Приговор

Вид был максимально однообразным, сколько бы локаций они ни сменили. Высотки одинаковые в каждом городе, и тусклые здания тоже одинаковые с большой высоты. Без активной жизни, без активных людей всё выглядело неприятно пустым, неприятно мёртвым. Иллуми ещё хотелось, чтобы город был живым, но с каждым разом всё то же, с каждый разом всё отчётливее осознание, что этому не бывать. Иллуми смотрел на город и усмехался себе самому. Зверёк, носящий имя его покойного мужа, вертелся под пальцами, ползал под жилеткой и издавал даже какие-то звуки, он был живее всех живых, и всё же он не имел ничего общего с Хисокой. Иллуми смотрел на город внизу и видел Хисоку, того самого, что неестественно смотрелся мёртвым. Его тело было такое тяжёлое при их последней встрече, глаза были такими тусклыми… В точности как эти здания внизу: просто иллюзия жизни, что-то, что никогда не станет прежним и не обретёт прежнего очарования. Если бы только Иллуми мог найти старые записи белого шума настоящего, ещё живого города — он бы слушал их в тайне, представляя, как звучал бы голос Хисоки между машинными гудками и рассеянным шумом толпы. Это был бы чудесный звенящий звук, полный хитрости и ласки. Иллуми мог бы придумывать ему новые фразы каждый раз, но скорее всего постепенно скатывался бы к одному: собственному имени. Иллуми и сам не мог поверить, как много он отдал бы за возможность услышать своё имя из уст Хисоки ещё раз, пусть не в реальности, пусть как-то иначе… Человеческая фигура, что приближалась к Иллуми, не издавала звуков. Её выдавал только простой факт, что она была живой и двигалась, и Иллуми был чутким, даже чувствительным до таких вещей в текущей обстановке. Живой человек за спиной Иллуми умел двигаться беззвучно и скрывать своё присутствие, а это умело не так уж и много людей, тем более, из оставшихся, тем более, аура человека не была похожа ни на кого из пауков. Так что Иллуми предположил, просто предположение, что это кто-то из семьи пришёл его проведать. Или скорее сообщить дурные вести. Он не стал оборачиваться, но Хисока пискнул и спрятался в рукав, выдав чужое присутствие. Когда они с другим человеком поравнялись, Иллуми не смог сдержать усмешки, просто уголок губ скользнул вверх, и всё же — для Золдиков это было заметно и иногда даже чересчур. — Чем обязан? — коротко приветствовал Иллуми. — Мог бы быть радушнее к старику, — уклончиво ответил дед, но это только для вида. — Мне поступило деловое предложение, которое вытащит семью Золдик в привилегированное положение, когда всё это закончится. Иллуми кивнул. Ничего здесь не удивляло. У деда всегда была безупречная деловая хватка, холодный рассудок и непоколебимая уверенность. Уточняющие вопросы, которые нужно было задать, касались, конечно, только уверенности, что это закончится выигрышно для Золдиков. Пока города простаивают, дед, вероятно, нашёл нужные связи и знает сильно больше Иллуми. Иллуми, впрочем, не особо волновался об информации и дальнейшем развитии событий, он занял своё самое удобное место наблюдателя и ждал, когда что-то такое произойдёт, и появится ясность относительно будущего. Почти грустно, что ясность принёс его дед — словно Золдики не просто так на вершине мира, и как бы мир вообще выжил, не будь их рядом, и какая с этим огромная потеря, что первым умер — отец. Сам Иллуми не скорбел по отцу, но фактом его смерти была задета его гордость, и это незаметно продолжало точить его изнутри, и он понял это только сейчас, когда заговорил с дедом. Непоколебимым и уверенным. — Что нужно от меня? — Иллуми спросил. Дед бросил на него косой взгляд снизу, и в нём читалась лёгкость, скрытая насмешка. То, чего Иллуми так не хватало. — Я думал, ты будешь заинтересован в участии в эксперименте. Ставить на место тех, кто нас недооценивает. — Мне нравится моя текущая деятельность, — Иллуми почти не соврал, но на всякий случай решил пояснить. — Присматриваю за Каллуто и ставлю на место тех, кто нас недооценивает, каждый день. — Завёл зверушку, — добавил дед. — От неё, конечно, нужно избавиться. — Пас. Иллуми отскочил чисто интуитивно, и дед, конечно, сделал выпад только для демонстрации, он не собирался всерьёз сражаться с Иллуми (у Иллуми не так уж и много шансов против деда, и оба они это знают). Но это демонстрация серьёзности его намерений и предвосхищающая угроза: делай, как я говорю, иначе тебе же хуже. Иллуми это не впечатлило. Он держал куницу одной рукой, а вторая уже наполовину затвердела, корпус повёрнут так, чтобы зверя было сложнее достать. У Иллуми тоже есть позиция, и она, если коротко, звучала так: не учи меня жить, и тебе же будет лучше. Дед точно это считал, он громко рассмеялся, это приятный звук, добродушный. Лицо у деда тоже стало мягче. — Ты очень похож на свою мать — так же расцветаешь на войне… Иллуми принял это за комплимент. Его мать почти безупречна, она чертовски хороша в бою. Наверное, сам Иллуми меньше всего хотел бы встретить именно её, как своего противника, если выбирать из членов семьи. Она безжалостна и стремительна, каким Иллуми тоже хотел бы быть, и всё же — он завёл отношения и питомца, и ради обоих готов был рискнуть собой. Невероятный промах, но после смерти отца Иллуми может себя простить. Никто и не осуждал его, кроме уже не существующей отцовской фигуры. — Раз не хочешь пойти со мной, то будешь моим