Эльфийское семя

      — Феликс! Девятый столик, бегом! — раздражённо прикрикнул хозяин таверны.       — Уже иду… — со вздохом ответил Феликс, успевший задремать в старом обшарпанном кресле в подсобке.       Неохотно поднимаясь, он поморщился от назойливой, пусть и несильной боли, о которой стеснялся рассказать хоть кому-то. Это давящее ощущение в яичках постепенно нарастало вот уже несколько месяцев, из-за чего в свои восемнадцать он чувствовал себя больным стариком. А теперь ещё и какой-то назойливый писк в голове действовал на нервы…       Взяв поднос с тарелкой мясного рагу и большой кружкой медового эля, Феликс поплёлся в зал. Из-за полуденной жары в таверне было мало посетителей: за первым столиком пришедший опохмелиться торговец мило беседовал с одной из коллег Феликса, за третьим — усталая проститутка торопливо доедала честно заработанную похлёбку.       А в самом конце зала за девятым столиком сидел молодой светловолосый мужчина, даже не потрудившийся снять головной убор, выдававший в нём какого-то иноземца. Феликс плохо в них разбирался, но такие разноцветные полосатые повязки чаще носили гости с далёкого юга, хотя обычно те были заметно смуглее. Подойдя поближе, Феликс застыл на мгновение, поморщившись от проклятого писка, который всё усиливался. Должно быть, от недоедания — аппетит последнее время был совсем ни к чёрту. Даже запах мясного рагу вызывал отвращение.       — Простите за ожидание, — вяло пробормотал он, привычно поставив перед гостем тарелку и кружку.       Проклятые яички очень некстати заныли с удвоенной силой. Феликс намеревался поскорее вернуться в подсобку, но споткнулся об изучающий взгляд посетителя, практически вынуждающий посмотреть на него в ответ. На шее длинноволосого незнакомца виднелось странное ожерелье из крупных и немного неровных голубых жемчужин, будто специально подобранных в тон почти неправдоподобно ярких глаз.       — Меня зовут Кэлрин, — непринуждённо представился гость. — А ты Феликс, я не ослышался?       Феликс медленно кивнул, про себя посыпая начальника проклятиями за слишком громкий голос. Из-за этого каждый встречный-поперечный знал его по имени, что изрядно бесило.       — Но это не настоящее имя, верно? — вполголоса произнёс Кэлрин. — Ведь ты не человек.       Феликс замер на пару излишне затянувшихся мгновений, а следом невольно отступил на шаг, испуганно уставившись на гостя. Кэлрин смотрел на него спокойно, даже с некоторым любопытством, но сердце Феликса всё равно забилось в панике.       — Ч-что?.. — переспросил он, прижимая заляпанный жиром железный поднос к груди, словно это могло защитить.       — Успокойся, я тебе не враг, — поднял тот ладони, после чего бегло оглянулся по сторонам.       А Феликсу и оглядываться не нужно было: он знал, что остальные гости в другом конце зала, и в этом закутке возле окна их никто не видит. Стало быть, и помощи ждать неоткуда…       Но Кэлрин лишь указал пальцем на собственный головной убор, под которым что-то едва заметно дёрнулось, и тут же из-под края разноцветной повязки выскользнуло… ухо? И не абы какое — с длинным заострённым кончиком!..       — Вы эльф… — прошептал шокированный Феликс.       — Как и ты, — едва заметно улыбнулся Кэлрин, но тут же нахмурился: — Ты же… знаешь об этом?       — Я… — Феликс нервно сглотнул, потупив взгляд, и продолжил шёпотом: — Да, но… как узнали вы?..       — По твоей песне, конечно же, — тихо пояснил эльф, тонкими пальцами заправив ухо обратно под повязку.       — Моя… песня?.. — в недоумении нахмурился Феликс. — Кажется, вы ошиблись. Я и петь-то толком не умею…       Кэлрин снова заулыбался и чуть подвинулся к окну, жестом пригласив присесть рядом. Помедлив немного, Феликс осторожно опустился на край скамьи, но так и продолжил сжимать в руках поднос, положив его на колени.       — Зачем же так самокритично? Признаю, у твоей песни довольно… необычный мотив. Такой дикий и необузданный. Немного диссонанса, но это даже придаёт некоторой… пикантности, — со знанием дела отметил Кэлрин. — А ты разве меня не слышишь?       Феликс мотнул головой, настороженно прищурившись.       — Я слышу только какой-то… назойливый писк.       — Писк?.. — Кэлрин казался немного уязвлённым. — Ну, знаешь ли…       — Простите, я не имел в виду… — Феликс смущённо замотал головой. — Должно быть, это просто шум в моей в голове. Я не знаю, что за песню я должен услышать.       — Это странно, — задумался тот, при этом неотрывно изучая Феликса глазами. — Как и многое в тебе. Твои рыжие волосы, например.       — Волосы? А что с ними не так? — Феликс нервно убрал с лица вечно выбивающуюся прядь волос.       — Не пойми меня неправильно, такой пышной шевелюре позавидовали бы многие наши соплеменники. Но как получилось, что за ними не видно твоих ушей?       Феликс медлил с ответом. Он всегда отращивал волосы подлиннее, потому что не любил, когда на него пялятся. Если бы иной гость принялся задавать такие вопросы, он бы сразу ушёл от разговора, но… это был не простой гость. Тем более, что Кэлрин открылся ему первым…       — По правде сказать… — осторожно начал Феликс, заправив волосы за правое ухо, — мне почти нечего прятать.       