эхо

Когда это началось? Ты помнишь? /// Под подошвами старых кед шуршит галька, моросит дождик, из-за которого челка противно мокнет и начинает виться еще сильнее, неопрятными кольцами прилипая ко лбу. Арсений задирает голову, смотрит на затянутое серой пеленой небо и непроизвольно жмурится, когда на стекла очков падают капли. Думает, что надо было надеть шапку, все-таки октябрь и на улице стоит такая мерзкая непонятная погода, когда светать-то толком не светает, и не то чтобы идет дождь, просто в воздухе висят капли, оседая на лице и размывая все вокруг, смешивая дома, улицы и людей в одно сплошное серое пятно, будто бы Арсений забыл надеть очки. Почувствовав неожиданный тычок в спину, Арсений тихо охает и сразу смотрит себе за спину, слыша сонное и недовольное: — Че ебало задрал? Шагай давай. За ним стоит Антон, заспанный и лохматый, с залегшими под глазами тенями и небритыми щеками, зевает во весь рот и в конце лязгает зубами. Арсений под его взглядом невольно съеживается, хотя и не ежик вовсе, и медленно отходит в сторону, пропуская Шастуна. Непонятно только зачем, дорожка широкая, парень мог бы просто его обойти. Арс смотрит в спину уходящему Антону, который сутулится и вжимает голову в ворот черной куртки, и думает печальное — «почему?». Почему он? Почему с ним это произошло? В их частной школе учатся почти двести человек; население маленького городка, где она находится — три тысячи сто двадцать человек; на планете почти восемь миллиардов человек. А он влюбился в парня, который считает его пылью под своими огромными кроссовками. Определенно Арсений победитель по жизни.

***

В класс он заходит всего за минуту до звонка, потому что никак не мог сдать куртку в раздевалку, там было совершенно не протолкнуться. Антон иногда и вовсе без куртки бегает, все равно от их общаги до здания школы пять минут ходьбы. Но это у него здоровые легкие футболиста, а у Арсения чуть что и сразу пневмония. Опустившись за свою родную последнюю парту у окна, Арс обводит взглядом кабинет, но Антона не видит, собственно, как и всю его компанию, включая Кузнецову, сумка которой обнаруживается почему-то на парте перед ним. Обычно там сидели Оксана с Димой, с чего бы вдруг Кузнецова уселась на их место. Впрочем, когда встречаешься с Антоном, то можешь себе позволить что угодно, чем Ира и пользовалась направо-налево (а думала, что королева). Думаете, Арсений ненавидит Кузнецову? Да нет. Он вообще ничего по отношению к ней не чувствует, предпочитая игнорировать ее выпады в свою сторону и то, что она раздвигает ноги перед Антоном. В конце концов у нее есть на это все права, а Арсений может засунуть свои сраные чувства поглубже в жопу и стараться не попадаться Шастуну на глаза. Почему? Да потому что в их школе все какое-то чересчур клишированное. Еда — невкусная, классы — холодные, учителя — все как один злобные твари, мечтающие от тебя избавиться, а главный хулиган школы надирает задницы главным задротам школы, все логично. Так уж вышло, что они с Антоном по разные стороны баррикад, а Арсений умудрился полюбить его до такой степени, что готов даже смотреть на то, как он зажимает за дверями туалета Кузнецову. Любовь зла. Нет, Антон не настолько козел, хотя, возможно, Арс просто привык его идеализировать, что уж тут поделаешь, любит. Поэтому и терпит издевки его дружков. Но что характерно, если, допустим, вся эта шайка-лейка исправно донимает Арсения и самыми разными способами пытается сделать его жизнь еще хуже, чем она уже есть, то Антон больше наблюдает, стоя где-нибудь неподалеку и куря, пока Соболев со своими подсиралами мутузит его за общагой или в лесу. Арс не хочет ничего романтизировать, он вообще ненавидит это слово и все его вариации, но волей-неволей задумывается, сквозь пальцы наблюдая