Эльфийское семя

      Феликс не знал, сколько времени он провалялся в траве, в сладком забытьи после оргазма небывалой мощи. Но когда он проснулся — или, скорее, очнулся от странного, спутанного полусна, облака над его головой успели бесследно исчезнуть. Как ни странно, чувствовал он себя не настолько измученным, как сам от себя ожидал после… всего случившегося — чем бы оно ни было. Мышцы побаливали от перенапряжения, но хотя бы в голове прояснилось, да и дрожь наконец-то отступила.       Первым делом, едва открыв глаза, Феликс осторожно заправил всё лишнее обратно в штаны. В яичках по-прежнему ощущалось настырное давление, но зато боль почти прошла. По сравнению с плачевным состоянием всего несколько минут назад, он чувствовал себя гораздо лучше. Втянув носом освежающую прохладу, пока лёгкие не заполнились до отказа, он шумно выдохнул и только после этого перевёл взгляд на Кэлрина, голова которого всё ещё лежала на его плече.       — Ну как, пришёл в себя? — спросил он, внимательно наблюдая за Феликсом с улыбкой.       — Вроде бы… — озадаченно облизнул тот собственные губы. — Но я даже не понял, что вообще произошло.       Усмехнувшись его замешательству, Рин потянулся через грудь Феликса за своей цветастой повязкой, лежавшей на траве, но задержался, оказавшись напротив его губ.       — Это не страшно, я всё объясню по дороге, — проворковал он, нежно поцеловав.       Отталкивать его Феликс не стал, но невольно напрягся. Почему-то сейчас, когда утихло это странное, необузданное желание, он уже не мог не задумываться, что его губ касался человек, с которым он был едва знаком.       — Так это твой дом там, чуть выше по течению? — непринуждённо спросил Кэлрин, явно привычным движением натянув повязку на уши, даже не развязывая.       И когда он только успел это выяснить?.. Феликс с подозрением прищурился, но всё же кивнул. После чего Рин, недолго думая, поднялся.       — Тогда пошли? — спросил он с озорной улыбкой, протягивая руку.       Чуть помедлив, Феликс схватился за его ладонь, и Кэл с неожиданной силой потянул руку на себя, практически поставив его на ноги — которые оказались босыми. Подобрав отлетевшие в разные стороны сандали и обувшись, Феликс принялся стряхивать с одежды налипшие травинки. При этом он то и дело посматривал на Кэлрина, занятого тем же самым, и не мог не заметить один… деликатный нюанс. Из-под тонкой ткани свободных льняных штанов Кэла по-прежнему проступал его возбуждённый член — причём явно немаленький!..       — Кэлрин, а это… — указал он глазами на примечательную выпуклость и тут же замялся, не зная, как продолжить.       — М? — посмотрев вниз, Рин вильнул бёдрами, отчего член скользнул под тканью из стороны в сторону, оттопырив штаны ещё сильнее. — Прости, ничего не могу с этим поделать. Может, само пройдёт, пока доберёмся…       — И тебе это не помешает идти?       — Не беспокойся, я давно привык, — заулыбался он, показав белоснежные зубы.       Не дожидаясь ответа, Кэлрин неспешно зашагал по зелёному лугу, с нескрываемой гордостью покачивая своим достоинством. Феликс застыл на несколько мгновений, удивлённо уставившись ему вслед, но всё же поспешил за ним — впрочем, не менее странной походкой, стараясь не прижать бёдрами в кои-то веки успокоившиеся, но всё ещё опухшие яички.       — Постой, ты же не хочешь сказать, что у тебя… всегда стоит? — спросил он, поравнявшись с Рином.       — Не всегда, конечно же, — ответил тот, на ходу сладко потягиваясь, вытянув сцепленные руки к небу, отчего его член дёрнулся, будто потягиваясь вместе с ним. — Но ты наверняка и сам заметил, что во время н’ге очень сложно избавиться от возбуждения. Особенно когда есть, на кого его направить, — игриво и даже пошловато улыбнулся он, искоса взглянув на спутника, и вильнул бёдрами в его сторону.       