Я полюбила тебя во сне

«Принц Кристиан ищет невесту!», — вещала молодая журналистка из экрана телевизора. — «Будущему правителю Угрингтона нужна любовь! Все мы знаем, что одним из главных условий восхождения на трон этой солнечной страны, которая славится не только непобедимой армией, но и процветающим предпринимательством, является узаконенные отношения правителя. Все это делается для того, чтобы у Угрингтона было будущее!», — досматривать эту рекламную компанию я не стала, ведь в комнату вошел Генри, мой младший брат. — Неужто собралась в отборе участвовать, Ариэлла?       Я закатила глаза в ответ. Он сам знает, что женихи — это последнее, что меня сейчас интересует. Моя страна — на первом месте. Этому меня научил отец. Он был хорошим правителем: ему удалось отстоять честь нашей семьи в войне с протестантами и доказать всем, что мы достойны находится у власти. Отец жил ради народа, ради процветания нашего государства. И закладывал это в меня. Оскон — это не просто страна, которой мне приходится править. Это моя Родина, за которую я, так же как и отец, буду бороться.       Мы находимся на небольшом полуострове и наша численность еле достает до десяти миллионов. Возможно, поэтому нам тяжело наладить контакты с внешним миром, ведь мы незначительная страна, которую легче захватить, чем помочь. — Вы что-то узнали?       Генри всего восемнадцать, но он так же как и я полностью посвящает свою жизнь нашему наследию. Я являюсь законной правительницей Оскана, хотя пока что всего лишь принцесса. К сожалению, после гибели отца, моя мать не смогла справиться с депрессией и формально вся власть оказалась в руках канцлера Малькольма, основной идеей которого являлось процветание военной политики. И так мы вместо миролюбивого государства превратились в отчужденную страну и потеряли всех союзников. Тяжело описать все то, что я испытывала по отношению к тому, что происходило с моей страной. Это были ужасные годы, наполненные хаусом. И самое ужасное, что я ничего не могла сделать. Моя мать стала бесчувственным овощем и престала появляться на светских мероприятиях, поэтому соответственно даже не вникала в дела государства, а я ничего не могла сделать, ведь все мои права вступали в силу только с двадцати одного года.       Как только я достигла этого возраста, то сразу же отправила канцлера Малькольма в отставку и сама заняла место правителя. Не скажу, что меня встретили с радостью, ведь за последние годы люди так настрадались, что просто боялись, что все станет только хуже. Но я уже год пытаюсь исправить ситуацию. Мы усердно работаем над внутренней политикой, чтобы поднять государство с колен. Мой народ голодал из-за нехватки денег, и мы стараемся это исправить расширением нашей инфраструктуры. К несчастью, с внешней политикой дела обстоят хуже. Очень тяжело вновь найти союзников, и недавняя ситуация яркий тому пример. — Корабли, которые были замечены нами на юге, принадлежат Флиоту. Мы не знаем, чего именно они хотели. — Явно не руку мне поцеловать, — отвечаю я, начиная злиться. — Спокойно, сестренка. Герцог Матиас собирается предложить Флиоту сотрудничество, ведь их земли почти неплодородны, а мы хоть только и начали основательно заниматься земледелием, уже имеем больше, чем они. — Думаешь, они согласятся на подобную сделку? — Все возможно. Но, конечно, если бы у нас были союзники посильнее, нам бы даже не пришлось идти на этот шаг.       Я вздохнула и подошла к окну. Мы находились в моей гостиной: все было выдержано в строгом голубом цвете, минимальное количество мебели, ведь я терпеть не могла нагромождение вещей, чего нельзя сказать о Генри. Я стараюсь не появляться в его крыле, ведь там все пестрит яркими цветами, огромным количеством ненужного хлама. Горничным приходится убираться у него по несколько раз на дню, хотя нас с Генри воспитывали одинаково и с детства учили соблюдать порядок. — Где бы найти этих союзников? — задала я вопрос скорее себе, чем ему. «Так что, если Вы желаете побороться за сердце принца Кристиана, то скорее связывайтесь с колл-центром главного замка Угрингтона и оставляйте свои заявки. К участию допускаются все девушки от восемнадцати до двадцати трех лет.» — Выключи, пожалуйста, телевизор, — прошу я брата. — А мне будем устраивать такой отбор? — усмехается он. — Ты, конечно, красив, но из-за дурной славы нашего государства вряд ли кто-то захочет с нами связываться. — Эх, а так хотелось, — Генри состроил грустную гримасу. — Думаю, в столовой уже накрыли. Пойдем обедать.       