Мы враги

Летучую мышь он убил метко брошенной частицей грома. Если бы в пещеру залетела целая стая, пришлось бы вызывать Сефиры, а так просто швырнул — и хорошо прожаренный монстр упал к его ногам. Вейн недостаточно оголодал, чтобы эмпирически проверять заявление Ффамрана про отутствие на костях мышей мяса, поэтому просто взял ее за крыло, вынес подальше в проход и выкинул. Потом вернулся в пещеру, подложил в костер еще одну частицу огня и задумался. Часов у него не было, но внутреннее ощущение времени подсказывало, что с момента ухода Ффамрана прошло не меньше суток. В шахту пока не нагрянули солдаты; значит, тот просто сбежал, а не навел на него людей маркиза, и это было хорошо. Но больше Вейн никаких плюсов своего положения не видел: рана на груди ныла и ныла, не переставая, да и голод давал о себе знать — Вейн чувствовал, как с каждым часом становится слабее. У него, конечно же, был запасной план, но реализовать его следовало поскорее — еще сутки, и он даже выйти из шахты не смог бы. — Еще пару часов подожду и пойду, — сказал Вейн вслух и растянулся на одеяле, экономя силы. Монстров слышно не было: похоже, та летучая мышь случайно отбилась от стаи и заблудилась в пещерах. Тишину нарушали только плеск воды и гудение огня, и Вейн решил, что может вздремнуть. Он пытался спать и раньше, но необходимость все время быть настороже, чтобы не стать жертвой еще одной группы скелетов мешала полноценно отдохнуть. К тому же Вейна начали мучить жуткие полу-сны, полу-галлюцинации, приходившие, как только он закрывал глаза. Чаще всего в них был Ларса. Реже — отец и старшие братья. Сид не пришел ни разу. На этот раз опять — стоило ему закрыть глаза и провалиться в дремоту, как он увидел отца. Тот сидел на троне и ждал, пока Вейн исполнит его приказ, а Вейн не мог вспомнить, какой это приказ, и по мере того, как отец, не говоря ни слова, буравил его взглядом, впадал все в большую панику пополам с чувством вины. «Неужели меч дома Солидор заржавел и затупился? Не пора ли выбросить его на свалку?» Он проснулся мгновенно, несколько секунд таращился на потолок пещеры. К Оккуриям это все; его мозг, не привыкший бездействовать, просто страдает от одиночества и отсутствия какой-либо деятельности. Хоть бы книжку какую найти, но откуда в шахтах книжки? Вейн вздохнул, заложил руки за голову и принялся играть сам с собой в имперские города, вспоминая для каждого города не только название, но и примерную численность населения, военные активы и имя градоначальника. Это увлекательное занятие так захватило его, что он чуть не пропустил момент угасания костра, опомнившись только когда пещера погрузилась в полумрак. Вейн потянулся за очередной частицей огня, но замер на полпути к узелку. В проходе снова звучали шаги, и в этот раз это были определенно не скелеты. Вейн вскочил — так быстро, как мог, учитывая боль и слабость. Костер решил окончательно не тушить: монстрам не требовался свет, так что хуже он сделал бы только себе. Встал возле входа, там же, откуда атаковал скелетов. На сей раз шаги принадлежали только одному существу и оно, в отличие от скелетов, пыталось производить как можно меньше шума, ступало осторожно, и не будь в этом проходе такого эха, Вейн бы вряд ли что-то услышал. Пока он размышлял, стоит ли призвать Сефиру, или кулаками обойдется, на стенах прохода вдали появились отблески пламени — тот, кто шел сюда, нес с собой факел. Вейн еще минуту постоял у входа, наблюдая, а потом вернулся на свое место и все-таки добавил в костер еще одну частицу огня. Тот разгорелся ярче, осветив появившегося из прохода Ффамрана. Тот щеголял новой кожаной курткой и свежим синяком под глазом, а на плече тащил увесистый мешок. — А я боялся, меня летающие мечи встретят, еще хотел издалека орать, что это я. — Я тебя заметил, — ответил Вейн. Не хотелось признавать, но с появлением Ффамрана ему стало ощутимо легче. Он даже обрадовался — насколько в этой ситуации вообще уместно было испытывать радость. — Я думал, ты сбежал без меня, уже хотел сам выбираться. — А