(Не)вероятный Союз

Истошный плач Асоки резал слух Мола, как нож сухожилие. Он не удивился рекции тогруты. Учитывая пережитое, это была вполне адекватная реакция. Сам он съехал с катушек, когда был повержен, и чуть не съехал второй раз, когда погибла Мать. И это после его многолетней закалки под надзором Сидиуса. О закалке Тано он мало что знал. Однако, у неё было преимущество: она была не одна. Он был рядом. Тот, кто прошёл через ужасы пыток, войны, тюрьмы, смерть родных и выжил. И он мог провести её через тьму и страдания, ведь если предоставить молодую джедайку самой себе — неприятностей не избежать. Мол медленно направился к Асоке. Та почувствовала его приближение и чуть не подавилась слезами и слюной в попытке поскорее успокоиться. Завидев её в рыданиях, Мол смутился — хотя Асока и была крепким воином, и он это знал, сейчас он видел перед собой лишь разбитую горем юную тогруту, отчаянно борющуюся со слезами. Он решил отвлечь её: — Тано, ты тут замёрзнешь. Поднимайся наверх. Пошли, посмотрим, что у нас с запасами, — предложил он, не акцентируя внимание на её состоянии. Асока, всхлипывая, поднялась к нему. Через пелену слёз, застилавших взор, ей на секунду показалось, что она увидела сочувствие на лице Мола. И даже понимание. Она поплелась за ним в пассажирский отсек. Там они перешерстили кладовки, ища припасы и нужные вещи. В процессе Асока осознала, что не отказалась бы от новой одежды, потому что её была вся испорчена и подрана во многих местах. Мазь с бактой и пластыри оказались очень кстати для её ран. Мол нашёл рационы, изотоник, инструменты и пару годных винтовок. Они собрали всё полезное и присели за столик в пассажирском отсеке, оценивая улов. — Негусто, но на несколько дней еды хватит. Это даст нам возможность добраться до внешнего кольца. — Куда именно? — безучастно спросила Асока. — Дукхар V*. Необитаемая планета в одной из внешних систем. Нет обитателей — нет проблем. То, что надо. — А как же твои связи и всё такое? — колко подметила Асока. — А как же военные планы Сидиуса? — парировал Мол, указывая на нежелание вдаваться в подробности его контактов, которые, к слову, оказались недоступны при его последней попытке связаться с ними. — Мы не знали о Сидиусе до недавнего времени. Все его стратегии — это фарс. Я могу тебе рассказать, что знаю, но как это поможет… — Не затягивай и выкладывай. Асока рассказала о некоторых планах Сидиуса по части операций Ордена, тщательно стараясь отвести тему от Энакина. Но как она осознала в процессе рассказа — её Мастер всегда был в центре внимания Сенатора Палпатина/Дарта Сидиуса и участвовал во всех стратегических ходах Республики. Это настораживало и свидетельствовало, что Мол мог быть прав — Сидиус, вероятно, планировал обратить Энакина уже давно, тренируя его силу, давая славу и власть, и потягивая за ниточки, когда было нужно. — Всё понятно. Мой бывший Мастер использует свои любимые тактики: секретность, захват власти, политические диверсии, подстроенные конфликты, вооружение… — Это ты им восхищаешься или завидуешь? — ехидно спросила Асока, чтобы перевести разговор. — Я его ненавижу. Даже больше, чем Кеноби! Потому что Кеноби насолил только мне, а Сидиус использовал меня всю жизнь, навредил моему народу и Матери! — с этими словами он вдарил кулаками по столу, вешая голову. Он пожалел о своей откровенности, но вылетевшие слова возымели положительный эффект: — Значит, твоё желание свергнуть его не просто амбиция… Для меня это тоже нечто большее. Я делаю это ради моего Мастера и друзей, которые пали… — Асока остановилась. Разговор перетекал в личное русло. Хотя это и не казалось неправильным, в сложившейся обстановке, она решила не заходить слишком далеко со своим новым попутчиком.

~ ~ ~

За разговорами время пролетало быстро. Однако, стресс прошедшего дня давал о себе знать: как Мол, так и Асока устали и были эмоционально истощены. У Асоки закрывались глаза, а Мол чувствовал тяжесть во всём теле. На шаттле не было кают, поэтому спать пришлось в кабине пилотов, откинувшись на креслах. Асока провалилась в сон, как только они перестали разговаривать. Мол же не мог уснуть ещё долго. Присутствие тогруты оказывало на него странный эффект: его пробивало на сочувствие, ненужные откровения, долгие разговоры и обсуждения планов на будущее — поведение крайне несвойственное для него. Причём делал он это сам не отдавая себе отчёта. Было и ещё кое-что: он не мог отвести от неё глаз. Вот и теперь, когда она спала, его мысли витали вокруг неё, а глаза очерчивали утончённые черты: юное личико, на котором все эмоции выражались особенно ярко; цветные лекку; объёмная грудь, которая мирно вздымалась от её сонного дыхания; узкая талия и округлые бёдра. Тогрута была самкой, что надо. При этом обладала завидной силой и острым языком… «О чём только я думаю? Что за бред?», — тормознул свои мысли Мол, отворачиваясь. Он попытался отрешиться от непристойных дум... Однако, безуспешно. Лишь когда он вдоволь насмотрелся на Асоку, воображая, как выглядит её грудь, пресс и бёдра без одежды, сон забрал его.