за тем, как вместо того, чтобы присоединиться к друзьям, Шастун продолжает курить, эстетично (иначе и не скажешь) выдыхая дым в извечно пасмурное небо, пока сам Арсений задыхается и не только от прилетающих по ребрам ударов. По ушам режет трель звонка, и кабинет постепенно набивается учениками, создавая столько шуму, будто сюда ворвались разом пчелы, курицы и комары. Арсений морщится, когда влетевший в класс Соболев что-то на ультразвуке орет в коридор, а за ним следом, причем так же морщась, входит Антон, пытаясь на ходу пнуть Илью под зад. — Не, я не сомневаюсь, что вы не продуете, но подстраховаться бы не мешало, — с такой фразой в кабинет входит другой Илья, который Макаров, но которого все зовут Макар. Он кажется Арсению единственным нормальным и адекватным человеком в их компании, потому что — от Макара ему ни разу не прилетало; Макар даже пытался отговорить друзей его бить; и — что самое, пожалуй, главное — Илья как-то притащил Арсу огромную упаковку собачьего корма (а для кого — это чуть позже). В общем, Илья его не трогает, так что к нему такой уж сильной неприязни Арсений не чувствует, но все равно предпочитает держаться на разумной дистанции, чтобы потом не оказалось, что он слишком доверчивый и наивный. Хотя, с ним уже такое было. — А ты, Шаст, уже с недели две на тренировки не ходишь, — тоном строгого отца замечает Дима, который вообще придерживается принципа Арсения в упор не замечать, будто бы он пустое место. Что ж, удобно, и взаимно, несмотря на то, что одно время, когда Арс сюда только перевелся, они даже немного общались. Сказать бы, что хорошее было время, да только у Арсения все хорошее в жизни закончилось со смертью папы, на смену которому пришел ненавистный отчим, благодаря которому он теперь и гниет в этой школе. — Они мне просто не нужны, — нахально ухмыляясь тянет Антон, падая за парту, находящуюся перед Арсением. В нос сразу ударяет запах влажной одежды и табачного дыма, от которого у Арса в легких скребутся кошки и в горле першить начинает, но он всеми силами сдерживает желание покашлять. — Если бы я тебя не знал, то сказал бы, что ты самоуверенный петух, — садясь за ту же парту, но во втором ряду, говорит Дима. — А так да, ты можешь в сухую сделать кого угодно, талант не отнимешь. — И не пропьешь, — вставляет Макар. — Кстати, про «пропьешь», — встревает Соболь, садясь прямо на парту. — Бухать будем. — Ну да, — кивает Макар. — А я и не спрашивал. Это утверждение. Давайте в этот раз у Шастуна, а то после нашей последней попойки моя комната все еще… как бы это сказать… Короче, не в образе и не в духе принимать новых гостей. Запах дыма так прочно заседает в легких, а покашлять Арс так и не решается, из-за чего его глаза начинают слезиться. Он часто моргает, еще чаще сглатывает и все-таки кашляет, быстро прикрывая рукой рот, но, к счастью, вся компания так занята обсуждением предстоящей попойки, что не обращает на него внимания, и Арс облегченно выдыхает, уже тише покашливая в кулак и жмурясь от выступающих слез, не видя как напрягается спина Антона, словно он вслушивается. /// День проходит даже спокойно. Арс всего раз выдерживает словесный понос одноклассников во время физкультуры о том, какой он педик и задохлик, и разок едва не падает с лестницы, запнувшись об выставленную ногу Соболева. В целом, этот день даже можно назвать хорошим, потому что на теле не появилось новых отметин в добавление к уже имеющимся, которые бы пришлось потом оправдывать перед Добровольским — его начальником. Павел Алексеевич был человеком на веселе и всегда с пониманием относился к Арсению, не спрашивая лишнего, а иногда даже, когда видел, что парень находился в особенно упадническом состоянии, мог налить ему какао с зефирками и отправить в подсобку магазина — отдыхать. Наверное, Арс нашел в нем черты умершего отца, потому что по-другому свое рвение работать в небольшом круглосуточном магазинчике в городе он объяснить не мог. Зарплата была не то чтобы сильно большая, чуть больше, если он брал дополнительные смены или даже ночные, но не такая, чтобы тратить на нее время. Хотя, Арсению все равно больше было не на что его тратить, тем более что так у него была возможность свалить из общаги, от дружков Антона и от самого Антона. В общем, работа поддерживала его на плаву и заставляла просыпаться и доказывать себе, что, ну, осталось же совсем недолго, чуть больше полугода, он подкопит денег и сможет навсегда покинуть этот мерзкий город и больше никогда не возвращаться, чтобы не вспоминать весь пиздец, который здесь с ним происходит. И чтобы больше никогда не увидеть Антона. Эта мысль одновременно и успокаивала, и пугала. С одной стороны — Антон был тем, из-за кого Арсению приходилось терпеть побои и издевательства каждый божий день. Но с другой он же был словно спасательным кругом, который еще не дал ему утонуть в депрессии и ненависти к себе, который заставляет его искать хорошее даже в самых плохих людях и одна улыбка которого делает день лучше. Если работа была вынужденной мерой, чтобы потом у него были деньги на первое время, ведь ему-то, в отличии от его одноклассников, никто не поможет финансово, то Антон был отдушиной и светлым пятном в унылой серой жизни, которым он мог исподтишка любоваться и иногда позволять себе думать о чем-то большем. Все-таки Арс жуткий фантазер и мечтатель, так что не раз в его голове проскакивали картины того, как Антон однажды не даст друзьям его избить, как поможет подняться с грязного асфальта и даже поинтересуется как он. Дальше придумывать Арсению не хватало смелости и элементарной веры — этого все равно никогда не будет, а от мыслей больно. Антон его не ненавидит, но и не замечает тоже, Арс для него никто, меньше, чем пустое место и должно произойти чудо, чтобы парень обратил на него внимание. /// После шести уроков кто-то оставался на дополнительные, а кто-то Арс — оценки были буквально единственным, за что его любили учителя, так что допы были просто ни к чему. Но до работы было еще далеко, а еще он знал о предстоящей футбольной тренировке и пропустить ее не мог. Возможность посмотреть на Антона, когда тот взмокший, взъерошенный и охваченный азартом, Арс пропустить не мог, потому что в такие моменты Шастун особенно прекрасен, как бы слюняво это ни звучало. Парни поделились на две команды и решили сыграть шуточный матч на бухло: кто проиграет — тот покупает. На трибуны стали медленно подтягиваться ученики, которым тоже было особо нечем заняться — в закрытой школе на окраине леса развлечений не так много, а до города еще нужно было ехать. Дождь идти давно перестал, но в воздухе по-прежнему висела влага, неприятно оседая на коже, из-за чего все ежились и кутались в куртки и шарфы, но не уходили. Присев скраю на последнем ряду, Арсений заметил устроившихся на первом Иру, Дарину и Оксану — неразлучное трио, которому только дай повод насочинять сплетен. Это из-за них по школе одно время ходили слухи, что он дрочил в школьном туалете. На самом деле ничего такого, конечно, не было, он в тот раз просто поссал, а потом остался сидеть на крышке унитаза, потому что не хотел возвращаться в класс. А в итоге вот. Оксана накидывает на плечи подруг клетчатый плед и садится рядом, Дарина машет кому-то на другой стороне поля и, прищурившись, Арс узнает фигуру Шеминова, еще одного типа, который Арсению существовать мешает. Мерзкий одним словом. Он не машет в ответ и Арс слышит как Дарина что-то быстро и недовольно говорит Ире на ухо, пока та высматривает на поле Шастуна. К слову, сам Арсений делает ровно то же