связным, — предложил дед легко, и Иллуми так же легко кивнул. Они ещё стояли на расстоянии, на всякий случай. — Расскажи мне, какая информация тебе интересна, и я доставлю её. Оперативно и безопасно. — Нет никакой информационной безопасности, — дед потёр свой ус, а после подозвал к себе жестом. Иллуми, не показывая опаски, приблизился и даже наклонился, но руку с Хисокой держал подальше. — Я слышал, ты состоишь в браке. Губы Иллуми вытянулись в напряжённую линию, и пару секунд он не мог ответить. Потом вдохнул и посмотрел деду в лицо. — Я вдовец. И дед похлопал его по плечу. Вместо всех замечаний и действий, которые Иллуми мог ожидать, — просто похлопал по плечу. Это выглядело, как сочувствие, и Иллуми потерялся в том, как ему на это реагировать. — Компания, которая наняла меня, заинтересована в том, чтобы как можно быстрее изобрести вакцину против инфекции. Потом распространить её, отстроить города, ты понимаешь. Моя задача состоит в том, чтобы собрать ДНК подходящих людей, тех, у кого могли бы выработаться антитела, и провести серию экспериментов с этой ДНК. Конечно, никто не может гарантировать, что эти люди выживут. Но нам гарантировали право на вакцину, право владения вакциной, так что я заинтересован в том, чтобы всё побыстрее закончилось, и наши имена снова вошли в историю. Мы получили назад свои деньги, дом и славу. Что скажешь? Иллуми выпрямился и вытянулся, как туго натянутая струна — идеальная осанка и ощутимое напряжение в теле. — Я сообщу, если увижу кого-то, кто подходит. И передам тебе пример ДНК. — Что на счёт твоего питомца? — дед опасно улыбнулся. — Я проверил его, когда взял. Никаких следов инфекции. — Но он не заболел за время вашего путешествия, — настаивал дед. — Потому что я держу его под контролем. Это всего лишь животное, проще будет использовать человека. В этом городе есть много интересных людей, почему бы тебе их не проверить? Просто на всякий случай Иллуми подготовил пару иголок для отвлекающего манёвра и отправил сигнал зверю — не шевелиться. — Для чистоты эксперимента начнём с тебя. Дед не успел даже договорить фразу, Иллуми не успел увернуться, и кончик пальца деда коснулся свободной руки Иллуми, разрывая ткань и кожу. Иллуми почувствовал себя глупо, ярость буквально вскипела у него под кожей, и на секунду он даже потерял контроль, его взгляд практически помутнел, но дед щёлкнул пальцами и сказал: — Ты в опасности, Иллуми. У тебя нет даже маленького шанса выжить при заражении. — У меня сильный иммунитет, — Иллуми отвечал на автомате. Всё происходило слишком быстро — всегда так было с дедом. — Я убил своего мужа, когда тот уже был зомби. Дважды. — И не заразился, — задумчиво протянул дед. Иллуми смотрел на деда, не моргая, и всё его тело было скованно, словно создано из плотного, тяжёлого металла. — Нужно перепроверить формулу, скорее всего, врачи что-то упустили. Возьму твой образец. — Если мне нужно будет умереть, весь мир умрёт со мной. Иллуми сказал это так, что не оставалось ни малейшего сомнения, что он реализует свою угрозу. Дед отмахнулся. — Я не стану убивать собственного внука. — Ты убьёшь кого угодно за подходящую цену, — Иллуми ответил холодно. — Как каждый из Золдиков. Это не было угрозой, но Иллуми понимал, что может после использовать это в качестве угрозы. Пусть глава семейства мёртв, пусть инфекция охватила мир, пусть имя Золдиков на время ушло в тень — Иллуми всё ещё является самым верным последователем идеалов своей семьи, и, как каждый из Золдиков, он убьёт кого угодно за подходящую цену. Вариант «убей или умри» звучал подходящей ценой для Иллуми. Если бы ему удалось сохранить жизнь Киллуа и Каллуто… Но если они тоже захотят убить его, то сами заберут у себя шансы выжить… Дед расправил плечи и снова рассмеялся. — Прямо сейчас я очень горжусь тобой. Такая уверенность в семейной идее. И в себе. Твой брак не сделал тебя слишком самонадеянным? Или это пауки? — Нет смысла угрожать мне. Смерть — это очень просто: либо ты убиваешь, либо сдаёшься и отступаешь. Я ещё ни разу не сдался. — А я отступлю, — со смешком сказал дед. — И я серьёзно: вылитая мать. Словно Кикьё снова на пороге, распушив зонтик… Хорошо, что ей удалось передать это. Может, это добавляет тебе шансов выжить. Хотя кто знает… И на этой ноте дед просто нырнул с высотки, словно внизу бассейн, а не грязные улицы, кишащие зомби. Иллуми стоял на крыше ещё очень долго, ночь почти обратилась в утро, когда Люцифер открыл дверь на крышу. — Надеялся, что здесь пусто, — заметил он, и Иллуми даже не хотел разбираться, ложь это или нет. Он впервые за чёрт знает сколько часов расслабил мышцы, и они отозвались болью, тянущей скованностью. Иллуми встряхнул сначала руки, потом ноги, потянул спину и, наконец, разрешил Хисоке двигаться. Тот тоже начал тянуться и ворошиться, и ползать по плечам. Когда Иллуми увидел профиль Куроро на фоне встающего солнца, простая идея пришла ему в голову, и на первый взгляд поддерживала, так что Иллуми предложил с нарочитой лёгкостью, которой, конечно, не чувствовал: — Может, нам провести несколько спаррингов? Уже постфактум Иллуми понял, что пытается защитить не только себя, но хочет видеть и пауков в готовности — чтобы никто из них не пал случайной жертвой, а встретил потенциальную опасность в полной боевой готовности. Это было ответом деду: «не играй со мной».