ты, смотрю, склонен доверять союзникам, — Ффамран сгрузил мешок по другую сторону костра и первым делом вытащил оттуда пару пистолетов. — В городе полно солдат, у всех подряд проверяют документы, особенно у молодых мужиков. Я больше прятался, чем промышлял, пришлось по крышам полазать. Вслед за пистолетами из мешка появились припасы — хлеб, сыр, вяленое мясо и немного овощей. Потом — очередной узел с частицами магии. — Но я нашел то, что искал. К причалу как раз пришвартовался грузовой корабль из Балфонхейма. — Пираты, — расшифровал Вейн. — Знаешь, почему мы еще не разогнали это гнездо? — Нет, почему? — заинтересовался Ффамран. — Учитывая, сколько откатов они платят империи, Сенат воспринимает Балфонхейм просто как еще один торговый город. Если сильно наглеют, конечно, ловим, но в целом вся их контрабандная сеть все равно более или менее под нашим контролем. — Не то чтобы я не догадывался… — Ффамран вздохнул. — Но Зект был бы очень расстроен, услышь он тебя сейчас, он-то считал себя костью в горле империи… Так или иначе, капитан прибывшего корабля — мой знакомый. Я вычислил его комнату в гостинице, влез ночью в окно, — он показал пальцем на синяк. — Но мы договорились. Я рассказал почти правду: меня ищут, нужна помощь. Попросил передать весточку Башу, хотя капитан предлагал вывезти меня немедленно. — И почему ты отказался? — не удержался Вейн. Ффамран закатил глаза и не ответил. — Про тебя я умолчал. Если бы я начал орать, что мертвый император Аркадии сейчас сидит в шахте и бросается саркастичными комментариями, мне бы просто никто не поверил. — Ронзенбургу будет сюрприз, — хмыкнул Вейн. Ффамран опять сунул руку в мешок, немного поколебался, как будто размышлял, стоит ли вытаскивать то, что там еще оставалось. Потом все-таки вытащил и через костер бросил Вейну. Это оказалась шестигранная бутылочка из толстого зеленого стекла, с плотно пригнанной пробкой. Сильное зелье. — Я стащил у какой-то путешественницы из Аркадии с десяток простых зелий, но сильных — всего два. Выпей его сейчас. Вейн повертел бутылочку в руках. То, что Ффамран отдал ему это зелье, поразило его едва ли не больше, чем само его возвращение. Сильное зелье способно было вылечить даже застарелые раны и поднять на ноги того, кому крепко досталось в бою, и сам Вейн, имея всего два таких, придержал бы их на будущее — в конце концов, никто не знал, с чем еще им с Ффамраном придется столкнуться. Тот заметил, что он медлит, и покачал головой: — Слушай, я своими глазами видел, как на Бахамуте тебе грудь мечом резанули от шеи до пресса. И как бы ты сейчас ни делал вид, что вылечился, я знаю, что такие раны за такой срок не зарастают. А мне будет куда проще, если не придется тащить тебя на руках. Вейн признал справедливость последнего довода, открыл бутылочку и в три глотка выпил содержимое. Зелье пахло травами, на вкус оказалось прохладным и слегка горьковатым, и эти свежие запах и вкус неожиданно пробудили в нем тоску по Аркадии, по ее зеленым долинам и цветущим лугам. К Оккуриям эту каменюку, на которой ничего не растет, да и всю пустынную Далмаску, пожалуй, к Оккуриям тоже… Зелье подействовало быстро: боль, поселившаяся в его груди, стала медленно таять — будто горящую, ноющую рану омывали прохладной водой. Дождавшись, пока она стихнет окончательно, Вейн снял рубашку и размотал кровавые бинты — чтобы увидеть, что на месте полузажившей раны остался лишь длинный грубый шрам. — Лучше? — спросил наблюдавший за ним Ффамран. — Значительно, — признал Вейн, встал — он все еще чувствовал себя очень слабым, но двигаться стало намного легче. Потом подошел к воде, намочил относительно чистый конец бинта, и принялся оттирать с кожи засохшую кровь. — Это хорошо, потому что у меня есть новости, которые тебе не понравятся. Вейн насторожился, не прерывая, впрочем, своего занятия. — Я слушаю. — Ларса попытался подписать договор о мире с Розаррией, но не смог договориться об условиях. Маргрейсы хотят контроль над Ягдом Рамудой, включая ущелье Парамины, а Ларса не особенно хочет этот