Влюбиться в нее - исход фатальный.

POV Катя.

Германия. Одно слово, восемь букв, и совершенно другая страна, где мне предстоит учиться. С самого детства, с тех самых пор, когда мы с родителями впервые испробовали самолёт в качестве средства передвижения, я очень боялась летать, особенно сидя у окна. Я, преодолевая панический страх, всматривалась в необъятное воздушное пространство, где, казалось, не было ни начала, ни конца. Каждый раз, попадая в зону турбулентности, мне казалось, что пилот обязательно не справится с управлением. В эти моменты сердце выскакивало из груди, а тело бил внутренний тремор. Я мысленно прощалась с жизнью, изо всех сил зажмуривая глаза. Шли годы, но ничего не менялось, и в самолете моя паранойя брала верх над другими эмоциями и здравым смыслом. И вот я снова поднимаюсь на борт, осматриваюсь, нахожу своё место (черт возьми, снова у окна) и вижу, что на соседнем сидит молодой парень приятной внешности. Черт, что же делать? Провести полет с закрытыми глазами или…? — Простите, не могли бы вы сесть у иллюминатора? — спросила я у парня по-английски. Он был похож на европейца, но словно не понял моего вопроса, даже никак не отреагировал. — Извините? — ещё раз спросила я у него, любезно улыбаясь. — А? — он повернулся ко мне. — Ох, простите, э… — тихо пробубнил он на русском (?!). — Да, да, я сяду, — проговорил он на ломаном английском и пересел ближе к иллюминатору. — Спасибо, — ответила я ему уже на русском. Ох, вы бы видели его реакцию. Удивление вперемешку с блаженной улыбкой. — Вы русская? — изумлённо спросил парень. — Да, а вы, я смотрю, на иностранца тоже не тянете, — рассмеявшись, отметила я. — Да, я просто на немецком говорю, — хмыкнув, сказал он. — Меня, кстати, Артем зовут. — Очень приятно, а я Катя, — с дружелюбной улыбкой сказала я. — Какое красивое имя у тебя, — подметил он и доброжелательно улыбнулся в ответ. — А у тебя тоже красивое, — я приняла его переход на «ты». Выглядел он молодо, явно не намного старше меня, а то и вовсе, вполне возможно, что мы были ровесниками. Какое-то время мы летели молча. Я крепко сжала кулаки и пыталась не смотреть в сторону иллюминатора, дабы снова не поддаться панике. Мне вдруг показалось, что Артем заметил мое неспокойное состояние, поэтому вновь заговорил: — Ты зачем в Германию летишь? — с интересом спросил он меня. — Учиться. Я грант получила от университета, и вот меня отправили в Баварию, — воодушевленно рассказала я ему. — Ух ты! Ты молодец, — он улыбнулся. — А я тоже учиться еду. В будущем, надеюсь, буду врачом. А ты на кого учишься? — На экономиста, — поведала я случайному знакомому. Артем увлекательно рассказывал об учёбе в медицинском, о том, как мечтал продолжить учёбу в Германии, как тоже получил грант. Благодаря нашей непринужденной беседе полет прошел достаточно быстро. Вскоре объявили посадку, самолет стал снижаться и, наконец, коснулся посадочной полосы. Приятный голос стюардессы нам сообщил, что мы приземлились в аэропорту Franz Josef Strauß и попросила не отстёгивать ремни безопасности до полной остановки воздушного судна. — Ну вот и прилетели, а ты боялась, — произнес Артем, выдохнув с облегчением, будто бы это он до дрожи в коленях боялся летать. Чувства солидарности ему было не занимать. — Да. Спасибо тебе, помог не сойти с ума от переживаний, — смотря на его довольное лицо, я тоже заулыбалась. — Удачи тебе, надеюсь, у тебя все получится — сказала я. Артем пожелал мне удачи в ответ и приветливо пожал мою руку. Отстегнув ремень безопасности, я направилась к выходу из салона. Ну вот я и в Германии… Здравствуй, новая жизнь! Три года моей учёбы