Волчонок

— Эй, Малфой, не знаешь, зачем загораются звезды? Драко на Гарри не смотрит, смотрит на пресловутые звезды и спрашивает: Мерлина, Моргану, черта, что он здесь делает? На Астрономической башне в одиннадцать ночи, в компании ещё более неадекватной, чем обычно, Поттер. Очевидно, они напиваются. Практически безалкогольным грушевым сидром, ага. Самое забавное, что похоже успешно. И не ясно, что пьянит больше всего: луна Самайна или сладость сидра? Честно, Драко плевать. Поттер, больная на голову, балансирует на краю парапета, переставляя ноги в отвратной пародии на танец. Если это и танец, то посвящен он Ате лично. А Поттер — уже и так ею любима, раз уж смертью отвергнута. Драко смешно почему-то — от Гарри Поттер, Девочки-Которая-Выживает-И-Все-Никак-Не-Сдохнет, Девочки-Парадокса, сама Смерть бежит, а он здесь, по ту сторону от звездной пропасти, делит с ней на двоих вторую бутылку сидра, притащенного ею черт знает откуда. — Не знаю, Поттер. Потому что Луне одиноко? Чертова Поттер сбивается с шага и сгибается в хохоте — ни дать, ни взять, лай Гончих, ведущих Охоту, и эхо кутежного смеха Всадников. — Да ты романтик, Малфой! — Сдохни, Поттер. Она снова хохочет и Драко чудится, что где-то вздыхает устало ее Смерть. Честно, будь та рядом, он бы предложил несчастной выпить. Глаза у Поттер — шалые, луной проклятой пьяные, в них зелень лесная изнутри подсвечивается желтыми звездами. Поттер, звезды загораются в твоих глазах, ты знаешь? Эй, Поттер, ты кормишь ими своих демонов? А Поттер голову запрокидывает и он почти ждет, что шрам на горле откроется и в школе появится второй Безголовый Ник. О, Поттер будет худшим, что случалось с Хогвартсом на всю оставшуюся вечность. — Звезды загораются, чтобы упасть, Малфой. Упасть и сгореть в полете. Веришь мне, Малфой? Слизерин не верит никому. Малфои не верят никому. Драко устраивает в почти опустевшей бутылке шторм и верит. Если не Поттер, так этой странной ночи. Сегодня горит Самайн, сегодня можно. — Хорошо, Поттер, пусть горят. Безумная, повенчанная с Лесом и Луной улыбается, тонкие губы обнажают набор клыков. — Ты похож на звезду, Малфой. Драко поднимает брови и с сомнением смотрит на сидр. А точно слабоалкогольный? — Эй, Малфой? — Ну что? — Не сгорай. Все, Поттер больше не наливать. Драко разом допивает остатки и встает с пола. Старая кровь звенит серебряным эхом. Самайн зовет к кострам, зовет к Луне, зовет к Охоте. Где-то водят хороводы сильфы и фейри, где-то по кубкам течет сок золотых яблок и тела трепещут под ласками белоокой луны. Кровь звенит и зовет танцевать. Драко протягивает руку и вместо того, чтобы спуститься, его поднимают вверх. Проклятая Поттер, кровь в такт его звенящая, улыбается дико и слегка пугливо. Дурная она, дурная. Какой джентльмен бросит даму, раз уж пригласил на танец? Что Драко узость парапета? Он обучен танцевать. Бездна высоты лижет им ноги и, как легко было бы упасть. Хоть раз до краев напиться свободой… Но Поттер сжимает ему руку крепко, кто кого ведет в их пародии на вальс, и шепчет: — Не так, только не так.