контроль отдавать. — Молодец, — пробормотал Вейн. Он бы тоже Ягд Рамуду не отдал: контроль над ним означал контроль над южным берегом залива, а значит — возможность быстро ответить на любую агрессию Розаррии в северном направлении. — Сейчас установлено шаткое перемирие, вопрос в том, что для Ларсы окажется дороже: его мечта о мире или важная стратегическая позиция. Если он откажется, война продолжится. Если согласится… ну, не мне тебе объяснять. Вейн с размаху пнул камень, под которым собиралась вода, попал по лужице и обрызгал стену пещеры. — Если он отдаст Ягд Рамуду, то в случае, если Розаррия нарушит условия договора и нападет, у них будет прекрасная стратегическая позиция для захвата Балфонхейма, а оттуда два шага до Аркадиса. Ларса не такой идиот, но… Он поперхнулся воздухом и замолчал, но эмоции распирали изнутри, и Вейн снова пнул камень, а потом размахнулся и швырнул бинт в угол. — А я говорил ему, что так будет! Я говорил, что Розаррии не нужен мир, им нужен север! Но Ларса снюхался с этим младшим Маргрейсом, стопятидесятым в очереди наследования, и поверил, что он выражает позицию всей семьи! «Брат, ты не понимаешь, только объединившись, мы сможем достичь мира…» Вот он, твой мир, корабли Розаррии на юге залива! Поняв, что еще немного — и устроит совсем уж отвратительную сцену, Вейн усилием воли заставил себя успокоиться, опустился на колени и принялся умываться холодной водой. Это действительно помогло, прохлада его отрезвила, по крайней мере, орать и швыряться предметами больше не хотелось. — А что бы ты сделал на месте Ларсы? — вдруг спросил Ффамран. Вейн обернулся к нему, но не похоже было, чтобы тот издевался: казалось, ему действительно был интересен ответ. — На месте Ларсы или на своем? — На месте Ларсы. Не с тем, что было у тебя, а с тем, что есть у него. Вейн задумался. — Если бы я так сильно хотел мира, как он, я бы сначала, объединившись с Далмаской, раз уж они сейчас союзники, нанес Розаррии несколько болезненных ударов, а уже потом начал навязывать мир на своих условиях. Сейчас Розаррия думает, что Аркадия ослаблена войной с сопротивлением и примет любые условия, а договариваться с противником, уверенным в своем преимуществе — бессмысленное занятие. Сначала надо убедить его, что ты с ним по меньшей мере наравне. — Это не мирное решение, — Ффамран поднял бровь. — Зато разумное. — А на своем месте что бы ты сделал? Дай угадаю: рванул пару городов Розаррии нефицитом? Эти слова подействовали намного лучше, чем холодная вода. Только что эмоции хлестали потоком, хотелось то ли вопить, то ли бежать в Аркадис, и тут же их будто отрезало. Все-таки Ффамран не был ни другом ему, ни даже союзником, и сейчас напомнил об этом яснее некуда. Несмотря на то, что он вернулся, и на зелье — он оставался врагом, и открываться перед ним было неосмотрительно. Вейн ненадолго забылся, но больше повторять этого не следовало. Он не ответил. Застегнул рубашку, подошел к куче еды, отложенной Ффамраном, неспешно выбрал там по куску хлеба и сыра. Несмотря на происхождение, он всегда был неприхотлив к комфорту, и сейчас как раз был подходящий момент, чтобы этому порадоваться — неизвестно, сколько им еще тут на этих припасах сидеть. — Извини, — сказал Ффамран, когда Вейн уже начал еду. Тот пожал плечами. — Да ничего. Я знаю, что ты обо мне думаешь. Ффамран немного поколебался, прежде чем продолжить: — Слушай… Ты, когда был императором, знал, что Бужерба — гнездо повстанцев? Вейн удивился: такого вопроса он не ждал. — Ну да, хотя подробностей их планов у меня и не было. А почему ты спросил? Теперь пожал плечами Ффамран. — Пытаюсь кое в чем разобраться… Не думаю, что тебе стоит волноваться. Ларса верит в мир, но он не дурак. Он не будет действовать во вред империи. Вейн снова удивился, но постарался этого не показать. — Я в нем не сомневаюсь. Но спасибо, что пытаешься утешить. Ффамран хмыкнул и растянулся на полу, устало прикрыв глаза. Вейн остался на страже. После зелья и еды слабость немного отступила, и он чувствовал, что сможет