промчались вихрем новых впечатлений, знакомств и ярких эмоций. Учёба давалась мне легко и к окончанию обучения у меня сформировалась вполне солидная база знаний и навыков в банковском деле. Расставание с родителями далось мне тяжело, я очень скучала по ним, но в то же время я смогла наконец вздохнуть полной грудью, расправить свои «крылья», которые мне всю жизнь заламывал отец, порой не давая самостоятельно сделать ни шагу. В университете, в который меня перенаправили из России, меня довольно радушно приняли. Одногруппники были дружелюбны и общительны. Я сразу нашла с некоторыми из них общие интересы. А особенно я привязалась к моей соседке по комнате в кампусе. Она была умна и начитанна, не только прекрасно разбиралась в цифрах и экономических расчетах, но и превосходно рисовала. Мой портрет, который она изобразила в стиле Энди Уорхола, я бережно храню до сих пор. Он висит в комнате над моим столом и бесконечно дорог мне как частица моей дорогой подруги Хельги и той жизни, в которой я была счастлива, которая смогла стереть всю боль и горечь в моей душе, избавив от изматывающих воспоминаний о нём. Я просто училась, постигая тонкости экономики и банковского дела, училась правильно выстраивать бизнес-концепции, но совершенно не думала о будущем. Я гнала от себя мысли о необходимости возвращаться в Россию, искать работу, меня это обескураживало и даже пугало, но в один из прекрасных дней в университете ко мне подошёл странный мужчина средних лет. Почему-то по его виду я почувствовала, что что-то не так. Он будто искал кого-то глазами в толпе. И вот он заметил меня и тут же направился в мою сторону. — Здравствуйте, вы же Екатерина Пушкарёва, верно? — спросил он у меня на родном русском. — Здравствуйте, да, это я, что-то случилось? — ответила я и немного напряглась. — Не стоит так волноваться. Меня зовут Зеленецкий Вячеслав Семёнович. Я генеральный директор банка «Ллойд Морис» в России. Я здесь специально, чтобы подобрать молодые кадры для работы в нашем банке. И я хотел бы предложить вам после получения диплома пойти к нам на стажировку. — А почему из столь огромного количества студентов вы выбрали именно меня? — Дело в том, что мне вас рекомендовали ваши преподаватели, да и в МГУ вами гордятся на родной кафедре. Катя, вы очень перспективная девушка. Мне нужны такие люди. Я готов поспорить, вы проделали большую работу, чтобы попасть сюда. Я правильно говорю? — Да, я победила в научном конкурсе, но… — я была совершенно сбита с толку таким внезапным предложением, но с другой стороны, мне нужно было думать о будущем, в котором несомненно мне будет нужна работа. — Никаких но! Такие люди нам нужны — умные, ответственные, целеустремленные. Вы большой профессионал в будущем, вам стоит только начать. Поверьте, у вас огромный потенциал и я его вижу, — продолжал меня убеждать солидный мужчина, в то время как я совершенно растерялась. — Ааа. — пыталась я возразить ему, но слова спутались в бессмысленный комок и застряли в горле. — Не беспокойтесь, вам необязательно прямо сейчас принимать решение, у вас, как я понял, есть ещё 3 месяца до выпуска. Поэтому пока что идите, защищайте диплом и не беспокойтесь. Я свяжусь с вами сразу, как только вы вернётесь в Москву. — Вячеслав Семёнович учтиво кивнул, протянул мне руку для рукопожатия, а затем поспешил распрощаться со мной, пожелав удачи, а я еще долго стояла в вестибюле, находясь под впечатлением от встречи. Мне предложили работу. Оставалось только защитить диплом и возвратиться в Москву уже в статусе сотрудника крупного банка. — А ведь мечты сбываются! — Думала я, одухотворенно улыбаясь.