С опаской покосившись на него в ответ, Феликс отстранился на шаг, но всё же продолжил идти рядом.       — Ты это… подожди направлять на меня… всякое, — наморщил он нос, недоверчиво сведя брови. — Я тебя ещё совсем не знаю. С чего ты взял, что я позволю тебе делать со мной… всё, что ты там собрался делать?       — Хм… — протянул Рин с наигранной задумчивостью на лице. — А что, если вместо этого я позволю тебе делать с собой всё, что захочешь ты?       От неожиданности Феликс так резко втянул воздух ртом, что аж слюной поперхнулся.       — Что?.. С какой это радости ты станешь делать мне такие одолжения? — закашлявшись, спросил он. — Зачем ты вообще мне помогаешь? Что ты хочешь взамен? Денег у меня нет, сразу предупреждаю.       — О, не волнуйся, деньги меня не интересуют, — Рин растянул губы в улыбке, перебирая пальцами голубое ожерелье. — Но ты прав, я не из праздного любопытства заговорил с тобой. Скорее всего, я бы прошёл мимо той таверны, если бы не твоя песня. По ней я понял, что у нас общая проблема и мы сможем помочь друг другу.       — В смысле, ты хочешь, чтобы я в ответ помог тебе? — настороженно спросил Феликс. — Но чем?       — Разве это не очевидно? — повёл тот бровями. — Моя хоб’ба тоже давно созрела. Точнее, их как минимум две, насчёт третьей я пока не уверен.       — Этих жемчужин может быть сразу несколько?!       — Ну, чаще всего приходится иметь дело только с одной за раз — но это если сразу от них избавляться. Я же последние пару-тройку лет старался отсрочить свой н’ге.       — Зачем это? — спросил Феликс, не без труда поднимаясь по небольшому скользкому склону.       — По правде сказать, я просто терпеть не могу заниматься этим в одиночку, — непринуждённо признался Рин, влетев на горку в пару широких прыжков — будто бы специально, чтобы лишний раз покрасоваться своим стояком. — А в людских землях наши сородичи нечасто встречаются.       — Это я и без тебя заметил, — тихо проворчал Феликс. — До тебя я не встречал других эльфов.       — Эоси, — поправил тот, подняв указательный палец. — Так правильнее называть наш род. Эльфами нас прозвали люди из-за наших ушей. Похожие были у существ из какой-то там глупой легенды. А может, они просто не могли произнести «эоси» своими костлявыми языками? — усмехнулся он, выдавая некоторую пренебрежительность.       В ответ Феликс лишь неопределённо передёрнул плечами, отведя взгляд. Почему-то он сразу заподозрил, что этот Кэлрин не слишком-то хорошего мнения о людях. Хотя винить его в этом язык не поворачивался. Ведь для людей эльфы по-прежнему оставались теми «ушастыми тварями», которые приплыли к их берегам два десятка лет назад и безо всякой причины развязали войну. Разоряли города, убивая мирных жителей без разбора, но даже не задерживались на захваченных землях.       Вторженцев быстро разбили, и с тех пор эльфийские корабли близ людских берегов не появлялись. Однако что именно произошло и почему, простые люди не знали и по сей день. Всё, что им было известно: если видишь длинные уши — жди беды.       Феликс жил среди людей, выдавая себя за одного из них, но даже так ощущал их неприязнь на собственной шкуре. Все эти ядовитые фразочки про эльфиек и их длинные уши, нередко заменяющие матерные слова — Феликса они всегда бесили. Хотя он понимал, что говорящие это вряд ли видели хоть одного живого эльфа — помимо него, разумеется. А если бы узнали, кто он на самом деле, что тогда?.. Об этом Феликс старался лишний раз не задумываться.       — Эоси, значит… — хмыкнул он после недолгого молчания. — Но до этого ты назвал меня «эосими», мне не послышалось?       — Да, эосими — это мы с тобой. Эоси, у которых есть ми.       — «Ми»?.. Ты вроде говорил, что это значит… «мальчик»? — не без труда припомнил Феликс.       — Нет, мальчик — это мими. А «ми»… — не сбавляя шаг, Рин демонстративно похлопал себя по яйцам, — это главная, если не единственная ценность эосими. По крайней мере, в глазах эоси. Даже в такой мелочи они не упустили шанса это подчеркнуть, — не скрывал он горечи в голосе.       Феликс задумчиво прищурился. Звучало всё это довольно… сомнительно. И при этом совершенно непонятно. Похоже, в голове прояснилось всё-таки недостаточно, чтобы усвоить этот внеплановый урок иноземных языков.       — Погоди, я запутался… Получается, эосими — это мужчины эоси? — с сомнением уточнил он, и тот кивнул. — А женщины тогда как?       — Просто эоси, — развёл руками Кэл с немного грустной улыбкой. — Или эо, пока маленькие. Да и зачем им отдельное определение, когда их так много?       — То есть, их больше, чем нас? — переспросил Феликс, от удивления чуть не споткнувшись о хорошо знакомый корень дуба на тропинке к дому.       — Не просто больше, а практически все! — невесело усмехнулся Рин. — На каждые два десятка эоси рождается всего один эосими.       — Что?.. Но как же тогда наш род не вымер? Если семью может завести только одна из двадцати…       — О, в семьях эоси никогда не находится места для эосими. Мы живём общинами — ну, что-то вроде деревень на несколько десятков жителей. И на каждую такую общину содержат всего одного или двух взрослых эосими.       — Содержат?.. В смысле, как скот, что ли? — недоумевал Феликс, искоса бросив на него взгляд.       — Скорее как… домашних питомцев, — неопределённо поморщился тот. — Попав в общину, эосими неминуемо становятся всеобщими любимцами. Вот только прав у них не больше, чем у собак в этих краях, — вздохнул он, поджав губы.       Феликс задумчиво нахмурился, уставившись куда-то вниз, на извилистую тропинку, протоптанную в траве меж редких деревьев. Он с детства задавался вопросом, какой была бы его жизнь, если бы он вырос со своим народом. Пытался представить себе, как выглядит этот «неизведанный мир эльфов», эпопеи о котором слагали писатели, кто во что горазд. Но ни о чём подобном они не упоминали. Раньше Феликсу сложно было представить, что там могло быть хуже, чем здесь. Но теперь он уже сомневался, что хотел бы там побывать пусть даже ненадолго…       — В детстве я много читал про эльфийскую войну, — вновь заговорил он после недолгой паузы, — и никак не мог понять, почему в этих книгах эльфы — всегда женщины. Но теперь, кажется, начинаю понимать…       — Да, на этом континенте эосими вряд ли кто-то видел — ну, кроме нас с тобой. Общины всегда берегут своих мужчин как главное сокровище, и уж точно не стали бы отправлять их на войну. Отсюда и пошли все эти домыслы о народе свирепых длинноухих воительниц с зубами между ног. Последнее, кстати, недалеко от истины, — вдруг усмехнулся Рин. — Не удивлюсь, если после войны некоторые солдаты недосчитались кое-чего важного…       Подозрительно прищурившись, Феликс покосился на него, но переспрашивать не стал. Они как раз добрались до старых деревянных ворот, за которыми простирались его «владения».       — Проходи, — буркнул Феликс, открыв замок своим ключом.       За воротами начиналась выложенная камнем тропинка, ведущая через сад, полный старых яблонь и вишен. А вдалеке сквозь густые зелёные кроны деревьев виднелся одноэтажный деревянный дом, казавшийся очень старым даже с такого расстояния.       — А у тебя тут просторно, — отметил Кэлрин, осматриваясь. — И ты один здесь живёшь?       — Да, с тех пор, как в прошлом году умер отец, — глухо ответил Феликс, ведя его к дому.       — Мне жаль это слышать. А что с ним случилось?       — Старость, — вздохнул Феликс, не желая вдаваться в подробности. — Он был уже немолодым, когда я попал к нему. Другой родни у него не осталось, поэтому дом достался мне.       — Даже фрукты свои есть, я погляжу… — отметил Кэлрин, подобрав с земли чуть подгнившее яблоко, которое лишь понюхал и выкинул. — Наверняка этот сад отнимает немало сил?       — Я только ухаживаю за ним, — пожал плечами Феликс. — Это отец всю жизнь здесь работал. Сад, огород… даже куры и козы мне достались. Да и река совсем рядом, — с гордостью указал он на видневшуюся за кустами зеленоватую гладь воды.       — Ого! — одобрительно закивал Рин, с интересом уставившись в сторону реки. Тут его взгляд зацепился за что-то, и выражение на лице изменилось почти на детский восторг. — А это… Это то, о чём я думаю?!       — Что, домик на дереве? — немного смутился Феликс, проследив за его взглядом. — Д-да, это… ну… просто…       Но пока он мямлил, пытаясь хоть как-то объяснить присутствие детского на вид домика, Кэлрин резво направился к реке прямиком через сад.       — Эй, постой!..       Феликс поспешил следом, но смог догнать его лишь возле трёх старинных ив, растущих совсем близко друг к другу у самой реки. Одно из деревьев низко склонялось к воде, два других же гордо возвышались над берегом. Между ними в паре метров над землёй и расположилась небольшая секретная обитель Феликса.       — Ты сам его построил? — Рин изумлённо рассматривал нехитрое сооружение из досок и веток.       — Ну, не совсем… — смущённо кашлянул Феликс, но всё же не сдержал улыбки. — Отец немного помогал. Да и тут уже был небольшой домик — я просто сделал его больше и надёжней, чтобы… рыбу с него ловить, да…       — Удивительно! — не скрывал восторга Кэлрин. — Ты вырос вдали от сородичей, но всё равно соорудил себе настоящий шим! Дай угадаю: ты живёшь в нём почти постоянно, до самых холодов?       — Что? Как ты узнал?..       — О, я знаю даже больше! — с улыбкой обошёл он вокруг деревьев, неотрывно глядя наверх. — Например, что на земле тебе тревожно, а на высоте куда спокойнее спится. И что забраться по этому канату тебе немногим сложнее, чем по той лестнице. Можно?       Едва дождавшись кивка озадаченного хозяина дома, Рин ухватился за канат и ловко взобрался по нему на одних руках — да так быстро, словно всю жизнь только этим и занимался!.. Ему не помешал даже всё ещё стоявший член — точнее, теперь торчавший даже бодрее, почти вертикально до самого пупка.       Феликс уже откровенно ничего не понимал. Вздохнув, он залез на деревянную лестницу, закреплённую на стволе дерева, и поднимался куда медленнее, осторожно переступая по ступенькам.       — С последним ты всё же ошибся, — сообщил он, кое-как забравшись на широкую деревянную платформу вокруг дома. — Подниматься стало куда сложнее из-за моей проблемы, — взглядом указал он вниз, тут же с раздражением заметив, что после подъёма и его член снова начал набухать.       — Тогда мы нашли самое подходящее место, чтобы поработать над решением наших проблем! — торжественно заявил Рин, похлопав ладонью по деревянной стене домика.       — Ты хочешь сделать это здесь?.. — нахмурился Феликс, но всё же открыл узкую дверь. — Тут довольно тесно и… я давно не убирался…       Войдя вслед за ним, Кэлрин восторженно приоткрыл рот, осматриваясь в небольшой комнате неровной формы. Освещалась она лишь лучами солнца, проходящими через пару крошечных окон, да сквозь множество щелей в крыше и стенах. Но этого света хватало, чтобы рассмотреть проросшие сквозь всю комнату ивовые ветви разнообразных форм и размеров. Кое-где они переплетались между собой, а в пересечениях были закреплены верёвками. Некоторые ветви служили опорой для ступенчатого пола, на других же висела посуда, рабочие инструменты и прочие мелочи.       