самое, бегая взглядом туда-сюда и щурясь, но Антона и так не проглядишь, не получится, даже если захочешь. Зябко передернув плечами, скрытыми под тонкой тканью куртки, Арс дышит на сложенные ковшиком ладони и трет их друг об друга. Нужно было одеться теплее, дурачина. Сует руки между ног и плотно их сводит, надеясь согреть хотя бы так, но холодный пронизывающий ветер все равно лижет открытую кожу между подвернутыми штанами и носками. Одеваться по погоде Арса никто не учил. Антон выходит на поле, когда Арсений уже себя не чувствует от холода и дрожит так, что зуб на зуб не попадает. Он вообще мерзляк жуткий, а еще выперся чуть ли ни в чем мать родила на улицу. В октябре, блять. Как сказал однажды Павел Алексеевич «Арс, тебе бы мозгов, и все бы было хорошо». Он дико прав. Парни начинают с разминки и сначала прогоняют пару кругов по полю, не торопясь, потому что с ними нет тренера и можно делать все в свое удовольствие. Он слышит, как Соболев орет что-то Смирнову, потом они оба смотрят в его сторону и совершенно по-скотски ржут, а потом еще и присвистывают, заставляя Арсения пожалеть о своем решении прийти сюда. Сейчас они расскажут Антону, что он здесь и… да и ничего, собственно, тому все равно, как и всегда. Тем более, что Арс приходил на его тренировки и матчи и до этого, так что ничего удивительного нет, кроме того, что он вообще сюда ходит. Вот тебе и еще один повод доебаться до его ориентации и пустить очередной слушок. Все и так заочно считают его педиком. Арс обводит взглядом трибуны, на них — одни девушки, пришедшие сюда поглазеть на парней или на своих парней, и он, пришедший поглазеть на Антона. По сути такой же, но другой во всех смыслах и потому лишний. Не отрываясь, Арсений наблюдает за тем, как Антон бьет по мячу, стараясь попасть в ворота, в которых стоит Макар. Ничего не скажешь, защита удалась. Правда, если вы Антон, то для вас ничего не стоит обойти и это широкоплечее нечто, так что в итоге первый забитый мяч как раз приходится промеж ног Макара, в ворота Соболева. Тот орет на тезку, но больше для антуража и показывает средний палец Шастуну, который зачесывает пальцами челку и довольно лыбится. Красивый. Арс едва сдерживается, чтобы не вскрикнуть, когда Антон забивает еще два гола, но успевает прикусить губу, еще чего не хватало. Зато кричит Ира, но в ее голосе столько наигранности, что Арса передергивает. Играют до пяти, так что немного подождать осталось. Х-холодно, черт возьми. Четвертый гол Арс пропускает, а на пятом просто улыбается, глядя на радостного Шастуна, всухую размазавшего Соболева. Арсений видит, как до этого торчащая в телефоне Кузнецова вскакивает и идет к Антону, что-то ему говорит, тот смотрит хмуро, мгновенно меняясь в лице, а потом громко матерится. Что там такого ему сказала Ира — Арс не в курсе, да и дознаваться не хочет, да и не получится, поэтому он тихо покидает трибуны и по пути в общагу заруливает еще в одно место. /// Глубже в лесу холоднее, но у Арсения уже не хватило бы сил сгонять в общежитие и одеться, а потом возвращаться назад, ноги и так уже еле шли от холода. Хрустя опавшей листвой под подошвами кед, парень уходит все дальше от школы, цепляясь одеждой за сухие ветки и утопая в склизкой влажной земле, которая, кажется, не высыхает даже летом. Когда до места остается пару минут ходьбы, Арс переходит на бег и уже через полминуты оказывается перед полуразвалившимся сараем, дверь которого держалась на одной петле и опасно покачивалась даже от самого легкого дуновения ветра. Сдвинуть ее у Арса не получается — тяжелая, поэтому он ее не трогает и проникает в сарай через щель в его задней стене, которая достаточного размера, чтобы он мог спокойно в нее пролезть. Но в сарае никого, и Арсений досадливо поджимает губы. Огромная собачья