Влюбиться в нее - исход фатальный.

Если бы мы знали, как расстаться, Тогда наверняка бы не пришлось умирать однажды.*

Боль. Она бывает физическая и душевная. Многие считают, что нет ничего хуже физической боли, однако, никакой даже самый сильный и страшный перелом не сравнится с душевной раной, с тем состоянием, когда хочется выть, но ни один даже самый сильный анальгетик не поможет. Конечно, как и для тела, для души есть свои обезболивающие. Кто-то утоляет внутренние страдания с помощью алкоголя, кто-то пытается сублимировать эту боль, причиняя себе телесные страдания, а кто-то совмещает одно с другим, дабы усилить эффект. Вот и Роман Малиновский — одинокий человек, который потерял свою любовь — решил, что именно благодаря алкоголю можно залечить свои душевные раны.

***

— Ты куда опять собрался? — сердито спросила Лиза, которой уже порядком надоели выходки друга. — В магазин, тебе чего-нибудь взять? — вполне серьезно ответил Рома, надевая на плечо рюкзак. — Да кому ты заливаешь? Думаешь, я не знаю, зачем ты уже вторую неделю каждый день в магазин ходишь?! Ром, ну ты же уже пробовал так, бухать не переставая, ну ничего же не изменилось, проблемы не решились. Зачем ты опять начинаешь?! — Лебедева заглянула ему в глаза, пытаясь до него достучаться. — Лиз, — Рома тоже посмотрел ей в глаза. — Все будет хорошо, ты главное не переживай. И ещё хорошо учись, чтобы получить диплом и найти нормальную работу. За меня вообще не переживай, я там как-нибудь справлюсь. Все, давай, удачи, — парень напоследок аккуратно похлопал девушку по плечу и вышел из комнаты. — Ну, Рома! — все, что успела сказать Лиза. Дверь за парнем захлопнулась, а девушка обессиленно опустилась на кровать, совершенно не понимая, как спасти друга, который стремительно падал вниз.

***

Так, потихоньку, из вполне порядочного паренька Ромки, Малиновский стал превращаться в безбожного пьяницу, в маргинала, дни и ночи проводящего в обнимку с бутылкой. Он не замечал ни Сашу с Лехой, которые помогали Лебедевой, возились с ним по-дружески: то перетаскивали его на кровать, то просто поддерживали его, находясь рядом, ни Лизу, которая проливала из-за него слезы, видя, как он из нормального, здравомыслящего человека превращается, в ни на что не способную деградирующую мясную тушу. И вроде Малиновский был вполне безобидным, ну, лежал себе и спал, иногда вливая в себя спирт. Но любое обезболивающее, если его принимать ежедневно, со временем перестает помогать, тогда мы всегда ищем ему замену. Что сделал и Роман — нашел замену алкоголю, нанося себе физический вред. Поначалу это были простые удары кулаками о стены зданий — всё запястье обжигала ноющая, пульсирующая боль. Но со временем и этого ему стало мало. Однажды он забрел в один очень дешёвый бар, который даже и баром то сложно было назвать — так, забегаловка с длинной столешницей, парой стульев и человеком, разливающим спиртное. Уже пьяный Малиновский выпил ещё пару рюмок водки, дабы просто напросто не выглядеть дураком (как он подумал, придя туда) и начал приставать к девушке одного мужчины, который, по сравнению с Малиновским, выглядел намного крупнее. Конечно, он даже и не думал о ней, скорее о том, как бы ему с кем-нибудь подраться. Хотя, учитывая его состояние, точнее будет сказать, что он попросту хотел, чтобы его кто-нибудь хорошенько побил. — Эй, мужик, ты охренел? — спросил громила, с силой оттолкнув Романа. Он хоть и сильно накренился, но смог удержаться на ногах. — А ты чё бьешь, как баба? Нормально ударить что-ли не можешь? Силенок не хватает? — пьяным, не особо разборчивым голосом, спросил Малиновский. — Чё ты там вякаешь, щенок? — грозно спросил мужчина. — А я чё, я не вякаю! Я правду говорю! Ты как баба, переодетая в байкерские эти, как их там? — продолжал Рома. — Ты же ща допляшешься! — Процедил сквозь зубы здоровяк и снова ударил Рому. Тот хоть и пытался защищаться, но силы, увы, были не равны. Спустя несколько минут Малиновский, выведенный охраной (странно, что в этом ужасном месте она была), уже лежал на улице. С его рта стекала кровь, оставляя на белоснежном снегу светло-красные пятна. Он не чувствовал ни холода, ни боли от только что полученных ударов, что должно быть, пронизали все его тело, от мозгов до пяток. Как Лиза смогла его найти и притащить обратно в общежитие, никто не знал. Но она сняла с него грязную одежду, протёрла теплой мокрой тряпкой лицо, запачканное кровью, и укрыла одеялом, дабы он хоть немного поспал.

***

— И что, теперь ты снова пойдешь себя калечить? — спросила Лиза, увидев, как Рома поднялся с постели. — Нет… — ответил он, ощущая острую боль по всему телу. — Серьезно? — не веря своим ушам, переспросила девушка. — Серьёзней некуда, — прокряхтел парень, укутываясь в одеяло. В позе, в которой он уселся, боль становилась менее ощутимой. — Хватит уже из-за нее убиваться. Она сделала свой выбор — уехала, даже не попрощавшись. Все, к черту вашу эту любовь, ничего, кроме страданий, от нее человек не получает! — Ну не скажи… — попыталась возразить Лиза. — Ага, все, как с наркотиками. Сначала ты получаешь тонну эйфории, а потом, когда доза кончается, у тебя начинается ломка. Ну, тебе повезло, у тебя она быстро прошла, — поддержал друга Саня. Все на него удивлённо взглянули. — А ты откуда это все знаешь? — недоуменно спросила Лиза. — Не бойся, Лизок, я не нарик. Честное пионерское! — поднеся кисть к виску, усмехнувшись, сказал Саша.

***

Хоть никто и не верил, но Малиновский действительно взялся за голову. Но спуститься по этой шаткой лестнице было легко, а вот подняться — намного сложнее. Парень изо всех сил старался догнать одногруппников, ночи напролёт штудируя конспекты, пытаясь усвоить все то, что они проходили. Так, спустя три года Рома получил диплом об окончании университета. Радостный, он вместе с Саней, Лехой и Лизой отправился праздновать такое знаменательное событие, даже не подозревая, чем это ему может обернуться…