Мы враги

— Осторожнее, ловушка. Вейн подобрал с пола камень, бросил в соблазнительно стоящий на видном месте — на возвышении — сундук. Ффамран оказался прав: пол вокруг сундука вспыхнул, облизав металлические бока языками пламени. — Я и сам заметил, но спасибо. Ффамран подошёл к теперь безопасному сундуку, открыл крышку. — Всего лишь нюхательная соль… А ловушка такая, будто там не меньше нескольких тысяч гил спрятано. Вот где логика? — Ты же не знаешь, кто его оставил, — рассеянно отозвался Вейн. — Может, для них эта соль куда ценнее денег. Ффамран недоверчиво хмыкнул, но пузырек с солью спрятал в карман. Весь их охотничий «улов» пока был именно таким: немного средств для лечения разных болезненных состояний, пара сотен гил, проржавевший насквозь щит, который, не сговариваясь, даже брать не стали, и требуха монстров. Последняя почему-то приводила Ффамрана в наибольший восторг, и по его оговоркам Вейн понял, что тот надеется получить за нее кругленькую сумму на черном рынке. У него самого при виде склизких внутренностей тошнота подкатывала к горлу, но он старался этого не показывать. — А кто научил тебя распознавать ловушки? — спросил Ффамран минуту спустя. — Ларса, помнится, этого не умел, и я ещё подумал, что это закономерно: принц империи не должен появляться в местах, полных ловушек, без проводников и свиты. Вейн пожал плечами. — Жизнь научила. Про проводников и свиту ты прав, но всего не предусмотришь. Я хотел научить Ларсу тоже, но не успел. «Как и многим другим навыкам». Говорить о Ларсе не хотелось, поэтому Вейн поспешил сменить тему: — Ффамран, можно тебя про лукави спросить? — Про что? — изумился тот. — Я не знаю такого слова. Вейн щелкнул языком. — Это… эсперы, если более привычным термином. Это наименование встречалось в паре древних фолиантов, посвященных Оккуриям, но, судя по твоей реакции, сейчас оно не используется. — Ты прав, я впервые сейчас от тебя его услышал, — кивнул Ффамран. — А что тебя интересует? Вейн немного помолчал, собираясь с мыслями. Вместе с Ффамраном они дошли до конца узкого тоннеля, неприятно напоминающего пищеварительный тракт какой-то огромной твари, и на развилке повернули направо, в широкий коридор с рельсами от вагонетки на полу. — Какие они? В свое время я думал, что, будучи врагами Оккурий, они станут неплохими союзниками, но почитал о них немного, и передумал их искать. А вы нашли, причем всех тринадцатерых, судя по всему. Мне интересно, много ли я потерял. — Нет, — Ффамран даже не задумался над ответом. — Оккурии неприятные ребята, но эсперы не лучше. Искать их была идея Аше с тех пор, как в гробнице Рейтволла мы встретили Белиаса, и он чуть не сжег нас всех заживо. Но… в общем, Белиас из них всех оказался наиболее дружелюбным и договороспособным парнем. Остальные так или иначе пытались убить нас, причем получение нами печатей ничего не изменило: они все еще хотели убить нас, да только не могли. В какой-то степени я даже рад тому, что печати больше не работают. Да, сила эсперов огромна, но их злоба такова, что оно того не стоит. — Тогда почему вы не прервали поиски, когда поняли это? Ффамран пожал плечами. — Считали, что против империи и тебя лично все средства хороши. — Здорово, — оценил Вейн. — И после этого я — чудовище. Ффамран никак не отреагировал на его сарказм. Он подошел к очередному сундуку у стены, бросил камень, деактивируя ловушку — та плюнула отравленными иглами — и запустил внутрь руку. — Я же говорил, в конце концов мы найдем что-то ценное! — он показал Вейну кинжал в богато украшенных полудрагоценными камнями и чеканкой ножнах. — Имперская работа. Наверняка