Кэлрин сделал шаг в сторону ближайшего угла, при помощи пары досок превращённого в небольшой стол. На нём стоял неплотно прикрытый бочонок, из которого Рин внаглую зацепил пальцем немного мёда и тут же его слизнул. Следом его взгляд скользнул к противоположной стене, где прямо на полу лежали несколько одеял и подушек, и лишь ненадолго задержался на ближайшем к реке углу, в котором зияла неровная дыра. Над ней было подвешено ведро на верёвке, которым Феликс черпал воду, когда было лень спускаться.       Под потолком же сушилась рыба и грибы, но их запах перебивала малина — её созрело столько, что Феликсу пришлось просто высушить урожай на солнце и развесить по веткам в льняных мешках.       — Твой шим идеален! — воодушевлённо признал Кэлрин, втянув аромат полной грудью.       — Тебе… правда здесь нравится? — с робкой надеждой спросил Феликс.       — Нравится? Да я словно в собственное детство вернулся, лет на семьдесят в прошлое!       Феликс заулыбался было, но тут же опешил от осознания:       — Постой, семьдесят?.. Тебе семьдесят лет?!       — Восемьдесят три, если точнее, — с улыбкой поправил тот, непринуждённо усевшись в развилке крупных ветвей, обмотанных потёртым покрывалом. — Удивлён? Я же первым делом тебе сказал, что уже не молод.       — Я решил, что тебе тридцать, ну тридцать пять… — насупился Феликс. — Почему ты так молодо выглядишь?!       — Ты вряд ли будешь выглядеть старше в моём возрасте. Эосими начинают стареть только на исходе второго столетия.       Сказав это, Кэлрин фривольно растянулся вдоль ветви — да так, что его член выпирал через штаны почти вертикально. Но ошеломлённый Феликс едва обратил внимание на его выступление. Незаметно для себя он присел рядом с его ногами, позабыв даже поморщиться от давления на яички, и с вытаращенными глазами уставился в пустоту.       — Я… я не знал, что эоси так долго живут… — растерянно проговорил он, пытаясь осмыслить услышанное.       — Не все — только эосими. Эоси даже до моего возраста почти никогда не доживают — ну, если только не продлевают свою жизнь с помощью нашего ба’ами.       — Это ещё что? — мотнул головой Феликс и вновь перевёл взгляд на Кэла, обнаружив, что тот медленно поглаживает свой член через одежду.       — Ба’ами означает «жидкий жемчуг», — Рин медленно провёл пальцем свободной руки по своему голубому ожерелью. — Свой ты уже пробовал — я с тобой поделился, — соблазнительно облизнув губы, он вызывающе повёл бровями.       — То есть, это… сперма? — Феликс заворожённо слушал его, наблюдая за размеренными движениями.       — М-м-м, вроде того. Но я бы не стал использовать это слово. Оставь его для людей с этой их вонючей жидкой дрянью, которой они размножаются. Ба’ами работает немного иначе…       Ловко скинув обувь, Рин игриво обвил Феликса ногой и притянул себя поближе, положив вторую ногу ему на колени. Феликс немного смутился, ощущая, как его собственная эрекция стремительно возвращается.       — Многие месяцы он накапливается в наших ми, обволакивая хоб’ба, как перламутр. Поэтому «жемчужины» могут сохраняться годами, даже покинув наши тела, — продолжил Кэлрин, плотно прислонившись промежностью к его бедру, и слегка вильнул тазом.       