***

Наконец свершилось — я получила диплом. Здравствуй, Москва! Я вернулась. Честно говоря, я была бесконечно рада вновь увидеть родителей, ведь я так сильно по ним соскучилась. Хоть мы и писали друг другу письма, как бы это старомодно не звучало, но этого, конечно же, не хватало. Душа рвалась в родной дом, на мой маленький диванчик — место, где я могла предаваться своим мечтам, где мне было по-настоящему хорошо и спокойно. Я могла бы просто сообщить родителям точный день и время моего прилёта, но мне показалось это слишком скучным, поэтому я решила сделать им сюрприз. Я прилетела в Шереметьево и, поймав такси, приехала к дому. Войдя в родной подъезд, я вдохнула полной грудью и блаженно улыбнулась. Воздух старой парадной был скверным, здесь не пахло лавандой или бергамотом, зато пахло домом, теплом и покоем. Итак, пора! Я уверенно поднялась на нужный мне этаж. Ступенька за ступенькой, пролет за пролётом, и я добралась до двери нашей квартиры. Тихо выдохнув, и расплывшись в улыбке, в предвкушении встречи я позвонила в дверь. Секунда. Ещё одна. И ещё. И вот за дверью послышались шаги и громкий папин голос. Наконец, дверь отворилась и на пороге возникли два самых родных для меня человека. — Аа… — на лице отца мгновенно отразился целый шквал эмоций, отчётливо выделялись недоумение и шок. — Как это? — читался главный вопрос в его глазах. — Ну здравствуйте, родители! — радостно сказала я, протянув руки для объятий. — Привет, а ты чего не предупредила? Да и вообще, а… — они никак не могли отойти от потрясения. Мама вообще молчала, не в состоянии сдержать внезапно подступившие слезы радости, которые она утирала уголком передника. — Вы чего как неродные? Как будто ожившего мертвеца увидели, ей богу! — спросила я, не ожидая такого приёма. — Да это, ну, рады мы, — смог выдавить из себя папа. — Проходи, чего в подъезде то стоять! — он отошёл в сторону, и не переставая недоуменно хмурить брови, пустил меня в квартиру.

***

— Катюш, а ты почему не написала нам, что прилетаешь? — мягким тоном спросила у меня мама, присаживаясь на табуретку рядом и подкладывая в тарелку очередной румяный пирожок. — Сюрприз хотела сделать, — ответила я, налегая на мамины деликатесы, от которых уже успела отвыкнуть за три года студенческой жизни. — И у тебя это получилось, — ворчливо сказал отец, но потом все-таки сменил гнев на милость и улыбнулся — Нет, ну правда. Представляешь, я ведь когда тебя увидел, подумал, что у меня на старости лет кукушка поехала, — хрипло засмеялся он и с нежностью посмотрел на меня. — Прости, — мне стало как-то стыдно. Заставила поволноваться человека в возрасте. Хоть отцу и было всего 55, у него были проблемы с сердцем. — Но я правда хотела, как лучше, — я взглянула на него исподлобья, ожидая реакции. — Да ладно, — он махнул рукой и приобнял меня. — Хороший сюрприз, кстати, вышел. Встряхнула нас, Катюха! — отец крепче обнял меня и поцеловал в макушку. — А у меня для вас ещё одна новость есть, — радостно сказала я. — Ну, учитывая, что ты приехала без ребенка и живота не видно, уже не так страшно, — папа поудобнее уселся на стуле и приготовился слушать. — Да чего тебя вечно на беременность тянет? — удивленно подняв бровь, спросила я. — На самом деле меня на стажировку пригласили в банк один. — Тебя? На стажировку? В банк? — ошарашенно выпучив глаза, спросил он. — Да, меня на стажировку в банк. И я думаю пойти туда. А ты что думаешь? — Нет, ну стажировка — это, конечно, хорошо. Да и ты хочешь туда, я смотрю. Так что, ну, а почему бы и нет? — Вот и я думаю, а почему бы и нет? Тогда я завтра позвоню директору банка и сообщу о своем решении, — я кивнула, словно сказала это себе, нежели родителям. — А где Коля? — спросила я. О Зорькине я не забывала все эти три года обучения. Он писал мне длинные письма, над которыми я искренне хохотала, а пару раз даже звонил, чтобы поздравить меня с днём рождения. — Там же, где он был три года назад. Куда он денется то? — ответил мне папа. — А, ну, тогда я схожу к нему, ладно? — мне не терпелось увидеть друга. — Ну сходи, — хрипло произнес отец, ухмыляясь. — Сходи, сходи, дочка. Заодно пирожков ему унеси, — мама встала из-за стола и начала быстро собирать гостинцы для вечно голодного друга семьи. — Ну конечно, Коленька то твой уже изголодался, обеды каждый день есть, — укоризненно усмехнувшись, сказал отец. Увидев мой недоумевающий взгляд, он решил объясниться. — Каждый день Колька тут сидит, метлой не выгонишь. А сегодня, в такой важный день, он дома сидит, засранец. — Ладно-ладно, не ругай ты его так сильно, ну что поделаешь, если мамины пирожки нереально вкусные? — я улыбнулась, взяла пакет с выпечкой и направилась к выходу. — Все, я пошла, пока! — крикнула я им и вышла из квартиры. Коля… Меньше чем за год он стал мне лучшим другом. Он всегда подставлял мне свое субтильное плечо, не давая упасть в прямом и переносном смысле. Всегда обнимал, прижимал к себе и позволял мочить свою жилетку слезами. Он не прошел мимо, когда мне было плохо. Он помог и успокоил в ту трудную минуту, в наш первый день знакомства. Помнишь, Пушкарёва? И сейчас ты стоишь перед его дверью с пакетом маминых пирожков и улыбаешься. Наконец, вынырнув из теплых воспоминаний, я позвонила в дверь. Секунда, вторая, пятая. За дверью послышался шум шагов и громкое лязганье открывшегося замка. — Катя? — удивлённо спросил он, подняв брови в изумлении. — Ну привет, Коль, — сказала я тихо, глядя с теплотой и любовью на родного друга. — Пушкарёва! — громко воскликнул он, подпрыгнув, и крепко обнял меня, а я тут же подалась навстречу его объятиям. — Ааа, тише, задушишь же, — радостно проговорила я, смеясь. — Катька! Пушкарёва! —  то и дело приговаривал он, продолжая прижимать меня к себе. Наконец он выпустил меня из своих рук и пригласил войти, немного опомнясь от нахлынувшей радости.