какого-нибудь Судью тут прикопали, а кинжал оставили, чтобы потом за ним вернуться. — А это не вы были? — небрежно спросил Вейн, не удержавшись. — Да за кого ты нас принимаешь. Мы добычу не бросали, — Ффамран немного подумал, а потом протянул ему кинжал. — Меня все-таки беспокоит твоя привычка ходить без оружия. — У меня есть Сефиры, — напомнил Вейн, но кинжал взял. Тот был легкий и острый, удобно лежал в руке. Действительно дорогая вещица, и, скорее всего, ее история была именно такой, как предположил Ффамран. Этот кинжал идеально подошел бы Ларсе с его стилем боя, но пока Вейн повесил его на пояс — больше для успокоения напарника, чем для реальной пользы. Ффамран удовлетворенно кивнул. Обратно к костру вернулись, когда добыча перестала помещаться в карманы и узел, свернутый из куртки Ффамрана. Немного поспорили о том, что делать с внутренностями монстров — Вейн настаивал на том, чтобы все это выкинуть, оно все равно обещало завоняться быстрее, чем они добрались бы до торговца, а Ффамран ни за что не хотел упускать столько денег. Закончили тем, что заморозили их частицей льда, после чего рассортировали прочие попавшиеся на пути склянки и мешочки, перекусили, и Вейн уже привычно растянулся на одеяле, заложив руки за голову. Эта небольшая вылазка помогла ему ненадолго отвлечься, но сейчас все тяжелые мысли вернулись. «Ларсу все еще продавливают отдать Ягд Рамуду, а я все еще мертвый беглец и ничем не могу ему помочь. Вот уж положение, хуже не придумаешь». Он сел, наблюдая, как Ффамран в десятый раз перекладывает снадобья, чтобы поудобнее лежали. — Как ты из Судьи превратился в контрабандиста? — спросил, чтобы не молчать. Ффамран хмыкнул. — Жизнь научила. Я распрощался с папенькой, мне хотелось жрать, а выбор деятельности был не особенно богат. К тому же не хотелось, знаешь, на всю жизнь застрять в трущобах Старого Аркадиса. — А если бы у тебя был шанс начать все сначала, пошел бы по другому пути? — Да нет, меня устраивает моя жизнь, к тому же Фран… А почему ты спросил? Вейн не ответил. Он лежал, глядя в потолок, и размышлял. — А ты? — спросил Ффамран после паузы. — Ты бы изменил что-то, если бы мог? — Я бы действовал с большей эффективностью, — хмыкнул Вейн, уходя от ответа, и Ффамран закатил глаза. Ему опять снился отец. Вейн, восемнадцатилетний, стоял перед троном, смотрел в лицо императора и знал, что услышит — но не мог вырваться из этого сна, не мог прекратить эту пытку. «Не говори этого, не говори, не говори!» — Вейн, мой третий сын, — степенно начал отец. — У меня для тебя есть дело, с которым только ты… — Вейн! Вейн, проснись! Кто-то тряс его за плечо, вырывая из кошмара. Вейн проснулся, несколько секунд переваривал тот факт, что он больше не в тронном зале, да и отца больше нет, а есть только эта дурацкая шахта и Ффамран, и сел. Костер был почти потушен, горел только крошечный огонек, поэтому рассмотреть Ффамрана оказалось нелегко. Тот метался, запихивая их пожитки в мешок. — Я выполз отлить и осмотреться, и вдали заметил толпу — семь человек с факелами. Это солдаты, и они по нашу душу. Надо сваливать, и как можно быстрее. — Подожди, — Вейн подошел к выходу, вслушался. Действительно — несмотря на шум, производимый Ффамраном, он услышал вдали приглушенные шаги и голоса. Голоса. Монстры не разговаривают. — Семь человек, говоришь? Я думаю, стоит их убить. — Вот поэтому тебя считают чудовищем, — отозвался Ффамран. — Чуть что, сразу «убить». — Идиот, что ли? — не удержался Вейн. — Они уже рядом, они найдут это место, поймут, что мы были здесь, и наш побег превратится в погоню по узким лабиринтам шахты. А ты уверен, что знаешь ее