазах. Швец была прекрасна полностью; с ног до головы: каждый участок такой нежной, бархатистой кожи, каждая волосинка, каждая родинка, каждый шрамик — всё это хочется запомнить навсегда, знать вплоть до самых мелких деталей. Это как карта мира; только вот Александра всегда ненавидела географию, а тело Алёны готова была изучать часами, как самая прилежная ученица. Поцелуй. Такой, по их мнению, недолгий, но такой многозначный и решающий. Сплетаются языками, нежно и аккуратно покусывая губы друг-друга. Обе вспоминают предыдущую ночь; до неприличия громкие стоны, просьбы не останавливаться, скрипы кровати, наверняка мешающие спать соседям. Рука Александры бесстыдно, притом незаметно для окружающих, спускается вниз, прикоснувшись через джинсовую ткань штанов к самому чувствительному месту тела Швецовой. Тихий стон — они, всё-таки, в людном месте. Возвращается к талии. Всё же стоит подождать до дома. Как только окажутся в квартире — Александра, ни минуты не размышляя, возьмёт свою девушку. Сладкое, с каждой секундой всё сильнее нарастающее в самом низу живота, чувство, не давало Швец покоя. Саша, будто бы специально издеваясь, горячо выдыхает в шею красноволосой, а затем оставляет небрежный поцелуй на том же месте. Всё. Алёна не может терпеть. Так забавно: ещё пять минут тому назад, Швецова дрожала от прохлады, сейчас же девушке безумно жарко, а трясёт её вовсе не от холода. Выступление Монеточки окончено, она покидает сцену; вместе с тем многие зрители тоже начинают расходиться кто куда — кто-то собирается домой, кто-то идёт на другую площадку, а кто-то — в один из ларьков за, например, лимонадом. А у двух девушек, которые уже как несколько минут увлечены исключительно друг-другом, не замечая никого вокруг, немного другие планы. —С…Сашенька, — тихо произносит Швец, — наклонись, пожалуйста, мне нужно кое-что сказать. Горбачёва беспрекословно выполняет просьбу Алёны: —Слушаю. —Я…хочу…- говорит всё так же тихо, слегка стыдливо. —Что хочешь? — улыбнувшись, вопрошает Александра. Она знает, чего желает её сладкая, но ей необходимо услышать это: во-первых, чтобы наверняка убедиться, во-вторых — ей безумно нравится наблюдать за тем, как Алёнка смущается, говоря подобные вещи, хоть они уже давно не маленькие дети и занимаются столь «непристойными» делами уже не первый месяц. —Тебя…- краснеет и смотрит в землю. —Моя ты сладкая, — Александра берет Швец за руку, выводя с площадки в небольшой парк, находящийся неподалеку, — Может, потерпим до дома? Алёна сильнее сжимает руку Саши. —С…сейчас…- не может же девушка напрямую сказать, что за эти несколько минут ткань её нижнего белья уже успела промокнуть почти насквозь, а возбуждение совершенно не спадает, сводя с ума всё сильнее и сильнее. В этот момент возлюбленные покидают площадку и оказываются в практически безлюдном месте, что им только в плюс. Саша резко берёт Швец на руки. Настолько резко, что красноволосая даже не успевает испугаться, несмотря на то, что обычно она хотя бы немного вскрикивает от неожиданности, если Александра делает то же, что сделала сейчас. Пару секунд — девушки оказываются рядом с лавочкой. Горбачёва жадно, но с трепетом целует губы своей возлюбленной, не задумываясь о том, что кто-то может их увидеть. Кровь отлила от головы, мозг был практически полностью отключен. Теперь Саша, уже без какого-либо стеснения, нагло запускает свои руки под футболку Швец, и обнаруживает там приятный сюрприз в виде отсутствия бюстгальтера. —Какая плохая девочка, — нежно произносит Горбачёва, заставляя Алёну вновь краснеть. Аккуратно проводит большими пальцами по соскам Швец, слегка поглаживая их, от чего они сразу же твердеют. Алёна тоже не теряет времени, так же, как и Горбачёва, запуская свои руки под футболку возлюбленной, но не достаёт до груди, останавливаясь на талии, прижимает девушку к себе, губами касается нежной кожи шеи. Из уст Горбачёвой вырывается слегка хриплый стон. —С...