***

А днем позже я позвонила Вячеславу Семёновичу. Он назначил мне собеседование, после которого меня взяли на стажировку в банк «Ллойд Морис». Хотя, честно говоря, лучше бы всего этого не было. Я работала в кредитном отделе с юридическими лицами, где быстро освоилась. Работа мне нравилась, я справлялась с большим объёмом информации, мне было интересно и льстило, что Вячеслав Семёнович меня ценит и хвалит. — Добрый вечер, Вячеслав Семёнович, — я привычно поздоровалась с начальником и протянула ему документы. — Вот документы, все как вы просили. Здесь акты сверки и платёжные требования. — Спасибо, Катя, — сказал он вкрадчиво и словно невзначай погладил мою руку. Тогда он посмотрел на меня не так, как обычно. В его взгляде читалась страсть и мужское желание. Я и раньше замечала, что он выделял меня среди других сотрудников. Все прежние месяцы, что я у него работала, он не сводил с меня глаз, но я всё списывала на уважение и благодарность. Но сейчас его взгляд был совсем слишком уж нежным. Он смотрел на меня, как смотрят на желанную женщину. И даже для такой неопытной девушки как я, это было очевидно. — Знаете, Катя, вы столько для нас делаете… — он встал из-за стола и стал медленно приближаться ко мне. — Все эти отчёты, бумаги, они тоже ведь изматывают, — он подошёл ещё ближе. Его голос был мягким и сладким как патока, но из-за пошлых ноток, казался мне мерзким и противным. — Именно эта ваша преданность делу восхищает меня, — он приблизился почти вплотную и мы уже находились на запрещено близком расстоянии. Я стояла в оцепенении не в силах пошевелиться. — Именно за это я вас и полюбил, — очень тихо прошептал он, можно сказать, беззвучно, лишь шевеля губами. — Что? — не успела я это сказать, как он коснулся моих губ робким поцелуем. — Какого черта?! — громко воскликнула я, резко отстранившись. — Простите… Простите, пожалуйста! — он стал объясняться, не смея поднять на меня глаз. — Это о такой практике вы говорили, когда уговаривали меня прийти к вам?! — я верещала от возмущения, даже не слушая его. — Знаете что, да пошли вы к черту с такой практикой! — выкрикнула я и развернулась к двери. Меня остановила его рука, схватившаяся за локоть. — Простите, пожалуйста, такого правда никогда больше не повториться. — Конечно, этого больше не повториться, потому что я не хочу иметь с вами никаких дел! Вы мне противны! — со злостью выпалила я и убежала в свой кабинет. А потом я уволилась. После такого вряд ли нам удалось бы нормально работать вместе. И найти работу было труднее, чем я думала. Везде, куда бы я не приходила, мужчины меня буквально раздевали глазами, и даже не глядя в диплом, предлагали должность личной секретарши, ассистента, помощницы, недвусмысленно намекая какие основные обязанности меня ожидают. Я терпела, пока это не стало повторяться из раза в раз. Когда очередной директор с пошлой ухмылкой сказал мне: — Катенька, вы такая красивая, особенно ваши глаза… Предлагаю вам стать моей личной секретаршей. — Слушайте, а вы не могли бы хоть иногда думать не только о постели? Не причинным местом, а иногда и головой! — от злости на всех них выкрикнула я, схватив свои документы. Необходимо было что-то делать, но я даже не могла предположить, что в таких ситуациях можно предпринять.