лучше, чем они? А если мы их убьем, это даст нам фору. Пока наверху поймут, что первая группа пропала, пока снарядят и отправят следующую — у нас будет шанс уйти. — Я пошутил, — отозвался Ффамран тоном ниже. — Ты прав, конечно. Но ты уверен, что мы справимся? Эффекта неожиданности, как при побеге из темницы, у нас больше нет, а убивать тяжеловооруженных солдат — не то же самое, что скелетов или стражников замка. — У тебя есть пистолет, у меня — Сефиры. Постараемся не подпустить их близко. Ффамран выругался сквозь стиснутые зубы, запихнул в мешок последнее замороженное монстрячье ухо и подошел к Вейну. — Какой план? — спросил шепотом. — Убить всех. Схватить вещи. Сбежать подальше, дождаться Ронзенбурга. Какие еще варианты? — Честно говоря, от автора плана с «Бахамутом» я ждал большего. На нас семь тяжеловооруженных солдат прут. — Честно говоря, мог бы и сам что-нибудь придумать, — обозлился Вейн. — Но у меня есть одна мысль. Ты хорошо стреляешь? — Очень. — А вслепую, на голос? Ффамран помолчал. — Справлюсь. Что ты задумал? — Отлично, будешь прикрывать меня. Дай сюда пару частиц грома и одну воды, сам возьми частицу огня и держись позади. Ффамран молча протянул ему искомое, Вейн зажег факел и, зажав частицы в кулаке, двинулся в проход навстречу солдатам. Он не продумал план до конца, но на идею его натолкнули слова Ффамрана — «эффекта неожиданности у нас больше нет» — и Вейн подумал, что неплохо бы этот самый эффект неожиданности все-таки организовать. Сделав два поворота по извилистому проходу, он оказался в более широкой его части, удобной для сражения, и решил дождаться солдат тут. Долго скучать не пришлось — прошло не больше минуты, как из-за противоположного поворота показался свет факелов, а потом появился отряд. Ффамран не ошибся, это действительно были тяжеловооруженные рыцари с длинными мечами. Раньше, чем они успели заметить его и отреагировать, Вейн сделал шаг навстречу, поднимая факел повыше, чтобы осветить лицо. — Привет. Меня ищете? Передний солдат запнулся и остановился, идущий за ним наткнулся на него и остановился тоже. Вейн внутренне возликовал: как он и думал, им не сообщили, кого именно они ловят, и сейчас его лицо оказало именно такой эффект, на который он рассчитывал. — Вам повезло, вы нашли императора Аркадии — в одиночестве и почти безоружного, если не считать маленького кинжала, — он опустил факел, показывая, что на поясе у него действительно ничего, кроме подобранного вчера кинжала, не висит. — К тому же я один, а вас вон сколько. Поэтому предлагаю поговорить, прежде чем вы схватите меня и потащите наружу. — Не слушайте его, — сказал кто-то в задних рядах. — Берем и выводим, и пусть хозяин разбирается, действительно это мертвый император, двойник или морок какой. Вейн сделал шаг назад. — Это именно я, если сомневаетесь, можете вызвать моего брата — он меня опознает. Но вам не позволят это сделать, знаете, почему? По той же причине, по которой вам не сказали, кого вы ищете. Эта информация излишня для вас. А знаете, как поступают с теми, кто узнает что-то лишнее? Он сделал эффектную паузу, чувствуя прилив вдохновения. — Ваш «хозяин», а на самом деле маркиз Ондор, хочет получить от меня кое-что, о чем не должен знать никто, кроме самых верных его людей. Когда он это получит, я буду мертв. И все, кто видел меня живым, будут мертвы тоже. Император Вейн Солидор погиб на «Бахамуте», и так для всех и останется. Он сделал еще одну паузу, давая им обдумать сказанное, а потом продолжил: — Поэтому вы, конечно, вольны доставить меня к нему, но я бы на вашем месте после этого никуда не ходил, даже если бы мне