солнышко, чуть ниже шеи…- произносит Горбачёва, и на то есть две причины: первая заключается в том, что плечи и ключицы — одна из эрогенных зон девушки, вторая — если вдруг Швец оставит засосы, на шее они будут более заметны, нежели на плечах. Алёна мгновенно выполняет просьбу Саши, отчего та вынуждена закусить губу, дабы не издавать лишних звуков. Светловолосая резко подхватывает Швец, садится на скамейку, посадив свою возлюбленную себе на колени к себе же лицом. Неподалеку от них проходят люди, но девушкам абсолютно плевать; они не замечают всё происходящее вокруг них. Мир сузился до двух возлюбленных и горящих желанием девушек. Горбачёва незаметно для окружающих расстёгивает ширинку джинс Швецовой и аккуратно проникла рукой под нижнее белье девушки. Почувствовав влажную ткань, Саша возбуждается ещё сильнее. Алёна осторожно и очень неуверенно кладёт свою руку между ног Горбачёвой. Александра улыбается и свободной рукой сама расстёгивает ширинку своих джинс, дав своей девочке зелёный свет. Швец также запускает руку в трусы своей девушки. Уже спустя пару секунд девушки одновременно начинают ласкать друг друга. Горбачёва старается сдерживать эмоции, потому просто тяжело дышит, прикусив губу. Алёна же тихо постанывает, что может вызвать лишнее внимание. —Ну тише, — шёпотом произносит Александра и целует свою девушку в губы. Швец отвечает на поцелуй, но резко отрывается, почти мгновенно приблизившись к шее возлюбленной. Не сдержав порыва, оставляет засос, на который Саша отреагировала хриплым стоном, позабыв, что они всё-таки всё ещё в людном месте. Это превращается в игру, ведь в ответ на то, что сделала Алёна, Горбачёва вводит один палец во влагалище Швецовой, отчего та издает ещё более громкий стон. Александра была очень возбуждена, потому ей стало казаться, что ещё пару секунд, и она кончит. Достигнуть разрядки настолько быстро — идея такая себе, учитывая, что Алёна кончать ближайшие пару минут точно не собирается, потому Горбачёвой нужно как-то отвлечь Швец, чтобы та прекратила движения рукой хотя бы на пару секунд, тем самым «отодвинув» оргазм на некоторое время. И Саша не придумала ничего лучше, чем взять, поднять свободной рукой футболку своей возлюбленной, и слегка укусить девушку за сосок, после быстро лизнув его языком. Грудь у Алёны достаточно чувствительная, потому дискомфорта ей это действие не доставило, напротив — лишь удовольствие, но так как Александра сделала это слишком резко, Швец действительно остановилась на какое-то время, но вскоре продолжила. Горбачёва улыбнулась, осознав, что слишком хорошо знает свою девочку. Саша же ни на секунду не прекращает ласкать Швец, и через пару минут Алёна начинает очень быстро дышать и тихо постанывать. —С…Сашенька…я…с…сейчас…кончу…- шепотом произносит Алёна, чем ещё больше возбуждает Горбачёву, и та понимает, что сама вновь находится на пике. Александра резко вводит второй палец во влагалище Швец, и та мгновенно содрогается в оргазме, упав лицом на плечо Горбачёвой, чтобы стоны были не так слышны. Саша тоже не смогла больше держаться и стала кончать вслед за возлюбленной. Девушки вновь одновременно вытащили руки из нижнего белья друг друга, Горбачёва достала бумажные платочки из кармана джинс, взяла два, оставив один себе, а другой отдав возлюбленной для того, чтобы они обе смогли вытереть руки от смазки: облизывать пальцы на улице достаточно странно. Алёна слезла с Саши и села рядом. —Устала пиздец, — произнесла Швец, застегнув ширинку. —И я. Я хотела предложить продолжить дома, но… —Что продолжить? — не совсем сообразив, задаёт вопрос Алёна. —Секс, зай. Мы сейчас что делали? —Ааа…поняла. Хотела предложить, но…? —Но сама тоже устала пиздец. —Ну ничего страшного. Мне и сейчас очень понравилось. —Мне тоже. Может быть когда-нибудь повторим, — пошло улыбается. —Хорошо. А сейчас домой, в душ, а потом в крова-а-атку. —Спать? Или надеешься, что у нас откроется второе дыхание? — ухмыльнулась. —Спать, коть. А продолжение можем устроить утром. Идёт? —Идёт, — целует девушку в щёку, — ну что? Пошли? — встаёт со скамейки. —Пошли, — с улыбкой отвечает Швец и берет Сашу за руку. Неплохое завершение фестиваля однако.