***

— Ну что, опять на тебя мужик засмотрелся? — увидев мое красное от злости лицо, засмеялся Коля. — Ну конечно, на такую красоту грех не полюбоваться. — Зорькин, если сейчас не заткнешься, я тебя придушу! — нахмурив брови и посмотрев на друга, прыснула я и прыгнула на диван в его квартире. Я судорожно думала, что же сделать, чтобы честно получить работу. — Коля! — воскликнула я, кое-что придумав. — Чего орёшь, как резанная? — спросил он, выглянув из кухни с кружкой чая. — У тебя же ещё осталась мамина одежда? — спросила я, тщательно анализируя свою идею в голове. — Так то да, но она вся какая-то странная… Ей тётя многие вещи отдавала. В общем, Кать, эта одежда вряд ли тебе подойдёт, да и зачем тебе? — удивлённо приподняв одну бровь, спросил Коля. — Долго объяснять, тащи! — уверенно отчеканив, сказала я. Вскоре я стояла возле зеркала и смотрела на то, как на мне сидит коричневое платье странного покроя. Оно совершенно мне не шло. Его непонятный цвет невыгодно оттенял мое лицо, придавая коже серый оттенок. Свободный покрой не позволял оценить моей фигуры. Оно скрывало талию, грудь, и стройные ноги. — Выглядишь ужасно, — усмехнулся Коля, смотря на меня. — Спасибо, дружище, — я нервно усмехнулась и повернулась к нему. — За правду спасибо не говорят, — усмехнулся он, за что сразу же получил кулаком в плечо. — Теперь прическа. Мне нужно что-то поистине отвратительное, — размышляла я, смотря в стену. — Косички! — Нет, этого мало… — Тогда может эти косички наверх сделать. Ну, типо бараньи рожки, — Зорькин пожал плечами. — Ну, давай попробуем, — ответила я, распуская волосы и подходя к зеркалу. Мои красивые локоны через несколько минут превратились в непонятную прилизанную причёску из двух закрученных тоненьких косичек. Я вытерла косметику с лица, отчего оно стало еще более блеклым и землистым, оттененное моим коричневым платьем.

***

— Нет, ну ты все равно ещё ничего такая, — своим мужским взглядом оценил Коля. — Ну что ещё тогда? — Очки! Очень старомодные и громоздкие, да! То, что нужно! — воодушевленно воскликнул Зорькин. Я чувствовала, что ему нравится роль моего костюмера. — Ну тащи тогда, если есть, — я вновь повернулась к зеркалу и продолжила себя рассматривать. — Вот, самое то! — Коля протянул мне очки в коричневой круглой оправе. Я их быстро осмотрела и примерила. — Пушкарёва, да тебе ж можно костюмы на Хэллоуин создавать, — восхищённо произнес Зорькин. — Ой, да ладно, скажешь тоже, — я махнула ему рукой и вновь посмотрела в зеркало. — Так, ну наряд готов. Осталось найти работу. — Ага… — согласился Коля, чистая газету газету. — Оо, на ловца и зверь бежит! — радостно воскликнул он. — Чего? — я повернулась к нему. — Да вот, просмотри, — он ткнул пальцем в газету. — В компанию «Зималетто» требуется секретарь. Готовность работать с большим объёмом информации, планирование встреч, переговоры, знание иностранных языков и финансовая грамотность. Пушкарёва, да это же ты! — Коль, секретаршей я могла бы и в других местах поработать. — Да постой ты, здесь ты сможешь попробовать хоть. Ну, посмотришь, возьмут или нет? Если да, то это уже небольшой плюс. — Ну может быть ты и прав. — Я и впрямь задумалась над тем, чтобы пойти работать в компанию обычной секретаршей, одеваясь в эти нелепые балахоны, но зато зная, что меня ценят за мои знания и труд, а не за милую мордашку и третий размер груди.