подежурить, охраняя от монстров спящего Ффамрана. Тот заснул быстро: завернулся в плащ, уткнулся носом в противоположную стену пещеры и засопел. Вейн сидел, глядя в костер и размышляя. Несмотря на сказанное Ффамрану раньше, он сомневался, и сомневался сильно. Он доверял Ларсе; по правде, Ларса был единственным в этом мире, кому Вейн доверял. Он сам вырастил брата, сам вложил в него все навыки и знания, которые позже сделали того императором. Но Ларсе было двенадцать лет, и в политических интригах он поднатореть еще не успел. Он пытался — один его сговор с младшим Маргрейсом за спиной Вейна чего стоил — но пока, в силу возраста, не мог увидеть все последствия. И именно он сейчас отстаивал интересы Аркадии в переговорах с Розаррией — старым врагом, заботящимся только о своей выгоде. «Его продавят. Со всеми его добрыми намерениями, знаниями и характером — его обведут вокруг пальца и вынудят принять нужное решение просто потому, что он ребенок. Если бы я был в Аркадисе…» Вейн ударил кулаком по полу. Объективно — для Ларсы он сейчас сделать не мог ничего. У него были свои проблемы — маркиз Ондор, рецепт создания нефицита, кишащая солдатами Бужерба. Статус мертвеца. Потерянная память… Но все-таки, как жаль. Он мог бы дать брату пару советов. — Хватит, отец, я уже сказал, что не пойду… Вейн вздрогнул. Обернулся к Ффамрану: тот теперь лежал на спине, и в свете костра было очень хорошо видно болезненную гримасу, исказившую его лицо. Вейн хотел разбудить его, уже приподнялся, чтобы подойти и потрясти за плечо, но неожиданно вспомнил собственный мучительный кошмар с отцом. Разве хотел бы он, чтобы Ффамран стал свидетелем его слабости? Вейн еще немного подумал, а потом выбрал компромиссный вариант: подобрал с пола увесистый камешек и бросил в сапог Ффамрана, а сам притворился спящим. Это подействовало: тот проснулся, тяжело дыша, и заворочался. — Какого облезлого мальборо… — послышалось в тишине. Вейн лежал с закрытыми глазами и старался дышать как можно ровнее. — Я пойду на охоту, — объявил Ффамран наутро. Его синяк начал наливаться желтизной, но в остальном он выглядел бодро: даже рубашку, пока Вейн спал, выстирал и разложил сушиться возле костра, и сейчас сверкал голыми тощими ребрами. — На кого? — спросил Вейн, продирая глаза. Этой ночью ему повезло: не было ни кошмаров, ни нападений монстров, так что он смог неплохо выспаться. Ффамран неопределенно передернул плечами. — Не знаю, на фланов, наверное. Ну или кто еще попадется. — Меня все еще не вдохновляет перспектива жрать флана, — напомнил Вейн и зевнул. — Мы одуреем тут, сидя без дела, — резонно заметил Ффамран. — А в шахтах можно кучу полезного найти, Баш тут в свое время целым отличным копьем разжился. Так что обследовать хотя бы прилегающие коридоры было бы не лишним. Пойдем со мной? Ты больше не ранен. Вейн сел, потянулся, подошел к ручейку и плеснул водой в лицо, подумав о том, что в следующую вылазку на поверхность надо заказать Ффамрану расческу. — Хочешь пристрелить меня где-то в глухом углу? — не удержался он. Ффамран отреагировал ожидаемо: закатил глаза. — Как ты с таким доверием к миру править умудрялся? — Я был тиран и узурпатор и правил единолично, — хмыкнул Вейн. — Ладно, пойдем. Все интереснее, чем сидеть тут и ждать новостей. А когда они будут, кстати? — Ну, лететь до Аркадиса часов десять, если погода хорошая и патрульному кораблю не попадешься, — задумчиво протянул Ффамран. — А там как пойдет, не знаю. Быстро ли мой товарищ найдет Баша, быстро ли тот отреагирует… Дней через пять выйду проверю, что и как. Вейн кивнул: ему это показалось разумным. — Оружие не возьмешь? — спросил Ффамран, заметив, что он собирается идти с голыми руками. — Мне не нужно. А ты одеться не хочешь? Ффамран снова закатил глаза, но все-таки надел свою куртку, застегнул под самое горло. — И запоминай дорогу: плохо быть единственным, кто ориентируется на местности. — Не беспокойся, — усмехнулся Вейн, а потом вернулся к их пожиткам и на всякий случай набрал разных частиц магии. Вдруг пригодятся.