миска стоит пустая, так что неудивительно. Он подходит к ведру, в котором еще полно воды, потому что с крыши постоянно льет и таким способом вода у собаки почти всегда есть. Удобно. Он только берет в руки мешок с сухим кормом, когда слышит с той стороны радостный лай, а после и видит, как в ту же щель протискивается здоровенный пес, тряся слюнявой мордой и лая. Арс не успевает среагировать и валится на пол, хохочет и чешет пса за лохматыми ушами. — Я тоже рад тебя видеть, — смеется парень, пока пес продолжает вылизывать его лицо. Если честно, этот пес чем-то напоминает ему Антона, благодаря которому собака у него и появилась. Два года назад Арс по обычаю шлялся по лесу — он вообще много времени там проводит, если не в школе и не на работе. Это был декабрь, сугробы доставали едва ли не до подбородка, стояли режущие кожу -25, а ходить приходилось аккуратно и только по протоптанным тропинкам, которые делал или сам Арс, или школьные дворники и лесничие. В какой-то момент он услышал чей-то тихий скулеж и сначала решил, что показалось, но потом к поскуливаниям добавился плеск воды, и Арс не задумываясь рванул к озеру, по колено утопая в снегу. Лед был треснут, а за его края цеплялся лапками щенок, наполовину находясь в ледяной воде. Арс тогда собрался сам уже лезть доставать собаку, но тут внезапно появился Антон. Скомандовал, чтобы он не лез и сам аккуратно спустился к озеру. Лед в итоге обломился сильнее, они оба едва не провалились следом за щенком, промокли, замерзли, но спустя полчаса довольные уже тащили щенка к общаге — нужно было его помыть и согреть. Шастун матерился, потому что мерз и на все его «спасибо» только отмахивался и угукал, иногда добавляя, что лучше бы он им обоим — Арсу и щенку — дал утонуть, чем сейчас так дико мерз. Но помог же все-таки. На вопрос, откуда он вообще так удачно там оказался, Шаст только скомкано сказал, что курит там часто, чтобы не спалили, а потом предложил заткнуться. Больше с псом (а именно так он и обращался к щенку) Антон ему не помогал и даже не спрашивал как у него дела. Похоже, ему было все равно. Правда, когда пришло время куда-то щенка девать, потому что жить в общежитии он не мог, Антон внезапно снова объявился и предложил ему прятать пса в старом заброшенном сарае в лесу. Так и получилось в итоге: щенок стал жить в сарае и носить имя Пес. Арс ничего не смог сделать с прилипшей кличкой, да и дал ее Антон, хоть и сам не подозревал об этом. Интересно еще было, какая мразь два года назад пыталась избавиться от Пса. Посидев и поиграв какое-то время с Псом, Арс все-таки возвращается в общагу. Темнело уже, а ему еще бы переодеться в чистое и успеть на последний автобус в город. /// Автобус, ожидаемо, почти уходит у него из-под носа, так что приходится догонять, причем прямо по лужам, каждая из которых глубже предыдущей, так что на работу он приезжает мокрый и замерзший, со сползшей набок шапкой и текущими соплями. — Ты опоздал, — вместо приветствия оповещает его сидящий за кассой Матвиенко. Арс поднимает на него взгляд и уже открывает рот, чтобы ответить, но его прерывают. — Как ты вечно умудряешься собрать все лужи в городе? Арсений еще несколько секунд тупо втыкает на него, но потом просто молча идет к двери, находящейся за стойкой, там у них служебные помещения. Они с Серегой дружат, вообще-то, просто сегодня у того, видимо, хреновое настроение, а Арс привык, что в таком случае все всегда срываются именно на нем. Пройдя длинный узкий коридор, в котором совсем не гостеприимно горит одна-единственная лампочка, да и та мигает, Арс открывает дверь маленькой гардеробной, где весь персонал оставляет свои вещи, и удивленно замирает на месте, глядя на одевающуюся Топольницкую. Та, услышав скрип двери, поворачивается и Арс видит, что помада