***

Я отправила резюме в Зималетто, и они назначили мне собеседование. Только выйдя из дома, я уже почувствовала на себе столько неприятных взглядов, что мне стало не по себе. И это я всего лишь загримировалась, а каково живётся людям с нестандартной внешностью? Боюсь даже представить… Итак, я поднялась на административный этаж. Оглядевшись, я не увидела ничего необычного — тот же ресепшен, те же секретарши, которые, словно бабушки возле подъезда, обсуждают всех и вся. — Здравствуйте, не подскажите, где проходит собеседование? — спросила я, мило улыбнувшись. Если, конечно, мою улыбку заметили за моими очками и старым платьем. — Вы же Екатерина Пушкарёва, верно? — спросила у меня полная женщина. — Да, — я утвердительно кивнула. — Пройдемте, — сказала она и пошла в неизвестном для меня направлении. Я пошла за ней. Вскоре мы пришли к какому-то кабинету, и войдя, она сообщила мужчине средних лет о моем приходе: — Георгий Юрич, тут кандидатка пришла. Да-да, Пушкарёва, — женщина повернулась ко мне. — Можете проходить. — Здравствуйте, я Екатерина Пушкарёва, — войдя в кабинет, я увидела мужчину и женщину. По ходу нашего общения я все сильнее начинала его ненавидеть. Таких начальников я обошла уже с десяток. Типичные извращенцы, которые выше груди никогда не смотрят. Вот и сейчас он полностью обсыпал своим вниманием вторую претендентку на роль секретарши. Он что-то шептал ей на ухо, она наигранно смеялась, выпячивая грудь. Но вскоре мне эти брачные танцы тестостеронового мешка надоели. — Извините, но мы сейчас находимся на собеседовании в приличной компании, или в кабаке? — после моих слов он повернулся ко мне. — Извините, э-э, — я явно выбила его из колеи. — А что, мешок с картошкой умеет разговаривать? — вторая кандидатка противно загоготала. — Мда, я была лучшего мнения о вас, — бросила я и вышла из кабинета. Но не успела я выйти в холл, меня сбила эта полная женщина, которая провела меня. — Ой, простите, пожалуйста! — неловко воскликнула она. — Да ничего страшного, я тоже виновата, не смотрела по сторонам. — Аккуратнее! — крикнула она, а я уже успела подскользнуться, наступив на пирожное, что лежало на полу. — Твою мать! — гаркнула я, пытаясь подняться и подобрать очки. — Извините, девушка, с вами все в порядке? — я услышала чей-то приятный голос с хрипотцой. — Павел Олегович, — разом сказали две секретарши. — А? — я подняла глаза и предо мной стоял пожилой, но приятный, статный мужчина. — Так вам помочь? — произнес он серьезно, но с добрыми нотками в голосе. — Да необязательно, я сама, — я судорожно начала подниматься, а вместе с этим осматривать, куда могли улететь очки. — Давайте руку, — никак не унимался он. Но что поделать? Я все же дала ему руку, и он помог мне подняться. — Спасибо, — смущенно сказала я. — Как вас зовут? Вы у нас работаете? — он задал этот вопрос так, словно знал, что я Екатерина Пушкарёва. И что я приходила на собеседование. — Екатерина Пушкарёва. — Пушкарёва? Что-то знакомое… — Да, наверное, я собиралась устраиваться к вам на работу. — Точно, тогда почему вы все ещё здесь? Собеседование уже во всю идёт. — Да я уже передумала. — Жаль, а у вас прекрасное резюме, — его слова заставили меня удивлённо на него взглянуть. — То есть вас не смущает мой внешний вид? — Скажем так, я не из тех людей, кто судит человека по внешнему виду, — изрек он с философским видом. — А… — у меня не было слов. — Знаете что, давайте вы завтра придете, и мы уже с нашим президентом побеседуем с вами, хорошо? — Да, конечно — я неуверенно кивнула, внимательно глядя на приятного собеседника. — Ну вот и славно, — ответил мужчина и ушел в неизвестном мне направлении. Ахринеть. Как говорил один старец — нет слов, одни эмоции.

