Проблема

      Я чувствовал себя влюбленным придурком, готовым весь мир подарить по одному только желанию Диппера. Мы просто общались как друзья, пусть такой расклад и тяготил время от времени. Он хлопал меня по плечу, улыбался. Я просто погряз в нем, будто влюблен в первый раз. Так хотелось хоть раз назвать его своим, прижать к груди и не отпускать, но приходилось занимать свое почетное место во френдзоне. Жар новой волной пронесся по телу, когда Диппер опять коснулся моего плеча и стряхнул с него что-то. Главное ему это позволено, а стоило мне полезть обниматься так ускользал, отталкивал и в руки не давался.       Завалился в школьный туалет, опираясь о стенку кабинки, чувствовал как жар от прикосновения все еще не покидал плечо. Трясущимися пальцами расстегнул ширинку на школьных штанах, матерясь сквозь зубы, вспоминал вконец переходящего все границы Диппера. Он такой манящий, буквально рядом с ним дышать становилось труднее, я живу лишь только редкими встречами и мимолетными прикосновениями. В корне неправильно и нездорóво. Мысль начать встречаться с Тимом из параллельного класса становилась не таким уж плохим вариантом. «Билл, давай просто ты будешь реалистом, взглянешь в бесстыжие глаза правды и смиришься, что нет, тебе не перепадет даже раз этот лакомый кусочек». В приоритете оставались лишь дрочка на светлый образ Пайнса и несбыточные фантазии с закрытой дверцей в реальную жизнь.       Перед глазами возник образ Диппера берущего в рот мой член стеснительно, неумело, застенчиво. Он проходился языком вдоль ствола, задевал уздечку, после медленно вбирал его в себя. От его скованности рвало крышу, дыхание учащалось, я наклонился, ищя опору в противоположной стенке. Рука скользнула по увеличившемуся в размерах члену. Образ Диппера становился ярче, четче: слегка растрепанные волосы, покрасневшие щеки, слезы в уголках глаз. Он становился раскованней, а его движения уверенней, по подбородку Пайнса стекла слюна вперемешку со спермой. Интересно, мои фантазии отличались от возможных исходов реальности? Посмотрел на испачканную руку, борясь с дрожью и приятной слабостью.       Иной раз думал, что Диппер специально меня дразнил, носил приталенные рубашки и узкие джинсы. То, как он переодевался на физкультуру — отдельная история (спасибо совместным урокам). Больше всего меня добивало недоразумение в голосе и последующий вопрос, адресованный мне:       — Что-то случилось?       — Нет.       Конечно, ничего не случилось, просто передо мной ходила полуобнаженная, мать его, влажная мечта. Напомнить бы ему хорошенько о своей ориентации прямо в этой раздевалке, хоть на старой лавочке или прижать к шкафчикам для сменки. В кого он такой уродился натуральный? Так и хотелось его подпортить.       После физкультуры в конец отшибло мозги, я состроил болезненную мину и просил Диппера помять свое плечо. Сука, это лучшая идея, которая приходила мне в голову. Он, мало того что согласился, так еще и майку просил снять. Мне определенно нравился его настрой, еще больше уносило от рук Пайнса. Господи, дай мне сил не спалиться, едва сдержал стон, старался даже голову не поднимать, когда скидывал майку к себе на колени. Мы сидели в пол оборота друг к другу. Диппер разминал мне плечо и вроде шел на контакт. Я распалялся слишком быстро, в горле пересохло.       «Так, Сайфер, ты его поцелуешь прямо сейчас, давай же», — кричал мой внутренний голос.       Такая ситуация мне еще вряд ли подвернется: вокруг никого, Диппер потерял бдительность. Что еще нужно? Заглянул в его карие глаза; зрительный контакт держался. Пайнс прекратил разминать мне плечо, замер, пододвинулся ко мне, потянулся рукой к лицу, убрал упавшую на глаза челку. Перехватил запястье Диппера, с замиранием сердца поднес тыльную сторону его ладони к своим губам и поцеловал. Пайнс удивился, но не спешил вырывать руку. Кто-нибудь, скажите мне, что это приглашение, иной трактовки его поведению я не находил.       — Диппер, что же ты со мной делаешь? — попытался успокоиться, привести свои мысли в порядок и напомнить самому себе, что не стоило рубить с плеча. — Я люблю тебя. Пиздец как сильно.       — Билл, не надо.       — Если ты через пять секунд не скроешься из виду, то я за себя не ручаюсь.       Диппер так и остался сидеть на месте, даже не двигался. Неужели рискнул попробовать? Вместо этого он прижал ладонь мне ко лбу и спросил здоров ли я, так как несу откровенный бред, по его словам. Снова неудачно отшутился, после пошел переодеваться.       Налажать в самый решительный момент — наше все. Мне выдалась идеальная возможность. Видимо, меня сегодня во сне приложили чем-то тяжелым по голове, раз язык так развязался. И почему мне казалось, что его поведение изменилось. Сегодня слишком много внимания Диппер уделял мне. Даже странно, приятно. Я мог к такому быстро привыкнуть.       — Как плечо?       — Мне определенно становится легче, когда ты его массируешь.       — Может, растяжение?       — Ты в этом разбираешься?       — Не особо, пойдем к медсестре. Она тебя осмотрит.       — Я хочу, чтобы меня осматривал только ты.       Пайнс посмеялся надо мной, назвал балбесом и сам повел в медпункт к медсестре.