захотелось попрощаться с родными. А то кто знает, что вы сболтнули жене в последнем разговоре на кухне… — Зубы заговариваешь хорошо, — буркнул передний, — но с чего бы нам тебе верить? Наш хозяин совсем не похож на вас, захватчиков, он всегда поддерживал простой народ. Вейн пожал плечами, перехватывая между пальцами частицу грома. — А вы подумайте. Вспомните слухи и сплетни, странные исчезновения солдат, слуг и даже знати, которая смела поддерживать империю. Уверен, вы слышали о таких вещах. Повисло молчание. Мечи солдат опустились, похоже, они действительно вспомнили что-то из того, о чем говорил Вейн. И в этот момент он одновременно бросил факел на пол, а в солдат — сначала частицу воды, а сразу за ней — грома. Зашипели гаснущие факелы, раздался грохот, синяя молния ударила в самый центр группы. Тяжелые — а теперь еще и мокрые — металлические доспехи сработали как проводник: так или иначе задело всех. Вейн бросился на пол, перекатился вплотную к стене и замер. Воцарился хаос. Обожженные солдаты в темноте тыкали мечами куда придется, сталкиваясь друг с другом, а их голоса эхом отражались от стен пещеры, добавляя еще больше сумятицы в происходящее. Раздался выстрел, а за ним, после небольшой паузы — второй. Вейн прикрыл голову руками и отполз подальше от побоища, надеясь не попасть ни под шальной тычок мечом, ни под срикошетившую пулю. — Подай голос, мать твою! — рявкнул Ффамран от поворота, но Вейн, вместо того, чтобы заговорить, бросил в солдат вторую частицу грома. Снова грохот, секундная вспышка, ярко осветившая побоище — Вейн с удовлетворением отметил, что не меньше трех тел уже лежат на земле, и направил туда пару Сефир, чтобы еще больше разнообразить противникам досуг. Еще два выстрела, скрежет столкнувшегося металла, звук, с которым человек захлебывается собственной кровью. Чей-то нечеловеческий вой и еще один выстрел, после чего все стихло. Вейн продолжал сидеть в темноте, упираясь плечом в стену. Позади цветисто выругался Ффамран и бросил на пол частицу огня. Та разгорелась, разгоняя мрак, и Вейн увидел, что в живых действительно остались только они двое. — Это было больше похоже на самоубийство, чем на план! — Но сработало же, — Вейн встал, подобрал факел, поджег его от огня на полу и подошел к трупам. Их было семь, значит, никого не требовалось догонять, и можно было потратить это время, чтобы сбежать самим. — Вы, Солидоры, все поехавшие. Что ты, что Ларса, — резюмировал Ффамран, развернулся и пошел обратно к месту лагеря. Вейн двинулся за ним. Там молча собрали вещи, стараясь не оставить ничего, что могло бы навести на них преследователей. Но когда Вейн подошел к проходу, ведущему вглубь шахты, Ффамран окликнул его. — Не туда, — он все еще выглядел мрачным. — Пойдем наружу. Нас и так уже ищут в шахте, а когда найдут трупы, ее прочешут со всей тщательностью. Пойдем в город. Там тоже полно солдат, но я уверен, хоть один заброшенный дом, где мы сможем пересидеть пару дней, найдется. Вейн не нашел что возразить. Ффамран подумал еще немного, а потом протянул ему плащ. — Надень лучше ты. Твою рожу лучше бы спрятать от широкой общественности, мы же не хотим сенсаций. И опять Вейн признал его правоту — нацепил плащ, натянул капюшон по самые глаза и вслед за Ффамраном двинулся по коридорам. Долго оба молчали. Потом Ффамран сказал: — Признаю, заболтал ты их лихо… Почему ты эти свои дипломатические таланты не использовал в войне против Розаррии? — Я использовал, — с тяжким вздохом признался Вейн. Ффамран помолчал, переваривая. — А откуда ты узнал про тайные дела маркиза? Все эти пропавшие дворяне и все такое? — Ниоткуда, просто