на ее губах смазана, а всегда идеальный пучок сбит в сторону. Девушка зажимается и торопливо отворачивается, начиная собираться быстрее. — Привет, Арс, — бросает не глядя через плечо. — Ты опоздал. Блин, спасибо, он в курсе. Но даже так пришел вовремя, потому что явись он на работу как положено, то, возможно, стал бы свидетелем чего-то, чего видеть не хочет. О романе (или что там у них) Сереги и Юли он догадывался давно, но не знал, что они могут спать прямо на работе. И куда только Воля смотрит? Арс молча переобувается в другие кеды, которые специально держит здесь на случай, если он снова решит искупаться по дороге на работу или его обоссыт собака. Также в его пакете под диваном запасные штаны и футболка, потому что способности Арсения чем-нибудь себя облить или измарать можно позавидовать. Однажды он так заигрался с Псом, что пропустил автобус, не успел сбегать в общагу и пришел на работу с опозданием в сорок минут в футболке заляпанной собачьими слюнями. В тот раз сменку ему одолжил Серый и, пожалуй, Арс бы лучше голым на кассе стоял, чем в его майке, которая была ему короткой и каждый раз задиралась, стоило ему поднять руки. А он еще в те дни занимался расстановкой товара, так что комментариев от всяких уебанов наелся сполна. Накинув форменную темно-бордовую жилетку, Арс наблюдает за Юлей, которая полоскает свой бокал под краном. — Вы с Сережей поругались? — толкая пакет обратно под диван, спрашивает Арсений. Он стоит к Юле спиной и минуту позади тишина, но потом слышится, как девушка со злостью ставит бокал на полку, громко брякнув ложкой в нем. Блин, он же в прошлую смену разбил свой бокал, а новый взять так и забыл. — Нет. — Хорошо. Арс не привык лезть не в свое дело, он вообще сразу чувствует себя жутко неловко, если ему приходится становиться свидетелем чьих-то ссор. У Юли он спросил для галочки, потому что они общаются, девушка нормально к нему относится и он просто хотел показать, что его волнует ее состояние. Но раз она не хочет отвечать, то он не будет настаивать. — Арсений, ты опоздал, — стоит ему выйти из гардеробной, говорит показавшийся из своего кабинета Добровольский. — Извините, Павел Алексеевич. — Задержишься на десять-пятнадцать минут и я, так уж и быть, тебя прощу, — подмигивает Воля и Арс невольно улыбается. Да хоть на еще одну смену останется, завтра все равно воскресенье, а в общаге его ждут пьяные одноклассники. — Ты, кстати, перебрал в этом месяце ночных смен. Хочешь меня обанкротить? — Хочу уехать, — честно отвечает Арсений. — Понятно, тебе, как и всем, просто нужны деньги. Но я беспокоюсь о твоем здоровье. По сколько часов ты спишь? В твои мешки под глазами скоро Матвиенко поместится. Да он в принципе плохо спит. Не то, чтобы ему снятся кошмары, сны вообще ему не снятся, просто не спится и все, так что он может по полночи просто лежать в кровати или, если совсем надоест, читать, так что в его мешках нет ничего странного. — Все в порядке, правда. Я нормально сплю. Воля пристально смотрит на него, и Арс понимает: тот ему не верит, ровно как он сам не поверил в слова Юли о том, что они с Серегой не поругались. Врать начальнику не хочется, но зачем загружать его бессмысленной информацией о себе. — Расстановкой позанимаешься? У Бортич руки из жопы и шило там же, ничего ровно поставить не может. — Хорошо. Расстановку Арс не любит, Сашу Арс тоже не любит, потому что она гиперактивная и шумная, от нее быстро устаешь и не знаешь куда деться. А ему снова выпала смена с ней. И, кстати, ее тоже все еще нет на месте, а про опоздание почему-то всегда говорят только ему. Девушка вваливается в магазин еще спустя полчаса, мокрая и злая. Вода ручьем стекает с ее светлых вьющихся волос и одежды, а в руке она держит сломанный зонтик. Стоя на стремянке, Арс