Кэлрин нахмурился, пристально рассматривая его ухо — округлое, вполне похожее на человеческое… издалека. Только немного покорёженное с верхнего края, с заметным шрамом. Повернувшись вполоборота, юноша продемонстрировал и второе такое же.       — Вот, значит, почему ты меня не слышишь… — мрачно отметил Кэлрин. — Кто это сделал с тобой?       Феликс пожал плечами, вновь скрывая уши под волосами.       — Отец говорил, что нашёл меня таким, но… — он грустно улыбнулся, — иногда я думаю, что он просто побоялся сказать, что сам их обрезал, чтобы в землях людей мне ничто не угрожало. — Он замолчал ненадолго, боязливо оглянувшись в зал, и продолжил ещё тише: — Но я не могу здесь об этом говорить.       — Все они считают тебя человеком? — спросил Кэлрин, и тот кивнул. — Удивительно. И даже твоя проблема до сих пор не вызывала у них вопросов?       — Проблема?..       — Ну, та самая… — Кэлрин многозначительно скользнул глазами вниз, — которую ты прикрываешь этим подносом. Или я ошибаюсь?       Феликс вздрогнул, прижав поднос ещё плотнее, отчего невольно поморщился. Действительно, Кэлрин не ошибался: поднос, как и другие подручные предметы подходящего размера, последнее время пригождались до безобразия часто — словно ему снова было тринадцать. И как только Феликс присел на скамью, он сразу начал это ощущать…       Эрекция то и дело возвращалась, причём по совершенно необъяснимым причинам. И он ничего не мог с этим поделать — то есть, буквально ничего! В конечном итоге она проходила сама — так же необъяснимо, как и появлялась, не оставляя никаких следов. Собственно, этих самых следов он не наблюдал за собой уже больше года, а потому всё сильнее начинал подозревать, что с ним что-то всерьёз не так.       — Вы… — смутился Феликс, потупив взгляд. — Как вы можете об этом знать?       — Я, может, уже и не так молод, но когда-то и я проходил через это, — с мягкой улыбкой ответил Кэлрин. — Ты уже замечаешь за собой что-то… необычное?       — Да, и это просто сводит меня с ума! — позабыв об осторожности, признался Феликс громче, чем рассчитывал, но тут же с опаской оглянулся, продолжив не сразу: — Что со мной происходит?       Несколько мгновений Кэлрин изучал его цепким, если не сказать липким взглядом, после чего с улыбкой предложил:       — Если хочешь, я могу ответить на все твои вопросы и даже постараюсь помочь — если позволишь. Но нам понадобится более укромное место.       Феликс замолчал, торопливо размышляя. Что-то подсказывало, что ответы на его вопросы неспроста требовали «укромного места». Но это был первый эльф, которого он видел в своей жизни — за пределами зеркала, по крайней мере. Вдруг это что-то серьёзное? Кого ещё он мог об этом расспросить?..       — Мой дом в пяти минутах отсюда, у реки, — тихо сказал Феликс. — Я живу один, но сегодня работаю до вечера.       — Ясно, — спокойно сказал Кэлрин и потянулся к своей кружке. — Ну, я лично никуда не спешу.       Отхлебнув эля, Кэлрин непринуждённо слизнул остатки пены с тонких губ. А наблюдавший за ним Феликс поймал себя на… каких-то странных идеях и ощущениях. Почему-то он не мог оторвать глаз от этих губ, вертя в голове полуосознанную мысль, что он бы тоже не отказался их облизнуть. А следом невольно представил, как эти губы увлечённо целуют его собственные, как умело скользят по его члену, как…       Как назло эрекция не просто не прошла — его член уже стоял колом, неприятно натянув ткань простых рабочих штанов. Не вытерпев, Феликс заёрзал на скамье, пытаясь найти облегчение этому назойливому давящему чувству. Даже поднос уже плохо помогал скрыть стояк — судя по хитрому прищуру Кэлрина, который то и дело поглядывал на него искоса.       Феликс бы смутился ещё сильнее, но во-первых, сильнее было особо и некуда, а во-вторых, вся его жизнь за последние пару недель представляла из себя какой-то отвратный салат из смущения, стыда и позора, заправленный болью и тревогой за собственную жизнь. А сейчас он впервые за долгое время почувствовал хоть какой-то привкус надежды.       — Ты же вроде собирался вернуться к работе? — игриво повёл тонкими бровями Кэлрин.       — Я… — смущённо кашлянув, Феликс заёрзал. — Да, я с-сейчас…       — Не можешь встать? — с лёгкой улыбкой предположил тот почти сочувственно. — Может, помочь?       — Спасибо, не нужно!.. — Феликс резко вскочил и не без труда распрямился, старательно прикрываясь подносом.       — Феликс! — со стороны кухни раздался сердитый голос хозяина таверны. — Хватит лясы чесать!       — Иду! — крикнул он в ответ и снова перевёл взгляд на нового знакомого. — Мне нужно идти.       — Как знаешь, — развёл Кэлрин руками. — Если захочешь поговорить, найдёшь меня там, на берегу реки, — он кивнул к окну, из которого за деревьями виднелся небольшой голубой лоскут воды.       Помедлив немного, Феликс молча кивнул и, поморщившись от боли, поковылял на кухню. Как именно он будет работать в таком состоянии, даже представить было непросто. Может, ему удастся отпроситься пораньше?..