все так делают. Отец так делал, король Раминас так делал. Я тоже так делал. И вашей обожаемой Ашелии тоже придется, если она хочет удержаться на троне. Маркиз ничем не отличается от других, наделенных властью. Он думал, что Ффамран станет спорить и доказывать, что Ашелия не такая, но тот промолчал — и это молчание многое сказало о нем Вейну. Заброшенный дом действительно нашелся — в бедном районе рядом с аэропортом. Спрятавшись за свалкой мусора неподалеку, дождались сумерек, после чего в четыре руки отодрали доску с заколоченного окна и пролезли внутрь. Брошенная внутри мебель прогнила, стены покрылись трещинами и заросли плесенью, но это была крыша, под которой можно было спрятаться от патрулей. Вейн сел на пыльный пол, чувствуя, как его потряхивает. Поход через весь город дался им нелегко, пару раз они чуть не попались патрулям — один раз Вейну даже пришлось отвлечь солдат, сбросив с помощью Сефиры с проезжающей мимо повозки какой-то тюк. На путь, который в обычных условиях занял бы от силы час, они потратили целый день, и вымотались так, что даже на разговоры сил не осталось. Наскоро перекусили, после чего Вейн лег спать, а Ффамран устроился возле окна, наблюдая за улицей. Он так устал, что ему ничего не снилось. Следующий день провели взаперти, по очереди наблюдая за улицей. Пару раз Вейн видел проходящие по ней патрули, но заброшенным домом они не интересовались: куда больше солдат привлекал аэропорт. Похоже было, что их с Ффамраном искали в шахте или ждали, что они попытаются улететь из города, и никому даже в голову не приходило, что они могут спрятаться в самом городе, почти под носом у стражи. Вейн продежурил до трех ночи, потом разбудил Ффамрана, а сам лег спать, но ненадолго — уже в шесть Ффамран тряс его так, будто душу хотел вытрясти. — Нападают? — подскочил Вейн. Предыдущее такое пробуждение еще не изгладилось из памяти. — Нет, — отозвался Ффамран, и его лицо осветила широченная улыбка. — Баш здесь. — Что?! — Вейн бросился к окну, но ничего нового не увидел — все та же улица, что и вчера. — Пять минут назад он с целой свитой проследовал в сторону дворца маркиза. Их встречали; не знаю, как Баш обосновал свой приезд, но человек маркиза аж трясся от подобострастия. Всю эту улицу, кланяясь, пропятился, прекрасное было зрелище. — Если Ронзенбург будет гостить во дворце, как мы с ним встретимся? — спросил Вейн. Ффамран весело фыркнул. — Он поселится в гостинице, он же не идиот и знает, зачем приехал. Предлагаю дождаться сумерек и отправиться туда. Сказать оказалось намного труднее, чем сделать. Сейчас, когда спасение — и встреча с Ларсой — оказались так близко, время тянулось, как застывшая смола. Судя по тому, что Ффамран никак не мог усидеть на месте — то принимался чистить пистолет, то выжидательно выглядывал в окно, то перебирал их пожитки — ему ожидание давалось так же трудно. После полудня, чтобы как-то скоротать время, затеяли игру в засранцев — каждый по очереди называл какую-нибудь политическую фигуру и обосновывал, почему та является плохим политиком и недостойным человеком. Относительно имперских сенаторов расхождений не нашлось, а вот оценка покойного короля Далмаски Раминаса привела к горячей дискуссии, за которой время пролетело незаметно. Дождавшись, пока солнце сядет, и на город опустятся сумерки, сквозь ту же дыру в окне выбрались наружу и осторожно, оглядываясь, двинулись в сторону гостиницы. Но не дошли буквально одной улицы: из сумерек вышла и преградила им дорогу высокая фигура в темной броне. Вейн хотел было призывать Сефиры и отбиваться, как с изумлением понял, что броня-то имперская. Перед