Феликс мог бы поклясться, что на мгновение его ноги коснулось что-то небольшое и твёрдое, отчего его собственный член невольно вздрогнул. Сам бы он не рискнул сейчас так прижиматься к чему бы там ни было — вряд ли же это особо приятно?.. Но, судя по лицу Рина, он был другого мнения. Феликс вновь поймал себя на навязчивом желании сорвать с него эти несчастные штаны, на которых проступало всё больше влажных пятен, но… что-то останавливало его. Возможно, отчётливое понимание, что Кэл только этого и ждёт, и принципиальное нежелание вестись на его провокацию?..       Рин же тем временем скользнул рукой в свои штаны, блаженно прикрыв глаза и откинув голову, отчего радужная повязка спала с его головы, обнажив дрогнувшие уши.       — Но и в жидком виде ба’ами творит чудеса, — продолжив откровенно-соблазнительным тоном, он начал медленно перечислять, на каждой паузе с усилием проводя по своему стволу от головки до основания: — Ослабляет боль… Снимает отёк… Останавливает кровотечение… М-м-м… Защищает от заражения… Ускоряет заживление… Расслабляет… мышцы!..       Рин резко замолчал, поджав губы. Феликс почувствовал, как он напрягся всем телом на несколько долгих секунд, и невольно напрягся вместе с ним. Расслабившись со сладким стоном, Кэлрин выудил свою руку из штанов, и Феликс заметил на его пальцах полупрозрачные голубоватые потёки — на вид густые, как мёд. Вызывающе улыбнувшись, он тут же облизнул собственный мизинец и от удовольствия прикрыл глаза.       — Но главное… Главное, что ба’ами просто восхитителен на вкус, — с придыханием сказал Рин, вынув палец изо рта, и протянул руку поближе к лицу Феликса. — Хочешь попробовать?       Феликс хотел было ответить что-то в духе: «Ещё чего не хватало!», но пришлось проглотить свои слова, когда в нос ударил запах, немного похожий на его собственный — травянистый, но с каким-то смутно знакомым оттенком… Черника?..       Не найдя в себе сил противостоять одновременно и желанию, и любопытству, Феликс подался вперёд и осторожно лизнул кончиком языка протянутый указательный палец. И тут же отстранился, удивлённо коснувшись пальцами собственных губ, пока непривычный вкус растекался во рту. Терпкая сладость и лёгкое покалывание на языке — почти как от крепкого спиртного, но… не совсем. Зато в голове сразу поплыло, будто бы он и правда лизнул… чего не следует. То же самое он почувствовал и тогда, лёжа в траве, но подумал было, что ему показалось.       Ощущая, как всё тело вновь начинает подрагивать, Феликс не удержался, чтобы не лизнуть предложенный палец ещё раз, на этот раз без лишней осторожности обхватив целиком. Кэл наблюдал за ним, растянув губы в довольной улыбке, и охотно подставил второй палец — но, видимо, не ожидал, что Феликс, повинуясь какому-то странному импульсу, с удовольствием засосёт сразу оба. Кэлрин напрягся, стиснув зубы, а его отчего-то всё ещё стоявший член ощутимо дёрнулся вместе со всей промежностью.       Заметивший это Феликс криво улыбнулся, не выпуская его пальцев из губ. Неожиданно для себя он нашёл странное удовольствие в том, чтобы заставлять этого не в меру болтливого типа содрогаться всем телом по собственной воле. Желание овладеть им незаметно перерастало в жгучее нетерпение, а поводы сдерживаться стремительно улетучивались. Прижавшись к Рину бедром ещё плотнее, Феликс зажал его ладонь в своих и с усилием засосал несколько раз, увлечённо наблюдая за ожидаемой реакцией.       — Вижу, ты уже почувствовал этот… забавный эффект? — отметил Кэлрин, позволив тихому стону сорваться со своих губ, как только тот выпустил его пальцы изо рта.       — Я… я словно грибов каких-то нажрался… — выдал Феликс, неловко усмехнувшись собственному сравнению.       — Да, если ба’ами собран во время н’ге, он пьянит и возбуждает даже эосими. Хотя и не так сильно, как эоси — они и вовсе теряют голову.       — А это… не опасно?.. — с опаской спросил Феликс, наклонившись ещё ближе.       — Для нас — нет, — успокоил Рин, дотянувшись влажной ладонью до его щеки. — Но я слышал, что Высшие эоси без ба’ами уже давно не могут выжить — не то, что сохранить молодость, и потому содержат десятки эосими для личного пользования.       Феликс задумался, уставившись куда-то в пустоту, сквозь его живот. Настроение немедленно перейти к делу немного поубавилось от мысли, что в том мире его бы доили, словно козу, ради этого драгоценного «яичного сока».       — Ну, чего же ты ждёшь? — Кэлрин нетерпеливо качнул бёдрами. — Понимаю, для тебя всё в новинку, и я готов тебе подыграть. Но учти, что моё терпение не безгранично. Будешь медлить — и мне придётся перехватить инициативу, — как-то сально усмехнулся, если не ухмыльнулся он.       — Знаешь, что?.. — прищурившись, Феликс вызывающе улыбнулся ему в ответ. — Даром мне не сдались твои поблажки!       С этими словами он в одно движение освободил головку его члена от промокшей насквозь ткани. Кэлрин с облегчением замычал и приподнялся, позволяя полностью стянуть с себя штаны, под которыми даже не обнаружилось белья.       Притянув его зад себе на колени, Феликс с нескрываемым интересом принялся рассматривать Рина. Его лобковые волосы оказались почти такими же светлыми, как и на голове, но при этом совсем короткими, редкими и почти не вьющимися — чем напомнили его собственные, только рыжие. Они аккуратно выстилали лобок, тонкой полоской поднимаясь к пупку, но почти не спускались ниже — к крупным яичкам, отчётливо проступающим через розоватую кожу мошонки.       С первого же взгляда Феликс приметил целых три «жемчужины». Они выпирали из-под кожи, выстроившись одна за другой между его яиц. По размеру они тоже различались: третья казалась самой мелкой, а крупнее всех была ближайшая к члену, от которого её отделяла узкая полоса более грубой кожи. Она походила на след, натёртый каким-то ремнём, долгое время пережимавшим его мошонку у основания.       Однако сам член притягивал внимание даже сильнее. Особенно большая насыщенно-розовая головка, из широкого устья которой всё ещё сочились голубоватые капельки смазки — то есть, ба’ами этого. И, в отличие от его собственной головки, стянутой крайней плотью, головке Кэлрина уж точно ничего не мешало. Кожа свободно обрамляла её снизу и даже немного сборилась по стволу — от одного взгляда так и хотелось натянуть её рукой и посмотреть, что будет.       Да и сам размер заслуживал отдельного внимания! Ещё под одеждой член Рина казался каким-то непропорционально большим, но теперь выглядел ещё внушительнее — даже по сравнению с его собственным, который Феликс считал излишне длинным, пусть и тонким. Челюсть юноши сама собой приоткрылась, когда он мысленно прикинул, поместится ли это у него во рту… И почему он вообще об этом подумал?..       Но всерьёз задаваться такими вопросами сейчас почему-то не получалось. Едва осознавая свои действия, Феликс не удержался-таки и осуществил сразу оба желания, промелькнувших в его возбуждённом сознании. Пару раз осторожно проведя по его стволу ладонью, он крепко стянул крайнюю плоть вниз, полностью обнажая головку, которой тут же коснулся языком. Скользнув по краю уретры, он ощутил тот самый сладко-терпкий вкус с оттенком черники.       — М-м-м, да-а-а… — проскрипел Кэл, довольно зажмурившись на секунду, и тут же улыбнулся уставившемуся на него Феликсу. — Смелее, он не кусается.       — А ты уверен, что не кусаюсь я? — немного неловко попытался подыграть ему Феликс.       — Даже если так, я возражать не буду! — беззвучно рассмеялся тот.       