поверх полок смотрит как она топает к служебным помещениям, чвакая при каждом шаге мокрыми ботинками. Еще один недовольный жизнью человек, который вполне может оторваться на нем за любую провинность или даже без нее. — Матвиенко, ты какого еще до сих пор здесь? — голос у Саши громкий, и он эхом отскакивает от стен пустого магазинчика. — Так ты шляешься где-то, я че кассу пустой оставлю? — кричит в ответ Сережа. У них вообще странные взаимоотношения. По началу, когда Бортич еще только к ним устроилась, парень клеился к ней, но девушке палец в рот не клади, так что на все его ухаживания она только скалилась и слала его нахуй. В итоге сейчас они периодически крысятся, но глядя на эти срачи Арс почти всегда уверен, что вот сейчас они пососутся. — А Попов че не пришел еще? Она ожидаемо его не заметила. — Воля его на расстановку отправил, потому что ты криворукая. Арс слышит шлепок и громкое Серегино «Сука!», а Бортич тем временем уже скрывается за дверью, оставляя злющего парня одного. Поставив последнюю банку консервированного горошка на полку, Арс трет озябшие пальцы. Над головой что-то трещит, а потом мигает, и парень задирает голову, глядя на лампу над своей головой. В этот момент дверь магазина открывается снова, впуская запах свежего ветра и дождя вкупе с… Антоном, Ирой и Соболем, которые громко разговаривают и ржут, сразу же направляясь к полкам со спиртным. Арсений думает, что Матвиенко им нихрена не продаст и следит взглядом за Антоном, который выглядит хмурым и отстраненным, словно разговоры и хохот друзей его ни разу не касаются. Серега, сидя за кассой, не менее хмуро глядит в телефон и что-то строчит, наверняка, Юле, на покупателей внимания не обращает и, скорее всего, точно не глядя пробьет им все, что они возьмут. Компания в этот момент заруливает за стеллаж, на котором расставлял продукты Арсений и, завидев его, замирает, но быстро реабилитируется. Нет, не голосит, что-то типа «о, ты здесь, придурок» или «как дела, Сеня?». Просто проходя мимо него, Соболев якобы нечаянно сильно толкает плечом стремянку и от неожиданности Арс резко хватается руками за полку под тихий смешок Кузнецовой. Даже не смотрит в их сторону, молчит и терпеливо ждет, когда они уйдут. Видимо, без реакции им неинтересно, потому что и парень и девушка быстро уходят в другой отдел, громко разговаривая. Арсений выдыхает и разжимает побелевшие пальцы, собираясь спускаться. Не глядя ставит ногу на следующую ступеньку и тут слышит неприятный и громкий лязг, чувствуя, как опора уходит из-под ног. Словно в замедленной съемке он валится назад, уже готовясь приложиться спиной о холодную твердую плитку, но вместо этого вдруг чувствует чьи-то крепкие теплые руки, подхватившие его. Тупо моргнув несколько раз, Арсений с помощью внезапного спасителя встает на ноги и смотрит себе за спину, мгновенно пристывая к полу. Потому что там стоит Антон. — Пиздец, — громко произносит Шастун, как бы констатируя факт. Арс сглатывает, разворачиваясь к нему лицом, и поправляет сползшую с плеча жилетку. — Ты пиздец, Попов. Осторожней, блять, можно? Пожалуй, можно было бы принять все это за заботу, пусть даже сказанное в привычной быдловатой грубой манере, но. Какое там. Мы же говорим об Антоне, а он вряд ли бы стал переживать за такого человека как Арсений Попов. Арс ему и не отвечает, но парень и не ждет, обходит его, задев плечом и идет к Соболеву с Кузнецовой. Призрачное тепло его рук все еще ощущается в тех местах, где он его коснулся, и Арс проклинает холодные помещения магазина за то, что он так быстро замерзает снова. Он словно все еще чувствует это тепло, когда раскладывает по полкам в холодильнике колбасу и когда протирает лужи у входа, и улыбается не потому что надо, а потому что хочется и он действительно рад.