ним стоял имперский Судья, и в этот момент Вейн готов был его расцеловать. — Гостиница на сегодня закрыта, — сообщил Судья без враждебности. — Там квартирует делегация Аркадии. Сожалеем о причиненных неудобствах, но сегодня поищите другое место, чтобы переночевать. Ффамран сделал шаг вперед. — Меня зовут Бальфир, я должен встретиться с Судьей-Магистром Габрантом. Судья кивнул. — Да, он предупреждал. Позвольте, я провожу вас. А это… — он с сомнением покосился на укутанного в плащ по самые брови Вейна. — А это со мной. Пожалуйста, быстрее, у нас дело безотлагательной важности. «Габрантом? Габрантом?! Неужели настоящий Габрант погиб, и его брат занял его место? Или это Габрант выдает себя за брата? Ничего не понимаю». Надеясь, что Ронзенбург — любой из них, Оккурии бы побрали их обоих — что-то разъяснит, Вейн двинулся по улице вслед за Ффамраном. Судья довел их до гостиницы, из главного зала, мимо кланяющегося дорогим гостям хозяина — наверх, к комнатам, и постучал в первую дверь. — Сэр Габрант, это Дерк, я привел того, о ком вы говорили. — Пусть входит, — раздался изнутри глухой голос, и Ффамран толкнул дверь. Габрант, кем бы он ни был, до их прихода, по всей видимости, писал письмо — на столе были разложены бумага и письменные принадлежности, горела свеча. В углу стояли очень знакомые доспехи; бросив на них мимолетный взгляд, Вейн посмотрел на их хозяина. Это определенно был старший брат настоящего Габранта, и не только в шраме на брови была разница. Их лица чем-то неуловимо отличались — лицо Габранта всегда было мрачным, словно он нес на себе печать горьких дум, а Баш смотрел прямо и открыто, как рыцарь, которому нечего опасаться. «Похоже, он действительно подменил брата. Теперь понятно, почему он рядом с Ларсой. Хорошо, что хоть теперь он его защищает». — Бальфир! — Баш фон Ронзенбург подошел к Ффамрану и стиснул его в крепких объятиях. — Это и правда ты! Ты не представляешь, как я рад увидеть тебя живым. Честно говоря, я даже не поверил сначала, но тот контрабандист был очень убедителен. Надо будет наградить его, как думаешь, если выдать лицензию на законную торговлю, этого будет достаточно?.. — в этот миг он заметил стоящего возле двери Вейна. — А это кто? — Потом, — Ффамран плюхнулся на стул. — Сначала выслушай. Баш, мы в заднице. Маркиз Ондор схватил меня и начал пытать, чтобы выведать рецепт синтеза искусственного нефицита. — А при чем тут ты? — не понял тот. — Это же империя нефицитом занималась. — С подачи моего отца, — напомнил Ффамран. — Маркиз думает, что его сын мог что-то унаследовать. Я бы сдох в его подвалах под пытками, потому что я действительно ничего не знаю об этом нефиците, но он, — кивок на Вейна, — меня спас. С тех пор мы вдвоем прячемся, а маркиз нас ищет. Если найдет, мы мертвецы. Мы никак не могли сбежать из города сами, поэтому я послал тебе весточку через знакомого. — Правильно сделал, — пробормотал Ронзенбург, — то-то мне показалось, что солдат в городе многовато. А это вас искали, значит, тебя и твоего молчаливого приятеля. Как мне его называть, кстати? Повисла пауза. — Покажись ему, — буркнул Ффамран. — Баш, только не ори и отойди от оружия, пожалуйста. — Вдохновляюще, — нахмурился Ронзенбург, но от стоящих рядом с доспехом в углу мечей действительно отошел. Вейн вздохнул и снял капюшон. — Твою мать! — вырвалось у Ронзенбурга. Он попятился и бросил быстрый взгляд в сторону мечей, явно жалея, что послушался Ффамрана. — Какие однообразные реакции, — не удержался от ехидства Вейн. — Ффамран, помнится, увидев меня, сказал то же самое. — А какой реакции ты ждал?! — рявкнул Ронзенбург и повернулся к