Я смахнула с платья невидимые соринки и направилась к выходу из комнаты вместе с братом. Вот бы кто-нибудь из герцогов на вечернем собрании придумал решение нашей проблемы. — Я слышал от горничных, что мать сегодня собирается выйти к обеду. — Сплетни, — ухмыляюсь я. — Она любит трапезничать в одиночестве. — Но вдруг… — Не тешь себя надеждами, Генри.       Он закатывает глаза и открывает мне дверь в столовую, опережая нашу охрану. Я замираю на месте от удивления, ведь прямо посередине, рядом с пустующим местом отца, восседает моя мать. Она бледна и очень худощава, фамильное ожерелье, которое отец подарил ей на венчание кажется громоздким на ее тонкой шее. Она держит в руках приборы, и я замечаю, как слегка дрожат ее руки. Несмотря на ее состояние, она выглядит, как всегда, безупречно, как истинная королева. Строгое платье зеленых оттенков, собранные наверх черные волосы королевской диадемой, ненамного больше моей, и аккуратный макияж, через который я все равно замечаю небольшие синяки под глазами. Мои отношения с мамой нельзя назвать близкими, ведь я не смогла ей простить того, что произошло с нашей страной, а она и не пыталась что-то исправить. Я понимала, что она больна, и, конечно же, желала ей скорейшего выздоровления. Но я реалистка и знаю, что никто кроме нее самой ей помочь не сможет.       Последний раз я виделась с мамой два месяца назад, на совершеннолетии Генри, которое мы решили отметить громко. Не только, чтобы показать всем, что у нас все хорошо, но и, чтобы отвлечься от всех проблем, которые нас окружают. Мама побыла на мероприятие чуть больше часа, и то, для того чтобы пресса не задавала лишних вопросов, затем удалилась в свои покои. — Добрый день, дети, — улыбнулась она, замечая мою скованность. — Здравствуй, матушка, — прошел вперед к своему месту Генри. — Рад, что ты решила с нами отобедать.       У Генри с матерью отношения складывались лучше, ведь он томил себя надеждами, что добрая и вечно улыбающаяся женщина, которой прежде она была, когда-нибудь все же вернется и все станет лучше. Мне искренне было жаль его, ведь он потерял ее в тринадцать, а я в более сознательном возрасте. Ему просто не хватало матери и ее любви, хоть он этого и отрицает.       Я промолчала, и так же заняла свое место за столом. — Ариэлла, разве я не учила тебя тому, что игнорирование — это дурной тон? — Маменька, разве ты нее учила меня тому, что порой лучше промолчать, чем показать свету дурные эмоции? — А они у тебя возникли при виде меня? — со спокойным выражением лица спросила она.       Я очень благодарна своей матери, за то, что она привила мне сдержанность в характере и строгое соблюдение понятий чести: неважно, что творится у тебя на душе, внешне ты должна быть грациозна. Так что у меня есть силы побороться с ней в спокойном тоне и с минимальной мимикой на лице. — Разве я сказала, что ты являешься тому причиной? — Что же тебя тогда так расстроило? — Государственные дела, маменька. — А что с ними не так?       Я специально поднесла вилку ко рту, чтобы не отвечать на ее вопрос. — Генри? — повернулась она к нему, — что-то не так? — Это не так значительно на самом деле, — выдохнул он. — Конечно, совсем незначительно. — Ари, — укоризненно посмотрела на меня мама. Она терпеть не могла, когда я вставляла свои комментарии. — Что случилось, сынок? — На юге были замечены корабли Флиотского государства. Мы не знаем, с какой целью они появились на нашей территории, но делаем все, чтобы сделать их нашими союзниками, а не врагами. — Король Ратмир слишком переоценивает свои силы и всегда хотел сделать нас зависимыми от них, но ваш отец не позволял этого. Думаю, союзниками вы не станете. — Но хотя бы сможем оттянуть время переговорами, пока не найдем другую помощь извне. — Это мудро, — она продолжила есть. — И кто у вас на примете? С кем вы собираетесь налаживать контакты?       То, как она сказала это, мне не понравилось. Будто бы у нас нет и шанса найти себе союзника. — Вообще в приоритете много стран, … — начал Генри. — Угрингтон, — перебила его я. — Что? — наконец-то на ее лице выразилась хоть какая-то эмоция, и это было удивление. — Что? — одновременно с ней спросил Генри. — Угрингтон очень развитая страна, и если мы станем непосредственными союзниками, то идти против нас осмелятся немногие. — Как же ты собираешься добиться таких отношений с Угрингтоном? — с интересом спросила мама.       Ответ на ее вопрос не заставил себя долго ждать. — С помощью династического брака.