***

Радостная, я зашла в подъезд, поднялась на нужный этаж и дождалась, пока мне откроют входную дверь. Увидев меня, мама сильно удивилась. — Ээ… Катенька? — неуверенно произнесла она, рассматривая меня. — Да, мам, это я. — А… А почему ты в таком виде? — Это просто для эксперимента. Понимаешь, Коля думает, что красивым людям работа очень просто достается. Я же хочу доказать обратное. Вот и завтра я пойду на собеседование. — А, ну так-то, конечно, Коля не прав. Ты вообще заходи, чего стоять то посреди подъезда, — я зашла домой и сразу же пошла переодеваться и мыть руки.

***

На утро я вновь оделась как какое-то пугало и пошла в Зималетто. — Здравствуйте, — поздоровалась я с охранником. — О, опять вы, ну хоть сейчас то пропуск есть? — Я к Павлу Олеговичу, он пригласил меня вчера к себе. — К Пал Олегычу, значит? Ну сейчас глянем, — он достал список, быстро изучил его. — Проходите, Катерина Валерьевна, — лениво отозвался мужчина. Вскоре я постучалась в кабинет президента, куда меня проводила секретарь ресепшена — пышногрудая девушка Мария. — Да-да, войдите, — услышала я за дверью. — Здравствуйте, я Екатерина Пушкарёва, и я на собеседование, — громко сказала я, посмотрев на двоих мужчин, которые, видимо, были отец и сын. — Добрый день, Екатерина Валерьевна, присаживайтесь, пожалуйста, — сказал мне Павел Олегович, подойдя ко мне. — Я — экс-президент компании, Павел Олегович Жданов. А это мой сын — будущий президент, Андрей Павлович Жданов. Ему то мы как раз и ищем секретаря. — Да, очень приятно, — сказала я. — И мне, — сдержанно ответил Жданов-младший. — В вашем резюме написано, что вы два курса окончили в МГУ и остальные — в Германии, в Баварском университете. Это правда? — Да, я действительно обучалась и в Москве, и в Баварии. — Ага, — коротко сказал мужчина и вновь уткнулся в папку. — Ещё здесь написано, что вы стажировались у Вячеслава Семёновича. — Да, — напряженно произнесла я. Мне крайне не хотелось вспоминать этот момент жизни. — Почему вы так напряглись? — Нет, ничего, вам показалось. — То есть если я сейчас позвоню в «Ллойд Морис» и спрошу о вас, вы не будете против? И вот вы снова напряглись… — Простите, Павел Олегович, просто у меня с Вячеславом Семеновичем не самые лучшие отношения. — Не бойтесь, я просто задам ему несколько вопросов. Он не из тех людей, кто будет намеренно клеветать. — Хорошо, ваше право, — спокойно ответила я и начала наблюдать, как Жданов-старший достал телефон, набрал номер Вячеслава Семёновича и включил громкую связь. Прозвучало два гудка, и наконец он ответил: — Ало! — Здравствуй, Слав, это Жданов беспокоит. — А, Паша, привет. Ты по делу, или так? — По делу. Понимаешь, я тут резюме одно увидел, там написано, что девушка у тебя работала. Пушкарева Екатерина. — А, Катя… — как-то грустно ответил мой бывший начальник. — Да, она-она. Так что можешь что-нибудь сказать о ней? — Скажу одно — бери. Не задумываясь! Она профессионал своего дела. Таких ой как трудно найти. — Ага, ну я тебя услышал. Ладно, пока, — Павел Олегович сбросил трубку и посмотрел на меня. — Ну вот. А вы боялись. — Да я так, справедливо опасалась. — Ну это правильно. Андрей, может ты хоть что-нибудь скажешь? — мужчина посмотрел на сына. — Что вы знаете о нашей компании? — он сложил руки в замок и внимательно просмотреть на меня. — Честно, ничего особенного. Знаю лишь то, что ваша марка одежды довольно известна по всей России. Вы лидеры по России в производстве готового платья. Я знаю вашу базу, основных