Ффамрану. — Бальфир, я жду объяснений. Тот закатил глаза. — Как можешь видеть, Вейн выжил. Разбиравшие обломки Бахамута люди маркиза нашли его, а в остальном его история не отличается от моей. Подвал, пытки, рецепт синтеза нефицита. Он смог вырваться и вытащил меня, с тех пор мы держимся вместе. Это лучше, чем сдохнуть по отдельности. — Я тоже рад тебя видеть, Габрант, — снова не удержался Вейн. Ронзенбург проигнорировал. Теперь он смотрел только на Ффамрана. — Слушай, я пришел сюда забрать тебя, но сейчас я в сомнениях. Ты предлагаешь вместе с собой вытащить человека, от смерти которого весь Ивалис только выиграет. — Он спас мне жизнь, и не один раз, — тихо сказал Ффамран, глядя ему в глаза. — Я предлагаю доставить его к Ларсе, и пусть он решает судьбу брата. Ларсе-то ты доверяешь, я надеюсь?.. — Ладно, давайте серьезно, — перебил его Вейн, и оба повернулись к нему. — Я понимаю, что у тебя, Судья-Магистр Габрант, — бровь Ронзенбурга дернулась на этих словах, но он промолчал, — мало поводов мне доверять. Если тебе недостаточно слова Ффамрана, можешь запереть меня. Все, чего я прошу — отвезти меня к брату, твое доверие или служение мне не нужны. Ронзенбург покачал головой, глядя на обоих попеременно. — А вы спелись, я смотрю. Ладно. Я не верю Вейну, не верю в чистоту его помыслов — я видел, чем они заканчивались. Но тебе, Бальфир, я верю, и если ты ручаешься за него — я отвезу в Аркадис вас обоих. — Спасибо, — сказал Ффамран со вздохом облегчения. — Но это еще не все. Еще Фран. Она сейчас в деревне Эрьют, туда так просто не доберешься, но все равно я опасаюсь за ее безопасность. Ты не мог бы как-то с этим помочь? Ронзенбург немного подумал. — Я сегодня же отправлю патруль в лес Голмор. Солдаты не смогут пройти через барьеры виер, но это и не нужно: достаточно будет, если они не дадут отрядам маркиза, если те там появятся, к ним приблизиться. Подожди десять минут. Вы есть хотите? — Очень, — ответил Ффамран. — Я наворовал немного еды, когда выбирался в город, но сам понимаешь, скудный рацион… — Тогда я распоряжусь и насчет патруля, и насчет еды. Есть еще одна сложность, но ее позже обсудим. Чего бы еще вы хотели? — Ванну, — не сговариваясь, выпалили оба, и Ронзенбург усмехнулся. — Точно спелись. Я выкупил всю гостиницу под предлогом, что моим людям нужен полноценный отдых, так что отдельные комнаты для вас найдутся. Только одна просьба, Вейн — не свети лицом перед моими подчиненными. Все они очень хорошо знают тебя, а мне ажиотаж среди личного состава не нужен. Вейн кивнул и снова натянул капюшон по самый нос. Ему отвели угловую комнату в самом конце коридора, явно с расчетом, что, если он захочет улизнуть, ему придется пройти мимо целой толпы солдат. Вейну было все равно. Пока слуги таскали горячую воду в большую деревянную ванну за ширмой, он, не снимая плаща, сидел у окна и делал вид, что размышляет. На самом деле именно сейчас, впервые за последние дни, он не думал ни о чем. Побег из этого проклятого города и встреча с Ларсой были уже так близко, что Вейн впервые ощутил какое-то подобие душевного покоя. Пока он лежал в горячей воде, смывая грязь темницы и шахты и понемногу начиная чувствовать себя человеком, принесли ужин. Обычный ужин обычной гостиницы в провинции: тушеное мясо с овощами, сыр, хлеб, запеченные яблоки и большой кувшин какого-то ягодного отвара — чаще всего на ужин подавали вино, но, похоже, Ронзенбург предпочитал видеть их трезвыми и отдельно распорядился по этому поводу. Вымывшись, расчесавшись и переодевшись в чистое, Вейн сел за стол, и тут в его дверь постучали. — Это мы, — раздался голос Ронзенбурга. — Надо