Поймав его на слове, Феликс попытался-таки обхватить губами его головку. Зубы ожидаемо прошлись по нежной коже, заставив Кэлрина напрячься всем телом и стиснуть челюсти, шумно втянув воздух. Феликс тут же замер с полным ртом, выжидающе уставившись на любовника. Всё же он не планировал первым же делом его поранить.       Но тот вместо слов только поддал бёдрами вверх, коснувшись членом его нёба, отчего-то ставшего сейчас особенно чувствительным. Феликс вздрогнул от неожиданной вспышки удовольствия, которому даже не помешала почти до предела раскрытая челюсть. Попробовав ещё несколько раз скользнуть губами по самому началу ствола, осторожно посасывая, он невольно закрыл глаза от наслаждения.       С каждым движением во рту оказывалось ещё несколько капель этого пьянящего нектара, а ноги Кэлрина, которыми тот придерживал его за бока, с каждой новой порцией слегка напрягались. Увлёкшись этим нехитрым действом, Феликс начал терять счёт времени. Член Кэла всё заметнее набухал, постоянно пульсируя, пока он посасывал и облизывал его и так, и этак. А от этих сладких постанываний хотелось заглотить его целиком.       Будто уловив его неосознанную мысль, Рин с неожиданной силой поддал бёдрами вверх, всадив член глубоко ему в глотку — слишком глубоко. Вытаращив глаза, Феликс резко отпрянул от него, соскочив с ветки, и тут же оступился, приземлившись задом на пол — в шаге от дыры, сквозь которую виднелась водная гладь.       — Сдурел?! — возмущённо прохрипел он, схватившись за горло. — А если бы меня стошнило?!       На что Кэл почему-то рассмеялся.       — Сейчас это вряд ли возможно, — успокоил он с улыбкой и, лениво поднявшись с ветки, направился к нему. — Под действием ба’ами все рефлексы становятся… немного сонными. Кстати, лучше не подходи к этой дыре — сам не заметишь, как улетишь в реку.       Феликс в замешательстве смотрел на него, но вставать не спешил.       — Ну прости, — мягко сказал Рин, протягивая руку. — Мне следовало предупредить тебя заранее.       Недовольно сведя брови, Феликс поднялся на ноги сам. Где-то в глубине души он понимал, что ничего серьёзного не произошло, но почему-то начинал всё сильнее раздражаться — или, скорее, даже злиться не пойми на что. Это чувство распирало голову, как тот самый ба’ами — его яйца. И точно так же требовало выхода…       — Буду иметь в виду, когда мой член окажется в твоей глотке в следующий раз, — едко процедил он, приблизившись к Рину вплотную, и вдруг притянул его к себе и требовательно поцеловал.       Не отпуская его губ, он небрежно распахнул белую рубашку Кэла, не обращая внимания на треск рвущихся ниток. Скинув осточертевшую ткань на пол, Феликс продолжал целовать его лицо и шею, остервенело скользя руками по гладкой, горячей коже спины и груди. Феликс и сам не понимал, откуда в нём всё это?! Никогда раньше он не был… таким. Должно быть, это тоже действие ба’ами?..       Обхватив Кэлрина вокруг талии, юноша резко прижал его к себе. Теперь их члены разделял всего один слой ткани: штаны Феликса, но и они оказались приспущены до колен прежде, чем их хозяин успел понять, как это получилось. Не отрываясь от губ любовника, Феликс сбросил обувь и нетерпеливо выпутался из штанин, а Рин тем временем высвободил его из последнего предмета одежды — рабочей рубашки.       Наконец-то их горящая от возбуждения плоть — крайняя и не только — повстречалась. Прислонившись спиной к одной из ветвей, Феликс попытался обхватить оба члена рукой, но длины пальцев не хватало. На помощь пришли руки Кэлрина, и вместе их пальцы, переплетаясь, стремительно разжигали и без того пылающее желание близости.       Но этого было мало!..