партнёров, в общем всё, что находится в открытом доступе. — Ну и что? — отец с сыном переглянулись. В этот момент в кабинет ворвалась молодая женщина. — Андрюш, ну Вика уже пришла, она может заходить? — Кир, я же сказал, что Вика у нас работать не будет, — спокойно ответил Андрей Палыч. — Ну, Андрюш, не нужно быть таким категоричным. Она способная девочка, окончила два курса МГИМО. — Да, это, конечно, многое меняет, — с сарказмом подметил Жданов-младший. — Ну, Андрюш. — Нет! — Кирочка, Андрею нужна не разукрашенная пустоголовая секретарша, а умная, способная помощница. — Но Павел Олегович, — осторожно начала переубеждать вошедшая блондинка. — Да и к тому же, слово мужа в семье — закон. — Но он пока не муж. — Давай не будем при посторонних обсуждать семейные дела, хорошо? — Как скажете, Павел Олегович. А что я говорю Вике? — Пусть идёт домой, а лучше на панель. Лучшее, что она может — это раздвигать ноги. — Андрей! — хором воскликнули Павел Олегович и, как я поняла, Кира. — Я молчу, — Андрей развел руками и правда замолчал. — Кирочка, скажи Вике, что мы уже нашли подходящего человека на должность личного помощника. — Э-это пугало — твой новый помощник? — Кира повернулась к Андрею, ткнув на меня пальцем. — Кира… — Попросила бы. Знаете, уж лучше быть пугалом, чем такой вот, — я обвела ее взглядом. — Куклой, которая ни эмоций, ни чувств не имеет. — я увидела ошарашенные взгляды двоих мужчин и улыбнулась. — Да как ты…! Да ты…! — она чуть ли не задыхалась от возмущения. — Кира, держи себя в руках, тебе же лучше будет. Вы, как вас там, черт, — нервно начал Андрей. — Катя, — ответила я. — Да, Катя, вы бы тоже держали язык за зубами. Аккуратнее надо быть с этой змеёй ядовитой. — Чего?! Андрей! — возмущённо воскликнула Кира. — Все, Кир, иди, а у нас тут собеседование, — мужчина буквально силой вытолкнул женщину из кабинета. — Продолжим? — с улыбкой от того, что хоть кто-то поставил его благоверную на место, сказал Жданов-младший. — По-моему, ты перегнул палку. Всё-таки она же твоя невеста, — сказал отец сыну. — Все нормально, па, она остынет. Да и к тому же ей полезно иногда яд свой тратить, — наконец он повернулся ко мне. — Итак, Катя, начнем с того, что вы мне уже нравитесь. Вам палец в рот не клади, а это очень хорошо, особенно в нашем террариуме. Что дальше… Мы вас берём, будете моим личным помощником. Думаю, сидеть вы будете в приемной. Ну, вы, наверное, видели стол там такой красивый, стеклянный, с компьютером? — я кивнула. — Прекрасно, вот там вы и будете сидеть и работать. Я вам тогда завтра сразу же передам свой личный органайзер и записную книжку с телефонами. Так-с… Ну, начало рабочего дня в десять, конец в семь. Обед будет с часу до двух. Желательно, конечно, не опаздывать. Так, что ещё? — задумчиво сказал Андрей. Не успел он договорить, как в его кабинет снова ворвались. Видимо, весело у них, раз так часто в кабинет без стука врываются. — Жданов, видел Киру? Если нет, бегом иди смотреть, короче, объясняю. Вся красная, злая, как черт, даже я испугался, — протараторил смутно знакомый голос. — Ах, да, конечно. Катенька, знакомьтесь — это Роман Дмитриевич Малиновский — наш руководитель отдела маркетинга и будущий вице-президент компании. А это, Ромочка, — Екатерина Валерьевна Пушкарева, мой новый помощник. Я повернулась и подняла на него глаза, не веря своим ушам. Черт! Молодец, Пушкарёва, удачное ты место выбрала для работы! А он стоял и довольно ухмылялся, смотря на меня: — Ну что, Катенька, будем знакомы?