закончить обсуждение. — Входите, — отозвался Вейн, не прекращая есть. Ронзенбург пришел вместе с Ффамраном — тоже переодетым и пахнущим мылом. Тот немедленно уселся на кровать. Ронзенбург остался стоять. — Э, ему порцию еды больше дали, — возмутился Ффамран, оценивая трапезу Вейна. — Ты просто голодный был, поэтому тебе так показалось, — буркнул Ронзенбург. — Слушайте. Официально я приехал по приказу Ларсы — подписать соглашение о торговом сотрудничестве. Этим я займусь завтра утром, а уже днем мы сможем отправиться в Аркадис. Но есть проблема. Когда я думал, что буду вывозить одного Бальфира, я планировал переодеть его в техника корабля и под таким видом провести среди своей свиты. Но с Вейном это проделать не получится, слишком узнаваемое лицо. Единственный вариант, который я вижу — вытряхнуть кого-то из моих Судей из доспехов и запихнуть тебя в них. Судей в аэропорту досматривать не будут, так ты сможешь пройти на корабль, осталось найти среди них кого-то, кто согласится поучаствовать в спектакле. — Ты можешь просто приказать, — пожал плечами Вейн. — Ты же магистр, в конце концов. — Я предпочитаю решать такие вопросы более… человечным образом, — отозвался Ронзенбург. Вейн отложил вилку и потянулся к хлебу. — Как тебя еще не рассекретили? Ты же ничуть не похож на Габранта, даже если лица у вас и одинаковые. — Все думают, что на Судью-Магистра очень повлияло случившееся на «Бахамуте», — Ронзенбург потряс головой, будто проснувшись. — Почему я вообще с тобой разговариваю? — Ты можешь по секрету сказать своему Судье, ради кого он так старается, — вклинился Ффамран раньше, чем Вейн успел ответить. — Уверен, он не только из доспехов, но и из панталон выпрыгнет ради такой чести. Не делай такое лицо, Баш, ты не хуже меня понимаешь, что рано или поздно все вскроется — Ларса не из тех, кто будет скрывать спасение брата. — Да, но я предпочел бы, чтобы все вскрылось уже в Аркадисе. Видишь ли, если выяснится, что я тайно вывожу пленников самого маркиза, это закончится огромным скандалом и неизбежным ухудшением отношений между Аркадией, Далмаской и Бужербой. А Ларса, когда я в двух словах пересказал ему то, что услышал от контрабандиста, сказал, что предпочел бы сначала разобраться в ситуации, а уже потом, по крайней необходимости, поднимать шум. Лишние распри между союзными королевствами на руку Розаррии. — Он молодец, — оценил Вейн. — Чему-то все-таки научился. — Словом… — Ронзенбург вздохнул. — Вейн, встань, пожалуйста. — Что, прости? — Встань, — терпеливо повторил Ронзенбург. — Хочу твой размер на глаз прикинуть, чтобы понять, в чьи доспехи ты влезешь. На «Бахамуте» все-таки было не очень… показательно. Вейн подавил готовый сорваться с губ вопрос и встал. Ронзенбург окинул его оценивающим взглядом и отвернулся. — Ты влез бы в мои, но этого точно никто не поймет… Ладно, найдем кого-нибудь. Пока что я попросил бы вас обоих не покидать гостиницу ни под каким предлогом и без крайней необходимости не выходить из комнат. Мы все еще на вражеской территории, даже если защищены авторитетом Ларсы. А пока спокойной ночи. Он кивнул и вышел из комнаты. Ффамран тоже встал. — Пойду и я. Приятно все-таки наконец-то поспать в кровати. — Подожди, — окликнул его Вейн, когда он был уже у двери. Он хотел спросить. Он почти спросил — и все равно в последний момент прикусил язык. Сам не зная, почему. Разве то, что они пережили вместе, не заслуживало доверия? Разве эти слова Ффамрана — «Он спас мне жизнь» — не заслуживали доверия? И все равно Вейн не смог — как будто невидимая лапа перехватила горло. — Что? — удивился Ффамран. — Ничего. Спокойной ночи.